Лучше бати только дед!

Если бы кто-нибудь год назад сказал Гарри Поттеру, что однажды вечером он добровольно отправится на свидание вслепую, он бы рассмеялся этому человеку в лицо, а потом, возможно, проверил бы, не наложили ли на него проклятие, лишающее здравого смысла. Потому что Гарри Джеймс Поттер, мракоборец с репутацией человека, который способен найти приключения даже в самом скучном отчёте о деятельности тёмных артефактов, твёрдо придерживался одного правила: свидания вслепую — это зло, сравнимое разве что с внезапным появлением дементоров в тёплый летний день. Если бы тот же человек сказал, что всё закончится катастрофой, Гарри бы согласился без лишних споров. Потому что его жизнь, как ни крути, представляла собой бесконечную череду катастроф, перемежающихся с короткими периодами затишья, когда он успевал выпить чашку кофе и подумать: «Ну, хуже уже точно не будет». Ирония заключалась в том, что хуже всегда становилось. Если бы этот человек уточнил, что катастрофа будет носить фамилию Риддл… Ну, тогда Гарри, возможно, сбежал бы из страны, сменил имя и устроился работать куда-нибудь в Новую Зеландию укротителем диких драконов. Но судьба, как всегда, решила поступить по-своему. — Ты идёшь, — заявил Рон тем тоном, каким обычно подписывают смертные приговоры, лениво развалившись на диване в гостиной Гарри и с аппетитом поглощая очередную порцию печенья, которое он притащил с собой. — Нет, — ответил Гарри, даже не поднимая головы от отчёта, который он пытался читать уже сорок пять минут. Бесполезно. Строчки сливались в одну бесконечную, бессмысленную кашу, а мысли были заняты совсем другим — а именно тем, как бы убедительно изобразить внезапную и неизлечимую болезнь, чтобы избежать этого дурацкого свидания. — Идёшь. — Рон, я весь день заполнял отчёты, — произнёс Гарри, откладывая пергамент и поднимая на друга страдальческий взгляд. — Я провёл шесть часов, объясняя начальнику отдела, почему дракона, который дышит огнём и имеет склонность к уничтожению деревень, нельзя называть «умеренно опасным». — И всё равно идёшь, — повторил Рон с непоколебимой уверенностью человека, который уже всё решил и не собирался менять своё мнение под напором каких-то там жалких отговорок. — Рон, я тебя убью, — сказал Гарри без особой злобы, больше для проформы. — Ты не убиваешь людей, ты мракоборец, — напомнил Рон, с аппетитом хрустя печеньем. — У меня есть выходные. — Не верю. Гарри тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Его лучшие друзья, блять. Всякий раз, когда ему казалось, что он нашёл способ избежать очередной катастрофы, они придумывали что-то новое. И самое ужасное заключалось в том, что они делали это из лучших побуждений. Они искренне верили, что помогают ему наладить личную жизнь, не понимая, что лучшая личная жизнь для Гарри Поттера — это та, в которой нет людей, которые хотят его или использовать, или убить, или, что ещё хуже, обсудить с ним погоду и попросить сфотографироваться на память. Гермиона, сидящая напротив в своём любимом кресле с книгой, которая выглядела так, будто её писали на древнем языке, который знают только эльфы и несколько эксцентричных профессоров, подняла на него взгляд. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Это был тот самый взгляд, который она обычно бросала на него перед тем, как начать лекцию о важности социальных контактов и необходимости иногда выходить из дома не только по работе. — Гарри, тебе двадцать шесть лет, — произнесла она с тем спокойствием, от которого у Гарри по спине пробегал холодок. Это спокойствие обычно означало, что она права, и от этого становилось ещё обиднее. — Спасибо, что напомнила, — буркнул Гарри. — А то я думал, что мне всё ещё одиннадцать и я прячусь от Дурслей в чулане под лестницей. — И ты уже четыре года не был в серьёзных отношениях, — продолжила Гермиона, игнорируя его сарказм с профессионализмом, выработанным годами практики. — У меня работа, — ответил Гарри, уже зная, что это слабый аргумент, но не имея в запасе ничего лучше. — Работа не запрещает тебе встречаться с людьми, — терпеливо объяснила Гермиона, словно говорила с ребёнком. — Наоборот, в твоей работе полно общения и шансов начать отношения. — Очень даже запрещает, — возразил Гарри. — Я мракоборец. Вчера меня пытались проклясть в Министерстве. — Это было на совещании, — заметил Рон, который, на удивление, следил за разговором и даже комментировал его, не переставая жевать. — Просто очередной чиновник, который был не согласен с твоей оценкой опасности магического артефакта. — Он запустил в меня проклятие кровотечения, — напомнил Гарри. — Это была не просто не согласие. — Очень эмоциональный аргумент, — ухмыльнулся Рон. — Но ты жив, здоров, и даже не отправил его в больничное крыло. Так что всё в порядке. Гарри хотел возразить, но понял, что бессмысленно. Его окружали предатели. Они делали вид, что заботятся о нём, а на самом деле просто хотели развлечься, глядя на его страдания. — Мы просто хотим, чтобы ты немного пожил для себя, — мягко сказала Гермиона. — Вспомни, каким ты был раньше. Весёлым, открытым, готовым к приключениям. — Это было до того, как я понял, что в моей жизни почти все приключения заканчиваются тем, что кто-то пытается меня убить, — мрачно ответил Гарри. — Это же свидание, — заверил Рон. — Никто не собирается тебя убивать. Просто поужинаешь, поговоришь. — В прошлый раз «просто поужинать» закончилось тем, что парень попытался убедить меня вложить деньги в ферму по разведению нюхлеров, — напомнил Гарри. — А до этого ведьма, которая пригласила меня в театр, только чтобы познакомиться с Джинни, — добавил он. — А одна девушка спросила, правда ли мой шрам светится в темноте, — продолжал Гарри. — И попыталась выключить свет в ресторане, чтобы проверить. Рон уже пытался не заржать, прикрывая рот рукой и трясясь всем телом. — Мы знаем, что у тебя было несколько неудачных свиданий, — сказал Рон, когда немного успокоился. — Это нормально. В жизни иногда бывают неудачи. — Неудачи — это когда тебе наступают на ногу, — возразил Гарри. — А это был настоящий кошмар. И всё по твоей же вине. — Моей? — Ты не перестаёшь повторять, что мне нужно чаще ходить на свидания. Гермиона аккуратно закрыла книгу и посмотрела на Гарри тем самым взглядом, который обычно означал, что она приняла решение и теперь от него требуется только одно — согласиться, чтобы не тратить время на бесполезные споры. — Он хороший человек, — сказала она с абсолютной уверенностью. — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри. Рон на секунду замялся, его взгляд стал подозрительно уклончивым. — Джордж сказал, — ответил он. Гарри медленно поставил кружку на стол. — Нет, — сказал он твёрдо. — Да, — так же твёрдо ответил Рон. — Даже не надейся. — Уже надеюсь. — Я никуда не пойду. — Пойдёшь. — Я взрослый человек и имею право отказаться. — Именно поэтому ты и пойдёшь, — ответил Рон. — Пора уже начать принимать взрослые решения. — Это очень неправильное решение, — мрачно заметил Гарри. Гермиона убрала книгу в сумку и выпрямилась. — Я уже договорилась, — сказала она. — Завтра, в семь вечера, ресторан «У Хромого Котла». Ничего особенного, просто поужинаете и познакомитесь. — Ладно, — сдался Гарри, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия надвигающейся катастрофы. — Но если окажется, что Джордж ошибся, я лично превращу его в жабу. — Договорились, — радостно кивнул Рон. Гарри вздохнул. Мерлин, как же он устал. Ресторан «У Хромого Котла» оказался неожиданно приличным заведением, которое совершенно не вписывалось в мрачную атмосферу Косой Аллеи, будто его закинули сюда случайно, а потом решили оставить просто так, ради разнообразия. Скатерти, свечи, живая музыка, играющая что-то приятное, и даже цветы на каждом столике, которые, судя по тому, как они плавно покачивались, были зачарованы и двигались в такт мелодии. Гарри почувствовал себя человеком, который случайно забрёл не в то здание, и уже начал подумывать о том, чтобы сбежать, пока у него ещё была такая возможность. Он опоздал на семь минут — это была его любимая стратегия, позволявшая выиграть время и оценить обстановку с безопасного расстояния. Однако едва он вошёл в зал и увидел парня, поднимающегося из-за стола, все его планы о побеге мгновенно испарились, словно дым от неправильно использованного заклинания. Это был, чёрт возьми, просто пиздец какой-то. Высокий. Тёмноволосый. Дорогой костюм, сидящий как влитой. Такие, блять, костюмы обычно носят люди, которые никогда не работали по двенадцать часов в потёртой мантии, пытаясь объяснить чиновникам из Министерства, почему дракона нельзя называть «умеренно опасным». Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки какого-то дорогого журнала, где его лицо украшали заголовки вроде «Самый завидный холостяк года» или «Тот, кого ты никогда не получишь». Гарри почувствовал себя неловко и совершенно неуместно. — Гарри Поттер? Голос. Низкий, приятный, с лёгкой хрипотцой. Гарри кивнул, пытаясь вспомнить, как вообще говорить. — К сожалению, — выдавил он, сам не зная, что это значит. Мужчина рассмеялся. Смех был искренним и тёплым, как будто он действительно находил ситуацию забавной, а не просто вежливо улыбался, чтобы не обидеть собеседника. И это, чёрт возьми, было приятно. — Маттео Риддл, — представился он. Гарри застыл. «Риддл»? Он переспросил, надеясь, что ослышался. — Риддл? — Да. — Тот самый Риддл? — уточнил он, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Боюсь, что да, — с лёгкой улыбкой ответил Маттео, и в этой улыбке было что-то знакомое, что-то, что Гарри видел на экране магического телевизора и на обложках газет. — Я пришёл на свидание с сыном министра магии, — медленно произнёс Гарри, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Это звучит так, будто тебя приговорили к казни, — усмехнулся Маттео. — Пока не решил, — честно ответил Гарри. И почему-то в этот момент всё стало легче. Через полчаса они уже спорили о квиддиче с таким жаром, что официант, подошедший принять заказ, несколько раз переспрашивал, не хотят ли они что-нибудь покрепче чая. — Ты серьёзно считаешь, что «Пушки Педдл» могут выиграть в этом году? — скептически поднял бровь Гарри, отпивая вино. — Поттер, ты живёшь в прошлом, — заявил Маттео с абсолютной уверенностью человека, который не привык, чтобы его мнение оспаривали. — У них новый ловец, и он очень перспективный. — Перспективный не значит способный. — А ты смотришь матчи или просто веришь в то, что говорят в «Пророке»? — Я читаю «Пророк» только чтобы смеяться над статьями Скитер. — Тогда это вообще не считается. Гарри ухмыльнулся. Искренне. Впервые за долгое время. Через час они обсуждали путешествия. Маттео, как выяснилось, объехал полмира, и его истории о магических сообществах в Японии и Африке были настолько увлекательными, что Гарри почти забыл о том, что сидит напротив сына Министра Магии, человека, который, по идее, должен был быть либо высокомерным аристократом, либо тихим занудой. Вместо этого он оказался на удивление простым и живым собеседником. — А ты? — спросил Маттео. — Бывал где-то кроме Британии? — Я был в Европе пару раз, — ответил Гарри. — В основном по работе. И однажды меня занесло в Египет. — Служебная командировка? — Вызволял одного волшебника из проклятого саркофага. Маттео чуть не подавился вином, его глаза заблестели от смеха, и он отчаянно закашлялся, пытаясь сохранить достоинство. — Серьёзно? — спросил он, приходя в себя. — Он думал, что сможет открыть гробницу и забрать артефакт. — И что? — Артефакт был проклят. Я отправил его домой, но без пары пальцев. Маттео расхохотался. Громко. Искренне. Без тени снобизма, который Гарри ожидал увидеть в человеке с такой фамилией. Он смеялся так, что на него обернулись несколько посетителей, но ему, казалось, было всё равно. И Гарри вдруг понял, что улыбается. И это было… приятно. Очень приятно. Так давно ему не было легко с кем-то, что он почти забыл это ощущение. — Теперь моя очередь, — сказал Маттео, когда их смех наконец стих. — Давай. — В детстве я однажды потерялся в Министерстве. — Трагично, — изобразил сочувствие Гарри. — Меня искали три часа. — Ещё трагичнее. — А потом нашли в кабинете отца. — Это логично. Маттео сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. — Я спал под его рабочим столом. Гарри поперхнулся, и вино пошло не в то горло. Он закашлялся, пытаясь сделать вид, что это просто случайность, а не эпический провал его самообладания. — Что? — выдохнул он. — Он проводил совещание, пока я там спал. — Нет. — Да. — Нет. — Да. Клянусь. Гарри уже смеялся, не в силах сдержаться. Он представил себе серьёзного, величественного Министра Магии, который обсуждает вопросы государственной важности, пока его маленький сын храпит под столом, и от этой картины его смех становился только громче. — И министр магии не заметил собственного ребёнка под столом? — спросил он, вытирая выступившие слёзы. — Он был очень занят. — Я уже его боюсь. Маттео снова рассмеялся, и Гарри поймал себя на том, что хочет услышать этот смех ещё раз. Они вышли из ресторана почти через четыре часа, когда Лондон уже начал зажигать свои огни, а воздух стал тёплым и влажным, пахнущим вечерней прохладой. — Знаешь, — сказал Маттео, когда они остановились у фонтана, — это было лучше, чем я ожидал. — Спасибо, — ответил Гарри. — Обычно люди после свиданий со мной вызывают целителей. — Значит, мне повезло. — Пока не знаю. Они замолчали. Тишина была приятной, неловкой и одновременно правильной. — Как насчёт второго свидания? — спросил Маттео. Гарри поднял глаза. Посмотрел на тёмные волосы, которые небрежно падали на лоб, на тёплые глаза, улыбку. Он был красив, чертовски красив. И почему-то рядом с ним действительно не на что было жаловаться. — Думаю… можно попробовать, — сказал он, сам не веря своим словам. — Отлично. — Не радуйся раньше времени, — предупредил Гарри. — Я ужасно пишу сообщения. — Переживу. — Постоянно опаздываю. — Тоже переживу. — Иногда исчезаю на работе на несколько суток. — Уже сложнее, но попробую. — Ты слишком спокойный. — А ты слишком беспокойный. — Это комплимент? — Пока не знаю. — Ну, тогда я тоже не знаю. Они снова рассмеялись, не в силах сдержаться. А потом разошлись в разные стороны. Гарри шёл по ночному Лондону, чувствуя, как в груди разливается странное тепло, и думал о том, что, возможно, его друзья были правы. Возможно, всё действительно начинало налаживаться.