Одно и то же

      Миша злой, обиженный на весь мир и до невозможного грустный, потому что его посадили на домашний арест. Ему почти восемнадцать, а родители всё ещё держат его в ежовых рукавицах. Абсурд домашнего ареста дошел до того, что его не пускают даже на тренировки. Он сидит в заточении как Рапунцель. Без возможности погулять, без возможности вечеринок, на худой конец — даже на велосипеде не покататься. Молодость она из этого и состоит: ультрамаринового цвета подсветка в комнате, громкая музыка, стертые вансы и красные закаты, а Миша сидит в своей комнате и вздыхает над фотографиями своих друзей с очередной вечеринки.       Могло быть наоборот. Просто мама появилась в комнате в самый неподходящий момент, когда сигарета почти дотлела между пальцев, а Скриптонит почти допел последнюю строчку «Это любовь». Мозги ему промыли знатно, забрали ноутбук, и даже аргументы в пользу учёбы не помогли отвоевать его обратно. Родители на корню отрезали возможность яркой юности, присыпав это тем, что скоро ЕГЭ. Миша это ЕГЭ вертел во все щели. Готовился, конечно, но без энтузиазма.       Школа — дом, дом — школа. Миша живёт так уже две недели, и это кажется катастрофой. Земля сойдет с орбиты, а Солнце точно скоро погаснет, если так будет продолжаться.       Рюкзак болтается на правом плече. Влад ругается, что Миша скоро кривым станет, а сам носит на левом. Миша ему это припоминает и тот замолкает, но ненадолго.       — Шайдоров! Я волнуюсь за твою спину, — восклицает Влад. — Суд не пересмотрел свое решение по поводу твоего домашнего ареста?       — Не-а, — вздыхает Миша. — Да ладно, я ей пару пятёрок и семьдесят баллов за пробник по химии принесу — она остынет.       — Я скучаю. Гараж без тебя пьётся плохо, тусовки скучные, а Скриптонит, орущий с колонок, делает только хуже, — жалуется Влад, пиная камни под ногами. Кеды совсем стерлись, нужно купить новые.       Миша улыбается и треплет Влада по голове, разлохмачивая волосы в разные стороны. Он ворчит, бьёт Мишу в плечо, но сразу же забывает, когда тот дарит ему пару-тройку успокоительных поцелуев в лоб. Влад вообще Мишу так сильно любит, что его обида больше показуха, чем правда.       — Мне сегодня кто-то записку в пенал подкинул. Внимание, зачитываю, — Миша разворачивает бумажку и кашляет, прочищая горло. — Я знаю, ты мне послан Богом. До гроба ты хранитель мой… Ты в сновиденьях мне являлся. Незримый, ты мне был уж мил, твой чудный взгляд меня томил.       Влад улыбается, еле сдерживая смех: — У тебя, кажется, появилась фанатка. Может, имя её Татьяна?       — Ага, а я Евгений.       — Учти, что я начинаю ревновать, — Влад начинает разыгрывать спектакль.       В начале одиннадцатого класса, когда Влад ответственно подошел к подготовке к ЕГЭ по литературе, они договорились, что каждый выученный стих он будет писать на бумаге и отдавать Мише. За восемь месяцев этих листов у Миши накопилось на целый сборник, он вкладывает их в книги, чтобы они выпрямились, потому что зачастую Влад их складывал или мял, а после вешает над столом. С периодичностью перечитывает и улыбается, вспоминая про Влада.

«Мне бы только смотреть на тебя,

Видеть глаз злато-карий омут,

И чтоб, прошлое не любя,

Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан,

Если б знала ты сердцем упорным,

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил,

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень»

      Миша интересовался, почему Влад учит стихи исключительно про любовь, а тот отмахивался: «случайно вышло».       Он, конечно же, специально выбирает стихи про любовь, чтобы Мише приятно было.       Мишу искренне поражал навык Влада даже пьяным рассказать письмо Татьяны, пересказать любое произведение Достоевского или размышлять о конфликте поколений. Влад не упускал ни единой возможности прокачать свои знания по литературе, а Миша и не против был, потому что смотреть на Влада, который с упоением рассказывает про Обломовщину, — одно удовольствие. Ещё Влад отличался тем, как между «я ебал жену Обамы» ему удается переключиться на «любовь, как огонь, – без пищи гаснет».       А ещё Влад не упускал ни одной возможности скинуть Мише сопливую цитату про любовь из паблика в ВК в духе «Мой активный поиск закончился на тебе». Он вообще был центром жизни Миши. Без него никуда. На вписку только с Владом, «Гараж» на лавочке пить с Владом, на крышу, чтобы посмотреть закат, — он брал Влада.       Миша сидит за сборником по химии и ломает голову над тем, как ему уравнять реакцию. Кислород опять не сходится, будь он проклят. Владисlove Скучаешь, принцесса? Я пьяный Под твоим окном )

Миша (Вы)

Боже

Меня не выпустят

Ты же знаешь

Владисlove Я залезу через окно

Миша (Вы)

Блять Влад

      Всё, что успел написать Миша, прежде чем услышал грохот под своим окном. Хорошо, что живет он на первом этаже, а не на двадцать первом. Влад три раза стучит в стекло и Миша открывает окно настежь.       — Не удержусь и упаду вниз. Разобьюсь к чертям. И что ты будешь делать?       — Первый этаж. Метр всего-лишь, — говорит Миша, протягивая руку.       Влад залезает и садится на подоконник, скидывая кеды.       — Ты не пьяный, — констатирует Миша.       — Я не пьяный, — соглашается Влад.       — Ты мне наврал.       — Я тебя затроллил просто. Написал, что пьяный, суеты навел под окном. Это эффект неожиданности.       — Ты идиот, — вздыхает Миша.       — Чем занят? — Влад кидает взгляд на стол. — Химию делаешь? Ничего в ней не понимаю, но точно знаю, что между нами с тобой ахуеть какая химия.       Миша улыбается и тянет Влада на себя, чтобы поцеловать. Руками лезет под ветровку и чувствует, что Влад замёрз.       — Ты такой холодный. Теплее нельзя было одеться?       — Ты же меня согреешь, — и когда Влад своими щенячьими глазами смотрит на Мишу, тот понимает, почему именно он. Почему из всех возможных вариантов Миша упал именно во Влада и вылезать оттуда не планирует.       Он помнит их посиделки у кого-то дома, как они, натянув на ноги чью-то обувь, потому что свою не нашли, выходили курить. Миша помнит, как тупо Влад пытался подкатить и скидывал слащавые картинки с надписями «Моя вселенная в одном человеке». Помнит ещё как Влад признался в чувствах, сказав: «Ты мне очень сильно нравишься, но это я, наверное, хавать хочу» и начал играть в ебучего «Говорящего Тома», не дождавшись ответа. В любви Влад признался более романтично: повис у Миши на шее и пытался станцевать медляк, пока из колонок орала «Это любовь» Скриптонита так, что органы вибрировали. Миша тогда и думать забыл о том, что песня-то вовсе не про любовь, потому что Влад горячим шёпотом на ухо и поцелуями в шею выбил из головы всякие мысли. И с тех пор эти строки ассоциируются только с Владом. С его нескончаемой литературой, любовью к своим конверсам, которые уже выкинуть пора, а Влад всё носит и носит, приговаривая, что так модно.       — Ты подрался.       — Ты прямо-таки сыщик, — улыбается Влад.       — Ты издеваешься? Мы виделись последний раз несколько часов назад. Когда успел?       — Ты в своём заточении все события пропускаешь. Забив же был, — шмыгает носом Влад. — Да мне несильно попало, там остальные больше всего отхватили. Меня так, погладили просто.       Миша закатывает глаза и прижимает его к себе, поглаживая по голове.       — Твои поцелуи меня исцелят, — шепчет Влад в шею.       — Господи! Как ты умудряешься быть настолько разным?       Влад лежит на кровати и размышляет о нигилизме. Миша слушает вполуха и устанавливает соответствия между продуктами взаимодействия и реагирующими веществами.       — Любовь он называет белибердой.       — Тогда я бы не смог быть нигилистом, — говорит Миша, не отрываясь от тетради.       — Почему?       — Так он отрицал любовь. Я так не смогу. Я же тебя люблю.       Влад улыбается, распластавшись на кровати: — В конце концов он признает ее разрушительную силу.       — И остаётся отвергнутым.       — Откуда ты все знаешь?       — Ты мне этим Базаровым все уши прожужжал. Я уже начинаю ревновать.       Влад всегда целует Мишу жадно, но по-особенному нежно. Он ни одной возможности поцеловать не упустит, будь то легкое касание лба губами или шанс вылизать Мише рот. Тот всегда ругается за такую формулировку, говоря, что это не романтично. Влад отвечает, что в романтике больше понимает.       Миша прижимает его к себе и спускается ладонями по бедрам вниз. Влад ерзает, что-то мычит в шею и кусает кожу над ключицей.       — У меня яйца звенят уже.       — Влад!       — Ну правда же.       Миша закатывает глаза и хочет что-то возразить, но Влад снова целует его. Трется о его бедра и стонет ему прямо в рот. Хочет.       — Будь тише, — просит Миша. — Родители дома.       Предупреждение, прежде чем залезть Владу под ширинку. Миша двигает рукой медленно, доводя Влада до исступления. И при этом ему нужно молчать. Издевательство над выдержкой Влада Дикиджи.       Он кусает Мишу за плечо и толкается в кулак, сжимая ладони на спинке кровати. Миша своими пальцами умеет делать вещи, граничащие с безумием.       — Тебе бы на пианино играть.       Миша вытирает пальцы о собственные домашние штаны, потому что встать катастрофически лень.       — Эй, не спи.       — Я тебе не «эй», мамке своей «эй» покричи, — возникает Миша.       Влад спускается вниз и стягивает домашние штаны Миши до середины бедер. Кусает кожу, а после эти места расцветут багряными пятнами.       Миша на эту идею смотрит искоса, потому что в прошлый раз это кончилось тем, что Влад подавился, и сперма вытекла у него из носа. Возбуждение как рукой сняло. Влад свои ощущения описать так и не смог, безудержно смеясь над собой.       — Будь аккуратнее, пожалуйста, — хихикает Миша.       Влад бесцеремонно берёт в рот, рукой стирая слюну, стекающую по подбородку. Миша сжимает ладонь на волосах и заставляет принять глубже, а сам сдерживает стон, который застревает в глотке. Он кончает в свою ладонь, несмотря на все немые протесты Влада.       — Все же надо помыть руки.       Влад снова протестует, пластом завалившись на Мишу. Они лениво целуются, а у Влада затекает шея из-за неудобной позы. Он и не против уснуть с Мишей, сплетая конечности, но мама будет ругаться, что Влад гулял слишком долго.       Вечно всё вокруг мешает нежиться рядом с Мишей.       — Я стих новый выучил.       — Опять про любовь?       — Опять про любовь.