Часть 1
2 июля 2026 г., 22:14
Телефон на тумбочке надрывался, вибрируя всем пластиковым корпусом о деревянную лакированную поверхность.
Звук сверлил мозг. Мэгги рядом даже не пошевелилась, только глубже зарылась лицом в подушку и тихо сопела — сказывались две таблетки снотворного, которые она выпила перед сном после их очередной ссоры.
Он нащупал трубку, едва не смахнув стакан с водой.
— Да, — хриплым от сна и вчерашнего виски голосом выдохнул Марти, прижимая трубку к уху и садясь на край кровати.
— Марти, — в трубке послышался сухой, прокуренный голос кэптена Кинсэлла. — Нашли девушку около часа назад на старой лесопилке за чертой города. Местные копы уже там, но они там только бледнеют и срут в штаны. Собирай остальных и дуйте туда.
— Понял, уже еду, — Марти сбросил вызов.
В комнате стоял полумрак. На часах было начало шестого утра.
Марти посидел пару секунд, уперевшись локтями в колени, чувствуя, как в затылке начинает привычно пульсировать тупая боль.
Он бросил короткий взгляд на жену, аккуратно укрыл ее плечо одеялом и тихо, стараясь не скрипеть половицами, поплелся в ванную.
В зеркале на него смотрел помятый, уставший мужик с легкой сединой на висках и мешками под глазами. Марти выдавил пасту на щетку, яростно зачистил зубы, смывая неприятный привкус ночного перепоя, и плеснул в лицо ледяной водой. Это немного вернуло его к жизни. Отрезанный от остального дома стенами ванной, он быстро натянул свежую рубашку, затянул галстук — узел вышел чуть кривоватым, но плевать — и накинул пиджак.
Оружие в кобуре привычно утянуло левый бок.
Через двадцать минут машина уже тормозила у обочины возле заправки, где на пассажирском сиденье его ждал Раст. Он выглядел так, словно вообще не ложился: осунувшийся, а пальцы левой руки мелко подрагивали, удерживая дымящуюся сигарету.
Марти молча тронул машину с места. Раст даже не повернул головы, продолжая смотреть в боковое стекло на проплывающие мимо серые болотные пейзажи Луизианы.
— Кинсэлл звонил? — тихо спросил Раст, стряхивая пепел прямо в приоткрытое окно.
— Да. Сказал, там что-то совсем паршивое.
— Они всегда так говорят, когда у них штаны мокрые.
Больше они не разговаривали. В салоне пахло дешевым табаком, застоявшимся кофе и тяжелым, гнетущим молчанием, которое в последнее время росло между ними как стена. Марти сильнее сжал пальцами руль.
На лесопилке уже вовсю горели сине-красные проблесковые маячки. Местные патрульные топтались у въезда, стараясь не смотреть в сторону полуразрушенного деревянного навеса.
Марти заглушил мотор, нацепил на лицо маску абсолютного, холодного профессионализма и вышел из машины. Раст двинулся следом, сунув руки в карманы помятого плаща.
Они прошли мимо криминалистов. У самого въезда под навес Марти заметил молодого помощника шерифа, которого буквально выворачивало наизнанку прямо на траву.
— Соберись, парень, — сухо бросил ему Марти, проходя мимо.
Когда они подошли ближе, Марти замер. Внутренности сжались в тугой узел. Это не было похоже на обычную бытовху или пьяную поножовщину, к которым он привык за годы службы. На старом верстаке лежало то, что осталось от молодой девушки.
Работа была выполнена с пугающей, хирургической точностью. Тело разделили на аккуратные части, словно мясник на бойне раскладывал товар по прилавку. Кожа на торсе была рассечена ровными, глубокими линиями, обнажая ребра. Холодный расчет и абсолютное извращение.
А голова вообще стояла отдельно, на деревянном бруске, с широко раскрытыми, уже помутневшими глазами.
Марти почувствовал, как к горлу подступает горький желудочный сок. Он заставил себя сделать глубокий вдох через нос, удерживая контроль.
Раст подошел вплотную к верстаку. Его глаза, казалось, расширились, ловя каждую деталь. Он медленно наклонился над расчлененным телом, почти касаясь носом разрезов. Его дыхание стало частым. В небе над лесопилкой пролетели птицы, и Раст резко вскинул голову вверх, на секунду зажмурившись, словно воздух вокруг него заискрился от невидимого напряжения.
— Это не просто убийство, — шепнул Раст, и его голос прозвучал как шелест сухой травы. — Он отделял грех от мяса. Смотри на срезы. Он явно наслаждался формой.
Марти проигнорировал показания Раста, считая это его психически нездоровым образом в голове.
Он отошел от верстака на пару шагов, чувствуя, как под пиджаком по спине ползет липкий пот. Запах стоял паршивый. Смесь сырого дерева, машинного масла и железа. Настоящего, густого запаха крови.
В горле пересохло так, что слюна стала похожа на клей. Он сунул руки в карманы брюк, чтобы никто из местных не заметил, как слегка подрагивают пальцы, и огляделся.
Кинсэлл стоял у края навеса, о чем-то негромко переругиваясь с судебным медиком. Лицо у босса было мрачное, он постоянно тер шею ладонью, переводя взгляд с блокнота на свои туфли, испачканные в жидкой грязи.
Марти двинулся к нему, намеренно ставя ноги тяжелее, чтобы вернуть себе ощущение земли под подошвой.
— Кэп, — Марти остановился рядом, не глядя в сторону тела. — Девушку уже опознали?
Кинсэлл дернул плечом, достал из кармана мятую пачку сигарет и щелкнул зажигалкой. Затянулся так, что у него затрещали легкие.
— Лора Дэнон, — глухо сказал босс, выплевывая дым в сторону. — Двадцать два года. Официантка из придорожного кафе на тридцать четвертом шоссе. Мать заявила о пропаже еще позавчера, думали, загуляла девка. А она вот тут... отдыхает.
Марти нахмурился, вспоминая карту района. Кафе на тридцать четвертом — это глухомань, там только дальнобойщики да местные алкаши крутятся.
В этот момент медик, пожилой мужик по имени лейтенант Полсон, поднялся на ноги, хрустнув коленями, и повернулся к ним. Его резиновые перчатки были густо вымазаны в буром.
— Вы не туда смотрите, парни, — хмуро бросил Полсон, вытирая лоб предплечьем. — Дело не в том, что он ее разрезал. Посмотрите на руки. Там, выше локтей.
Марти неохотно повернул голову назад, заставляя себя снова вглядеться в месиво на верстаке.
Из-за первого шока он не вникал в детали, просто зафиксировал факт расчленения. Но теперь, когда Полсон указал пальцем, до него дошло.
— Что за черт... — тихо пробормотал он.
Плечевые кости были удалены полностью, через аккуратные разрезы с внутренней стороны, которые потом кто-то грубо, но прочно зашил толстой нитью.
Из-за отсутствия твердой опоры руки покойной согнулись под неестественным, острым углом, вывернувшись вперед и вверх. Пальцы были сцеплены вместе у самого подбородка.
— Он убрал кости, — Полсон сплюнул под ноги. — Сделал конечности мягкими, как шланги, и уложил. Похоже на молящегося богомола. Знаете, как эта тварь сидит в траве и ждет? Вот один в один.
Внутри у Марти что-то окончательно оборвалось. Одно дело — пьяная поножовщина, когда муж в угаре кромсает жену, или банда подростков, не поделивших дурь. Там все понятно. Там человеческая тупость и злость.
А здесь... Кто-то часами сидел над девчонкой, вытаскивая из нее части скелета, ради какой-то своей больной задумки.
Этого только не хватало их тихому, загнивающему округу. Этот город и так трещала по швам от нищеты, проституции и дождей, а теперь в этих гребаных болотах завелось нечто, у чего в голове не было ничего человеческого.
Он промолчал. Он просто отвернулся от верстака, чувствуя, как внутри закипает глухая, бессильная ярость, смешанная с желанием прямо сейчас поехать в ближайший бар и заглушить этот день тремя стаканами бурбона. Но вместо этого он достал свой блокнот и записал имя: Лора Дэнон.
Он зашагал обратно к машине, глядя исключительно под ноги, чтобы не увязнуть в жиже. Мысли путались, сменяя друг друга с частотой ударов сердца. Лора, так молода. Мать, должно быть, сейчас с ума сходит дома или, наоборот, сидит на кухне с банкой пива, надеясь, что дочка просто загуляла с очередным дальнобойщиком. По слухам, говорили, что Лора та еще дева, что имеется ввиду потаскунья.
Проверить мать нужно было в первую очередь.
Марти дернул шеей, ослабляя галстук.
Серийный убийца. Гребаное словосочетание из учебников Квантико, от которого всегда веяло дешевыми детективами и чужой, далекой херней. Но то, что лежало на верстаке, не было разовой акцией. У того, кто это сделал, должно быть большие планы.
На ком? Сколько их еще будет? Будет ли вообще? Марти представил лицо Мэгги, дочек, возвращающихся из школы по вечерней темноте, и внутри все сжалось в ледяной ком.
Он дошел до машины, потянул за ручку двери, как вдруг чьи-то пальцы намертво вцепились ему в локоть.
Марти дернулся на автомате. Кулак сам пошел назад, готовый вмазать в челюсть любому, кто решил подкрасться сзади в этот паршивый момент. Он едва сдержал замах, когда увидел перед собой Раста.
Тот даже не моргнул. Его лицо было бледным, как стена, а глаза смотрели куда-то сквозь Марти, будто он видел не человека, а пустующее место. Холод от него шел такой, что можно было пиво остужать. Чудила хренов.
— Ты куда? — коротко бросил Раст, не отпуская куртку.
Марти с силой вырвал локоть, поправил пиджак и посмотрел на напарника с ответной злостью и ледяным презрением.
Разговаривать не хотелось вообще, особенно с этим психом.
— К матери девчонки, — отрезал Марти, открывая дверь машины. — Опрошу её, потом по знакомым пройдусь в кафе. .
Раст постоял секунду, глядя на свои туфли, потом перевел взгляд на лесопилку и снова на Марти.
— Я с тобой, — сказал он без тени эмоций, обошел машину и сел на пассажирское.
Марти только тяжело вздохнул и коротко кивнул сам себе. Он залез за руль, с силой захлопнул дверь и завел мотор.
Дорога до города тянулась бесконечно. За окном мелькали одинаковые, выцветшие от влаги заборы, серые придорожные канавы и бесконечные кусты. Марти молча крутил руль, стараясь не смотреть направо. В салоне пахло бензином и застарелым дымом. Раст сидел неподвижно, уставившись в лобовое стекло, словно превратился в часть приборной панели. Его пальцы едва заметно постукивали по колену.
Марти перехватил руль поудобнее, чувствуя, как тишина начинает давить на уши. Он вспомнил пустой, обшарпанный дом Раста, где из мебели были только матрас и куча коробок с криминалистическими книгами. Ни бабы, ни детей, ни даже собаки. Гребаный монах-отшельник с пушкой на поясе. От этой мысли стало как-то не по себе. Своя жизнь, со всеми ее трещинами и тайными интрижками на секунду показалась ему даже довольно правильной. Захотелось вернуть хотя бы видимость того, что всё нормально.
Слова вылетели прежде, чем он успел
их обдумать.
— Приходи к нам сегодня. На ужин, — Марти даже не повернул головы, продолжая следить за дорогой. — Мэгги запечет мясо. Она отлично готовит, тебе полезно нормально поесть.
Тот не пошевелился. Только постукивание пальцев на секунду прекратилось. Он глубоко затянулся, выждал паузу, будто взвешивал, стоит ли вообще тратить на это воздух, и тихо ответил:
— Вряд ли получится. Есть дела. Кое-что надо перепроверить.
Марти мысленно усмехнулся, но промолчал. Какие, к черту, дела? Опять закроется в своей конуре, выключит свет и будет до утра пялиться в потолок, выкуривая пачку за пачкой. Упрекать или уговаривать его Марти не стал — не хватало еще нянчиться с этим хер пойми как назвать его. Хочет дохнуть с голоду среди своих бумажек — его право. И с чего это он так обозлился?
Они свернули с шоссе на потрескавшийся асфальт стоянки. Придорожное кафе «У старой заводи» выглядело паршиво: облупившаяся вывеска, пара ржавых пикапов у входа и мутные окна, засиженные мухами. Именно здесь Лора разносила кофе перед тем, как оказаться на верстаке лесопилки.
Марти заглушил мотор. Вытащив ключ из замка зажигания, он на секунду замер, глядя на стеклянную дверь заведения.
— Ладно, — бросил он, толкая тяжелую дверь машины наружу. — Пошли поспрашиваем местных. Начнем отсюда.
Раст вышел одновременно с ним, бесшумно прихлопнув дверцу своей стороны. Они поднялись по трем бетонным ступеням. Изнутри кафе не выглядело лучше: потертый линолеум, запах прогорклого фритюра и пара дальнобойщиков в дальнем углу, лениво ковыряющих свои тарелки.
Мать Лоры, женщина лет сорока пяти с испитым лицом и растрепанными, наспех собранными в пучок волосами, сидела за барной стойкой. Перед ней стояла толстая кружка с остывшим чаем. Глаза у нее были красные, опухшие, а под ногтями виднелась въевшаяся кухонная грязь.
Увидев двух мужиков в костюмах и с бляхами на ремнях, она даже не шевельнулась, только тяжело, со свистом выдохнула через нос.
— Опять вы, — хрипло сказала она, не поднимая головы. — За сегодня уже третий раз. То копы, то газетчики хреновы. Я уже все сказала вашим придуркам из участка. Хватит таскаться сюда.
Марти сделал шаг вперед, стараясь держаться мягко. Он снял шляпу, прижал ее к животу и сделал свой самый сочувствующий, «свойский» голос, который всегда помогал ему с гражданскими.
— Мэм, я понимаю, как вам сейчас хреново. Правда. Меня зовут детектив Харт, это мой напарник. Нам просто нужно уточнить пару деталей. Мы хотим поймать того, кто...
— Мне плевать, чего вы хотите! — баба резко грохнула ладонью по стойке, так что чай выплеснулся на пластик. — Дочки нет два дня. Вы ни хера не делаете, только бумажки свои пишите! Убирайтесь на хрен отсюда!
Марти раскрыл было рот, чтобы успокоить ее, положить руку на плечо, как делал всегда, но Раст бесцеремонно отодвинул его в сторону. Он подошел вплотную к стойке, оперся на нее ладонями и уставился прямо в лицо плачущей женщине. Его взгляд был абсолютно пустым и стеклянным.
— Ваша дочь мертва, миссис Дэнон, — глухо, без единой капли жалости отчеканил Раст. — Ее разрезали на куски на лесопилке, а из рук вытащили кости.
Женщина замерла, уставившись на него дикими глазами. Марти аж передернуло от такой топорной прямоты.
— Раст, твою мать, хорош, — процедил Марти сквозь зубы, хватая напарника за плечо, но тот даже не шелохнулся.
— Вы можете орать сколько угодно, — продолжал Раст, наклоняясь еще ближе к лицу матери, проигнорировав слова напарника. — Но пока вы тут устраиваете истерику, парень, который сделал из вашей девочки молящуюся куклу, подбирает себе новую. Вспоминайте, с кем она крутилась эти недели. Кто-то дарил ей какие-либо подарки?
Марти навалился на Раста всем весом, жестко хватая его за куртку у самой груди, и с силой оттащил назад от барной стойки. Он даже не сопротивлялся — просто отступил на пару шагов, как манекен, продолжая сверлить женщину своим неподвижным взглядом.
— Выйди на улицу. Живо, — процедил Марти ему в лицо, едва сдерживая зубы, чтобы не сорваться на крик прямо при свидетелях.
Мать Лоры сидела белая как мел. Ее всю трясло, пальцы судорожно вцепились в края пластикового стола, а в глазах застыла такая дикая смесь ужаса и ненависти, что казалось, она сейчас бросится на них с ножом для хлеба. Несколько секунд в кафе стояла мертвая тишина. Люди в углу перестали жевать и уставились на копов.
Женщина тяжело сглотнула, вытерла нос тыльной стороной ладони и шумно, прерывисто выдохнула. Орать у нее сил больше не было.
— Она... она шоркалась где попало, — глухо, надтреснутым голосом произнесла она, глядя куда-то в пространство между детективами. — Каждый вечер новые компании. То у озера с мужикаии, то на заправке у шоссе. Я не знаю имен, ясно вам? Она мне не докладывала. Но Лора не была шлюхой. Что бы там эти суки в городе про нее ни болтали... Она просто глупая была. Верила всем подряд.
Марти молча слушал, и внутри у него все сильнее разрасталось паршивое чувство тупика. Если девка прыгала из машины в машину и общалась со всей округой, то круг подозреваемых расширялся до размеров половины штата. Любой дальнобойщик, любой заезжий рабочий мог посадить ее в кабину.
Он повернулся к женщине, стараясь смягчить лицо, хотя у самого под ложечкой сосало.
— Спасибо, миссис Дэнон. Извините за это... — Марти коротко кивнул в сторону затылка Раста, который уже стоял спиной к ним у самого выхода. — Мы сделаем все, что можем. Наведаемся еще, если что-то всплывет.
Женщина ничего не ответила, снова уставившись в свою кружку с холодным чаем.
Он развернулся и быстрым шагом пошел к выходу, толкнув тяжелую стеклянную дверь плечом. Раст уже шагал к машине, сунув руки глубоко в карманы и сгорбившись под палящим солнцем, словно ему было холодно.
Они сели в машину.
Марти с силой захлопнул водительскую дверь, вставил ключ в замок зажигания, но заводить мотор не стал. Он просто положил руки на руль и несколько секунд глубоко, тяжело дышал, пытаясь выветрить из головы запах придорожного кафе и лицо этой несчастной женщины. Рубашка под мышками окончательно взмокла.
Раст сел рядом, привычно тихо прикрыв за собой дверцу. Он сразу полез в карман за сигаретами, щелкнул дешевой пластиковой зажигалкой и уставился в боковое стекло, выпуская струю серого дыма прямо на приборную панель.
— Завтра растрясем местную школу, — Марти повернул ключ, и машинка отозвалась тяжелым, ровным урчанием мотора. — Поднимем ее старые отчеты, поспрашиваем учителей, подружек ее малолетних. Если понадобится, весь гребаный выпускной класс через участок пропустим. Кто-то точно видел, с кем она крутилась в последнее время.
Раст ничего не ответил, только едва заметно качнул головой, продолжая рассматривать ржавый пикап на стоянке.
— А сейчас я еду домой, — Марти включил передачу и плавно вырулил со стоянки обратно на шоссе. — У меня отгул со второй половины дня. Моя жена там уже, небось, косо смотрит на часы. Надо побыть с девчонками.
Машина проехала пару сотен метров по пустой дороге, когда Раст вдруг шевельнулся на сиденье.
— Тормози здесь, — негромко сказал он, кивнув на обочину у начала длинного бетонного моста через болото.
Марти удивленно покосился на него, но ногу на педаль тормоза переставил. Машина плавно остановилась на гравии, подняв небольшое облако серой пыли.
— Я пешком прогуляюсь, — он уже потянул за ручку двери. — Посмотрю тут кое-что вдоль насыпи.
Марти посмотрел на эти бесконечные, душные заросли, от которых за версту несло тухлой водой и мошкарой, потом перевел взгляд на лицо напарника. Спорить или доказывать, что это глупость, сил не было. Ему самому слишком сильно хотелось оказаться подальше от этого дела, хотя бы на пару часов.
— Ладно, — коротко бросил Марти и просто кивнул.
Раст вышел, длинным шагом направляясь к краю дороги, даже не оглянувшись. Марти подождал, пока дверь захлопнется, резко выжал газ и поехал в сторону своего дома.
Марти толкнул входную дверь, прошел в прохладную прихожую и с облегчением захлопнул её за собой, отсекая уличную жару и липкий болотный воздух. В доме пахло чистым бельем и чем-то вкусным из кухни. Этот запах мгновенно подействовал как легкое успокоительное.
Мэгги стояла у плиты, помешивая что-то в глубокой сковороде. На ней были простые шорты и футболка, волосы собраны наверх, и он в очередной раз подумал, какая же она у него все-таки красавица. Настоящая, породистая южная женщина. Он подошел со спины, мягко обнял ее за талию и прижался губами к щеке.
— Привет, — тихо сказал он.
— О, ты рано, — Мэгги повернула голову, улыбаясь. — Одри опять где-то шляется с подружками, до ночи не жди. А Мэйси у себя в комнате, рисует.
Марти не ответил, только теснее прижался к ней, уткнувшись носом в изгиб шеи, и коротко поцеловал горячую кожу. Мэгги тихо, по-доброму хихикнула и повела плечом, пытаясь увернуться от его щетины.
— Щекотно, Марти, пусти. Дай доготовить.
Он нехотя разжал руки, отступил на шаг и поплелся в спальню. В комнате царил полумрак — плотные шторы были задернуты. Марти на автомате расстегнул пиджак, швырнул его на кресло, следом полетел туго затянутый галстук. Он сел на край матраса, расстегивая верхние пуговицы рубашки, и тут перед глазами снова встали белые разрезанные мышцы. Руки, согнутые как у гребаного насекомого. Глаза, уставившиеся в потолок.
Марти передернуло. Желудок мгновенно сжался.
— О господи... — выдохнул он в пустую комнату, запуская пальцы в волосы.
Вместо того чтобы переодеться в домашнее, он резко поднялся, подошел к прикроватной тумбочке и дернул дверцу. Там, за коробкой со старыми чеками, стояла початая бутылка «Джека». Марти сорвал крышку и, не лазя за стаканом, припал к горлышку.
Тяжелая, жгучая жидкость обожгла горло, заставив закашляться, но он сделал три огромных, жадных глотка подряд, пока виски не полился по подбородку.
Он вытер рот тыльной стороной ладони, швырнул бутылку обратно в шкафчик и, как был в брюках и туфлях, повалился спиной на кровать.
Алкоголь почти сразу ударил в голову, тяжелой волной размывая страшные картинки. Марти закрыл глаза и провалился в глубокий, душный сон без сновидений.
— Марти! Марти, ты встаешь там вообще? — Голос Мэгги доносился откуда-то сквозь плотный туман в голове.
Он резко дернулся, открывая глаза, и тут же зажмурился от резкой боли в затылке. Во рту пересохло так, словно он жевал песок. Кое-как сев на кровати, он уставился на часы.
Прошло два часа. Настоящий провал во времени. Он потер лицо ладонями, пытаясь сообразить, где он и какой сейчас год. Туфли так и остались на ногах, брюки измялись, а из зеркала на него снова смотрела помятая рожа гребаного алкаша. Вот тебе и отгул, вот тебе и нормальный вечер.
Он тяжело поднялся и, слегка покачиваясь, поплелся вниз по лестнице.
Мэгги стояла у стола, расставляя тарелки. На ней уже был чистый фартук. Мэйси сидела на своем стуле, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Как только он подошел ближе, она замерла, принюхалась и резко повернулась к нему. В ее глазах промелькнуло то самое знакомое, усталое разочарование.
— Ты пил, Марти? — тихо, чтобы не услышала мелкая, спросила она. — Прямо в спальне? Средь бела дня?
— Работа дерьмовая, — хмуро бросил он, садясь на стул и стараясь не дышать в ее сторону. — Просто... голова раскалывалась.
На столе стояла запеченная курица с золотистой корочкой и картофельная запеканка. Запах был невероятный, слюна выделилась мгновенно, но алкоголь в крови уже вовсю диктовал свои правила. В голове приятно шумело, мир вокруг стал чуть мягче, а движения — более размашистыми и неловкими. Марти потянулся за вилкой, чувствуя, как его слегка ведет в сторону.
Он только успел подцепить кусок мяса, как в тишине дома раздался тяжелый, настойчивый стук в парадную дверь.
Марти замер с вилкой в руке. Надеялся, что само пройдет. Постучат и уйдут. Но стук повторился — три коротких, жестких удара. Мэгги строго посмотрела на него через стол, выразительно кивнув в сторону прихожей.
— Иди открой, — вздохнула она. — Поесть нормально не дадут.
— Да чтоб их... — пробормотал Марти, со скрипом отодвигая стул.
Он поднялся, едва не задев коленом край стола, и поплелся к дверям, мысленно проклиная всех свидетелей Иеговы и местных торговцев. Он дернул за ручку и распахнул тяжелую деревянную дверь, готовый высказать все, что думает.
На крыльце стоял Раст.
Он едва держался на ногах, слегка покачиваясь из стороны в сторону, поджав губы. В зубах у него дымилась зажатая сигарета, пепел с которой сыпался прямо на его помятый плащ. А в правой руке, зажатый мертвой хваткой, торчал нелепый, наполовину завядший букет каких-то дешевых ромашек из супермаркета. От него несло перегаром так, словно он только что искупался в чане с дешевым виски.
Марти несколько секунд просто моргал, пытаясь переварить эту картину. Потом до него дошло. Ужин. Он же сам, дурак, позвал его три часа назад.
— Какого хрена? — Марти уставился на него, придерживая дверь рукой. — Ты что… пьян?
Раст ничего не ответил. Он только тупо посмотрел на букет в своей руке, потом перевел мутный, тяжелый взгляд на него, тяжело вздохнул и, даже не дождавшись приглашения, молча шагнул вперед, плечом задев дверной косяк. Марти пришлось отступить в сторону, пропуская его внутрь дома.
Он придержал Раста за локоть, потому что тот заметно покачнулся на коврике в прихожей, едва не зацепив настенное зеркало.
Напарник был тяжелым, обмякшим и двигался как в тумане, но упрямо переставлял ноги, шоркая подошвами по паркету. Из зубов у него все еще торчал окурок, который Марти резким движением вырвал и сунул в карман своих брюк, чтобы тот не спалил дом.
Они ввалились на кухню. Мэгги, державшая в руках полотенце, так и застыла у стола. Ее брови поползли вверх, а губы сжались в узкую линию. Она перевела взгляд с помятого, растрепанного гостя с его дурацкими ромашками на своего собственного, хорошенько подвыпившего мужа.
— Мэг, это... это Раст. Мой напарник. Я говорил, — Марти попытался сделать голос бодрее, но вышло глухо и невнятно. Он усадил его на свободный стул. Тот практически рухнул на сиденье, с глухим стуком положив букет прямо на скатерть, рядом с тарелкой запеканки.
— Добрый вечер, мэм, — Раст попытался сфокусировать взгляд на хозяйке дома, но его глаза слегка косили. Голос прозвучал на удивление ровно, хоть и слишком хрипло.
Наступила тяжелая, липкая тишина. Мэйси перестала жевать. Маленькая вилка замерла у нее в руке, и девчонка просто уставилась на странного дядю с пустыми глазами, от которого несло как от пивной бочки. Марти шумно вздохнул, сел на свое место и потянулся за кувшином с водой, чувствуя, как алкогольный угар в голове сменяется диким стыдом за всю эту сцену.
Мэгги первая пришла в себя. Она медленно положила полотенце на край стола, налила ему стакан воды и пододвинула ближе к нему.
— Рада знакомству, Раст. Марти о вас рассказывал, — она села напротив, стараясь сохранять вежливость, хотя в воздухе буквально висело напряжение. Чтобы хоть как-то сгладить эту неловкость, она посмотрела на его бледное лицо и спросила первое, что пришло в голову: — Расскажите о себе. У вас... у вас есть семья? Жена, дети?
Марти замер со стаканом у рта. Он хотел пнуть Мэгги под столом, но не успел.
Раст даже не притронулся к воде. Он посмотрел на Мэгги, потом на маленькую Мэйси, которая все еще на него пялилась, и на секунду на его лице промелькнуло что-то совсем черное и жуткое. Он глубоко втянул носом воздух.
— Дочь была, — тихо сказал он, глядя прямо в тарелку перед собой. — Умерла. Ей два года было. Машина сбила. С женой после этого не сложилось.
На кухне будто разом выключили весь воздух. Марти показалось, что запеканка в его желудке превратилась в кусок свинца. Мэгги побледнела, ее рука непроизвольно дернулась к шее, а взгляд стал растерянным и виноватым. Никто не знал, куда девать глаза.
— Боже, Раст... мне так жаль. Простите, я не знала, — Мэгги едва слышно выдохнула, ее лицо вытянулось от подступившего стыда. Она судорожно сжала ладони на коленях.
Марти больше не мог это выносить. Атмосфера на кухне стала удушающей, как перед грозой. Он со скрипом отодвинул стул, резко поднялся, едва не опрокинув стакан, и бросил на стол скомканную салфетку.
— Я сейчас. Пойду прикурю на воздух, — буркнул он, не глядя ни на жену, ни на напарника.
Он быстрыми шагами пересек кухню, толкнул сетчатую дверь и вышел на заднюю веранду. Прохладный вечерний воздух сразу ударил в лицо, но легче не стало. Марти залез в карман брюк, выудил пачку и зажал сигарету губами. Начал шарить по другим карманам — пусто.
Зажигалку он оставил в машине или потерял, пока тащил этого полутрупа в дом.
— Черт, — процедил Марти сквозь зубы, с силой ударив кулаком по деревянным перилам веранды.
Внутри все кипело от злости. Нормальный ведь был вечер. Почти нормальный. А этот придурок приперся, вывалил свое дерьмо прямо на семейный стол и все растоптал. Как можно быть таким ходячим несчастьем?
Сзади скрипнула дверь. Марти не оборачивался, он и так знал, кто это. Тяжелые, неровные шаги Раста затихли прямо у него за спиной.
— Огонь нужен? — хрипло спросил он.
Марти только молча повернулся и кивнул, злой и уставший. Тот сделал шаг ближе, вытаскивая из кармана серебристую «Зиппо». В полумраке веранды его лицо казалось совсем бледным, а глаза дико блестели от выпитого.
Он щелкнул крышкой, высек пламя, но вместо того, чтобы поднести огонь к сигарете Марти, Раст вдруг резко выбил ее пальцами прямо из его рта.
Металлическая зажигалка с глухим стуком вывалилась из его собственных рук и покатилась по деревянному полу веранды. Пламя погасло.
Марти даже сообразить ничего не успел, как тот рванулся вперед, сокращая последнее расстояние между ними.
Длинные, костлявые пальцы намертво вцепились в затылок Марти, и Раст с силой впился в его губы. Это не было похоже на нормальный поцелуй — жесткий, болезненный стык, пахнущий дешевым табаком, виски и каким-то отчаянием. Раст навалился всем телом, толкая его назад, пока Марти не врезался спиной в деревянную перегородку веранды так, что затрещали доски.
В голове у него все окончательно поплыло. Алкоголь, злость, страх после лесопилки — все смешалось в одну глухую стену. Вместо того чтобы врезать напарнику в челюсть и сбросить его с крыльца, Марти поймал себя на том, что его собственные губы приоткрылись, отвечая на этот безумный напор.
Язык Раста обжег рот, пробиваясь внутрь с какой-то яростной жаждой доказательства, что они еще живы.
Холодные ладони залезли под ремень, бесцеремонно задирая помятую рубашку вместе с майкой, сминая теплую кожу на пояснице. Марти тяжело промычал прямо ему в губы. Только сейчас, в этой нелепой, тесной близости, он смутно осознал, что Раст вообще-то выше него — он буквально нависал сверху, отрезая от остального мира, от кухни, где сидела Мэгги, от всего их гребаного округа.
Мысли окончательно помутились. Было страшно, неправильно, но, черт возьми, слишком хорошо, чтобы остановиться. Это тепло посреди ледяного ужаса, который преследовал его с самого утра, кружило голову сильнее любого алкоголя.
Раст резко отстранился на пару сантиметров, шумно, со свистом глотая воздух. Они оба тяжело, прерывисто задышали, глядя друг на друга в темноте сумасшедшими глазами.
Но не успел Марти сказать и слова, как тот снова ткнулся лицом ему в шею, оставляя влажные, кусающие поцелуи чуть ниже челюсти, прямо там, где пульсировала жилка.
«Что я творю... Господи, что мы делаем», — забилась в углу сознания последняя трезвая мысль, но руки Марти уже сами вцепились в его плечи, удерживая его рядом.
Пальцы Раста действовали быстро и грубо. Он вслепую нащупал ремень Марти, дернул ее, заставляя металл со скрипом выйти из пазов.
Марти стоял, намертво прижатый к деревянным доскам перегородки, и чувствовал, как собственное дыхание бьет ему в горло. Сердце колотилось так, словно он только что бежал кросс, а в паху все налилось тяжелой, горячей кровью. Возбуждение было диким, наглым и совершенно неправильным, но остановиться сил не имелось.
Раст уже расстегивал верхнюю пуговицу его брюк, когда из-за сетчатой двери веранды донесся ровный голос Мэгги.
— Марти! Вы там скоро? Идите в дом, помогите мне посуду прибрать, а то Мэйси уже спать пора.
Голос жены подействовал как ушат ледяной воды.
Раст резко замер, его лоб уткнулся в плечо Марти. Раст глухо, грязно выругался под нос, втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы. Он медленно отстранился, убирая руки из-под рубашки напарника, но взгляда не отвел.
В темноте его глаза блестели голодно и остро, он буквально пожирал Марти взглядом, тяжело и часто дыша.
Марти даже смотреть на него не мог. К горлу подкатил липкий ком стыда вперемешку со страхом. За стеной сидела его семья, а он тут, на крыльце, едва не отдался собственному напарнику-мужику.
— Назад отойди, — хрипло процедил Марти, с силой толкнув Раста ладонью в грудь, чтобы освободить себе место.
Тот качнулся и сделал шаг назад, сунув руки в карманы плаща, будто ничего не произошло, только грудь продолжала ходить ходуном. Марти судорожно, трясущимися пальцами застегнул пуговицу брюк, продел ремень обратно в пряжку и резко затянул его, едва не прищемив кожу. Он быстро одернул помятую майку и рубашку, судорожно провел ладонью по лицу, пытаясь стереть ощущение чужих губ, и шагнул к двери.
На кухне Мэгги уже собирала тарелки со стола. Мэйси ушла к себе. Марти зашел первым, стараясь дышать ровнее и не смотреть жене в глаза. Он сразу схватил со стола пустую салатницу и понес ее к раковине.
— Давай, я помогу, — голос прозвучал чуть выше обычного, но баба, слава богу, ничего не заметила, занятая уборкой.
Через полминуты в кухню вошел Раст. Он выглядел почти как обычно — спокойный, только волосы на затылке слегка растрепались. Без лишних слов он подошел к столу, взял оставшиеся стаканы и молча подал их Марти прямо в руки. Их пальцы на секунду соприкоснулись, и Марти едва не выронил стекло от этого короткого, горячего прикосновения.
Марти включил воду, пуская струю на грязную посуду.
С посудой закончили минут за десять. Раст молча расставил сухие тарелки на полку, одернул свой помятый плащ и двинулся к выходу. Мэгги проводила его до прихожей, Марти плелся следом, держась чуть позади.
Раст вел себя так, словно ничего не случилось — пожал руку Мэгги, сухо поблагодарил за ужин и толкнул входную дверь. На Марти он даже не взглянул, ни единого завалящего взгляда в его сторону не бросил, просто растворился в душной ночи.
Как только за ним щелкнул замок, Марти развернулся и быстрым, тяжелым шагом направился в ванную.
— Я в душ, Мэг, — бросил он на ходу.
Зайдя внутрь, он сразу повернул защелку на двери. Щелчок показался слишком громким. Марти оперся ладонями о края раковины и уставился в зеркало. Голова гудела, алкогольный туман немного рассеялся, уступая место чистой, незамутненной панике. До него только сейчас, всем весом, дошло то, что произошло.
Он целовался с мужиком. С мужчиной, твою мать. Со своим напарником, с этим психом. Марти Харт, нормальный мужик, примерный семьянин, коп с хорошим счетом, прижимался к стене и чуть ли не кончал от того, как другой баклан запускал руки ему под рубашку.
Он опустил взгляд вниз, на свои брюки. Ширинка по-прежнему натягивалась от жесткого, тугого стояка. Гребаный член до сих пор стоял как каменный, и поднялся он не на Мэгги, не на девчонок, а на Раста. На его холодные пальцы и табачный выдох.
— Твою мать... Ну что за херня, — прошептал Марти, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота.
Его затрясло. Весь его понятный по полочкам мир, где грехи были простыми — перепихнуться с молодой юристкой и забыть — только что разлетелся в щепки. Он включил кран на максимум, набрал в пригоршни ледяной воды и с силой плеснул себе в лицо. Раз, еще раз, пока кожа не онемела.
Вода потекла за воротник рубашки, охлаждая грудь, но внутренний пожар это не потушило. Он вытерся висевшим на крючке полотенцем, глубоко вздохнул и вышел из ванной.
Мэгги уже лежала в постели, отвернувшись к стене, и, судя по ровному дыханию, засыпала. Марти скинул туфли, стянул брюки, даже не заботясь о том, чтобы аккуратно их повесить, и как был, в трусах и мокроватой рубашке, повалился на кровать. Матрас мягко прогнулся под его весом.
Он уставился в темный потолок, слушая стрекот цикад за окном. Сердце постепенно замедляло ход, но внизу живота все еще горело. И самое паршивое, самое жуткое, о чем он подумал перед тем, как сознание начало отключаться, было воспоминание о его губах.
Ему никогда, ни с одной женщиной в этой жизни, не было так остро и хорошо.
«Провалиться мне в чертов ад», — мысленно выругался Марти и закрыл глаза, проваливаясь в тяжелый сон.
***
Марти сидел за своим рабочим столом, уперевшись локтями в заваленную бумагами поверхность. Глаза резало от сухой папки с отчетами. Перед ним лежало личное дело Лоры Дэнон: школьная фотография, пара унылых характеристик от учителей и список её оценок. Обычная девчонка, ничего выдающегося. Судя по времени, первый урок у старшеклассников уже подходил к концу, а значит, её подружки и те пацаны, с которыми она крутилась у озера, сейчас торчали в здании местной школы. Самое время потрясти их, пока они все в куче. Марти захлопнул папку с глухим стуком, сунул её под мышку и поднялся со стула. Голова после вчерашнего виски была тяжелой, шея затекла. Он поправил кобуру на поясе и двинулся по длинному, выкрашенному в унылый зеленый цвет коридору участка, намереваясь по-тихому дойти до парковки. — Эй, подожди — Раздался сзади зычный голос Кинсэлла. Марти замер у самого поворота к выходу и обернулся. Босс шел к нему со стаканом дымящегося кофе, хмуря густые брови. — Куда намылился? — спросил Кинсэлл, останавливаясь в двух шагах. — В школу Сент-Джуд, кэп, — Марти качнул папкой в руке. — Проверю окружение Дэнон. Мать сказала, она там с какими-то местными малолетками терлась. Надо имена выбить. Он отхлебнул кофе, поморщился и огляделся по сторонам, будто выискивая кого-то в пустом коридоре. — Один не пойдешь. Дело тухлое, пресса уже у ворот караулит. Мне не нужно, чтобы ты там в одиночку от камер отбивался или упустил чего. Возьми кого-нибудь. — Да я сам справлюсь, там делов-то на час... — начал было Марти, но тут из-за угла архива показался Раст. Тот шел своей привычной, чуть шаркающей походкой, держа в руке блокнот. На нем был все тот же серый помятый плащ, рубашка застегнута на все пуговицы, а лицо выражало абсолютное, глухое безразличие к окружающему миру. Никаких следов вчерашнего перепоя. — Коул! — рявкнул Кинсэлл, махнув ему рукой. — Бросай свои бумажки. Дуй с Марти в школу. Протрясете там всех малолеток по делу Дэнон. Раст остановился, перевел взгляд с босса на Марти. В этот момент их глаза встретились. Внутри у Марти все перевернулось, липкий узел стыда мгновенно завязался в желудке. Он тут же резко отвернулся, уставившись на висящий на стене огнетушитель, чувствуя, как уши начинают гореть. Раст никак не выдал себя. Вообще. Его лицо оставалось каменным, словно вчера он не занимался ничем. — Понял, — коротко бросил Раст, даже не кивнув. — Вот и отлично. — Босс развернулся и пошел обратно в свой кабинет. Марти постоял секунду, сжав челюсти так, что заболели зубы, а потом молча зашагал к выходу на парковку. Раст шел следом, держась на расстоянии пары шагов. На улице влажная духота. Они подошли к машине, Марти сел за руль, Раст занял пассажирское сиденье. Дверцы захлопнулись почти одновременно. В салоне повисла тяжелая, бетонная тишина. Марти завел мотор, включил передачу и резко выехал со стоянки участка, намертво уставившись на дорогу перед собой. Разговаривать они кажется не собирались. Машина затормозила у тротуара перед главным входом в среднюю школу Сент-Джуд. Двухэтажное кирпичное здание, обсаженное чахлыми кустами, выглядело обшарпанным. Как только машина остановилась, сзади с сухим хрустом гравия притерся патрульный перехватчик — Начальник все-таки прислал подмогу для оцепления, чтобы малолетки не разбежались через черные ходы. Из патрульной машины вылезли двое местных копов в синей форме, на ходу поправляя тяжелые ремни с портупеями. Марти заглушил мотор и дернул ручку двери. Воздух на улице был густым и душным. Из открытых окон школы доносился неровный гул голосов: у старшеклассников как раз шел перерыв между уроками. Они вошли через тяжелые двойные двери. В коридорах пахло хлоркой, дешевым дезодорантом и застоявшимся потом. Подростки, сбившись в кучи у металлических шкафчиков, мгновенно притихли. На Марти и Раста уставились десятки пар глаз — недружелюбных, колючих, полных подросткового недоверия к легавым в серых костюмах. Местные патрульные сразу двинулись в концы коридора, перекрывая лестничные пролеты. Марти двинулся напролом через толпу, выискивая тех, кто постарше. Он остановил троих парней у питьевого фонтанчика, раскрыл удостоверение и ткнул пальцем в фотографию Лоры. — Парни, уделите минуту. Лору Дэнон знали? В каких классах она тут сидела? Пацаны переглянулись. Один из них, повыше, сплюнул прямо под ноги Марти, едва не попав на его туфлю, и засунул руки в карманы широких джинсов. — Не, шериф. Первый раз вижу. Тут таких пол-школы ходит, — буркнул он и боком протиснулся мимо. Марти сдержал ругательство, развернулся и перехватил еще троих девчонок, шедших из кабинета биологии. Те посмотрели на снимок убитой, потом на Марти, и синхронно зашептали, пятясь назад. — Мы не общались с ней. Она из параллельного вроде, — кинула одна через плечо, ускоряя шаг. Все шесть человек — мимо. Марти раздраженно вытер лоб ладонью. Сговорились они, что ли, мелкие ублюдки. В паре метров от него Раст стоял, прислонившись спиной к стене рядом со шкафчиками. Он даже не пытался никого ловить. Мимо него шла крашеная блондинка в короткой юбке и с густо подведенными глазами. Заметив худощавого напарника в плаще, она притормозила, окинула его оценивающим взглядом и опёрлась бедром о соседнюю дверцу шкафчика. — Ищете кого-то, детектив? — протянула она, накручивая прядь волос на палец и глядя на Раста снизу вверх. — Могу помочь. Раст даже бровью не повел на этот дешевый флирт. Его лицо оставалось деревянным, а глаза — стеклянными, будто перед ним стоял столб, а не девка. Он просто вытащил из кармана фото Лоры и сунул ей под самый нос. — Знаешь Лору Дэнон?, — сухо, без интонаций выдохнул Коул. — С кем она уживалась? С кем спала в последнюю неделю? Девчонка сразу сдулась, улыбка сползла с её лица, оставив только злую гримасу. Она выпрямилась и брезгливо отпихнула пальцем край фотографии. — А, эта сука, — процедила она, резко поменяв тон. — Спросите у Билла из футбольной команды. Эта тварь крутила хвостом перед моим парнем три недели, пока я их в его пикапе за спортзалом не поймала. Подруга еще называлась. Туда ей и дорога, если свалила из города. Марти, стоявший чуть поодаль, внимательно зафиксировал каждое слово. Вот тебе и тихая школьная жизнь в провинции. Он быстро подошел ближе, доставая блокнот. Зацепка наконец-то появилась. — Пошли с нами, — Марти кивнул блондинке в сторону коридора, ведущего к администрации. — В кабинет директора. Оформим всё официально, там и расскажешь про своего Билла и его пикап. Девчонка недовольно закатила глаза, громко цыкнула, но спорить с копом при патрульных не решилась. Она нехотя отлипла от шкафчика и поплелась вперед, громко стуча каблуками по линолеуму. Марти сделал шаг, собираясь пойти за ней, но Раст дернулся следом. На автомате, не думая о последствиях, Марти резко выставил руку вперед и прижал ладонь прямо к его груди, останавливая его на месте. Под его ладонью плотная ткань плаща и рубашки едва скрывала жесткие ребра и то, как бешено, рвано стучало сердце напарника. Они оказались слишком близко. В удушливом школьном коридоре. Раст медленно поднял голову. Его взгляд опустился сначала на губы Марти — долгий, тяжелый, липкий взгляд, от которого у Марти внутри всё вспыхнуло. Затем посмотрел ему прямо в глаза. В этом взгляде не было безумия, там была абсолютная осознанность. Марти почувствовал, как пальцы на груди Раста начали подрагивать. Он судорожно сглотнул, силой заставляя себя вернуть рабочий тон, хотя голос все равно прозвучал чуть тише, чем нужно. — Останься здесь, — выдохнул Марти, не убирая руки. — Тряси коридор. Ищи еще её знакомых. И найди этого Билла из футбольной команды, пока он не свалил с уроков. Раст молча, едва заметно кивнул. Его грудь под ладонью Марти опустилась на тяжелом выдохе. Марти резко отдернул руку, словно обжегся, развернулся и быстрым шагом пошел догонять блондинку, которая уже заворачивала за угол к кабинету директора. В ушах шумело. И именно в эту секунду, когда он шёл по унылому школьному коридору, Марти окончательно осенило. Раст нихера не забыл. Он всё помнит. Каждое гребаное движение вчерашнего дня. Хладнокровие у этого парня было просто маской, но под ней скрывалось то, от чего у Марти теперь окончательно земля уходила из-под ног. Марти толкнул тяжелую деревянную дверь с табличкой «Директор» и зашел внутрь. За большим столом из ламинированного ДСП никого не было — директора копы выставили в коридор еще полчаса назад. Блондинка уже сидела на одном из кожаных стульев для посетителей, закинув ногу на ногу и нервно качая носком туфли. Она разглядывала свои ногти с таким видом, будто ей до смерти скучно. Марти прошел к столу, отодвинул тяжелое кресло и сел напротив. Папку с делом Лоры он положил перед собой, но открывать не стал. Ему нужно было, чтобы девка заговорила сама, без официоза, который обычно пугает малолеток. Он достал из нагрудного кармана небольшой блокнот и дешевую шариковую ручку, щелкнул колпачком. — Ладно, — Марти облокотился на стол, глядя на нее спокойно, без наезда. — Давай сначала. Как тебя зовут? — Шэрон, — буркнула она, не поднимая глаз. — Шэрон Миллер. — Отлично, Шэрон. Смотри, мне не интересны ваши школьные разборки, кто у кого парня увел — это ваше дело. Мне нужно понять, чем Лора жила в последние недели. Вы ведь долго дружили? Шэрон дернула плечом, разглядывая плакат с бейсбольной командой на стене. — С седьмого класса. Везде вместе таскались. Пока она не решила, что ей все можно. — И когда это началось? — Марти сделал быструю пометку в блокноте. — Ну, с Биллом этим. Как давно они... спали друг с другом? — Месяца полтора назад, — Шэрон зло ухмыльнулась, и на щеках у нее выступили красные пятна. — Билл — это Билл Кернс. Капитан нашей сборной, местная звезда, сынок владельца автомойки. Он думает, что если у его папаши есть бабки, то ему все дадут. Ну, Лора и дала. Я их застукала в его шевроле. Она даже не извинилась, прикиньте? Просто посмеялась мне в лицо. Марти быстро записывал: Билл Кернс, капитан, автомойка, шевроле. Ручка скрипела по бумаге. — Кроме Билла, кто еще крутился рядом с ней? — Марти поднял голову, фиксируя взгляд девчонки. — Может, взрослые мужчины? Дальнобойщики из кафе, где она подрабатывала? Кто-то подвозил ее из школы? — Да она со всеми общалась, — Шэрон раздраженно вздохнула и наконец посмотрела на Марти. — Ей нравилось, когда на нее пялятся. В кафе к ней какой-то тип повадился ходить. Старше нас, чистый такой, на хорошей тачке. Номера не местной серии. Лора хвасталась, что он ей чаевые по двадцать баксов оставлял просто за то, что она ему улыбалась. — Имя у этого типа было? — Марти подался вперед, чувствуя, как внутри снова просыпается детективный азарт, заглушая личные мысли. — Не знаю. Она звала его просто «Мистер Смит», но это явно стеб был. Она с ним уехала один раз после смены, недели две назад. Билл тогда устроил ей сцену, орал на парковке как резаный. Марти исписал уже целую страницу. Картинка понемногу складывалась, и от нее веяло паршивым привкусом. Был Билл — злой, ревнивый малолетка, и был загадочный мужик с деньгами. Оба подходили под тех, кто мог разозлиться на девку. — У неё кроме тебя близкие подруги были? — Марти покрутил ручку между пальцами, переводя взгляд с блокнота на девчонку. — Те, кому она могла разболтать про этого «Мистера Смита»? Или, может, мальчики какие, помимо Билла? Шэрон фыркнула, поправляя воротник кофты. — Да какие подруги. После того как она с Кернсом связалась, с ней нормальные девчонки вообще не разговаривали. Так, тёрлась с парой шестёрок из параллельного... Она не успела договорить. В кармане пиджака Марти надрывно, громко затрещал телефон. Громкий звук в тишине директорского кабинета заставил его вздрогнуть. Марти чертыхнулся про себя, выудил трубку и глянул на экран. Мэгги. Уходить в коридор или прерывать допрос не хотелось. Он нажал кнопку приема и прижал телефон к уху, оставаясь сидеть за столом. — Да, Мэг. Я на выезде, в школе сейчас. Что-то срочное? — Марти, Одри дома нет, — голос жены в трубке звучал не то чтобы панически, но с той самой глухой, злой натяжкой, от которой у него всегда зубы сводило. — Она вчера ушла к подруге с ночевкой, обещала к обеду вернуться. Уже три часа дня. Телефон выключен. Ты можешь ей звякнуть или доехать до этой её Таши? У меня машина барахлит. Марти на секунду онемел. Вся эта херня и утренний похмельный кошмар — он так закопался в собственном дерьме, что напрочь вылетело из головы: старшая дочь до сих пор где-то шляется. Одри в свои пятнадцать становилась ходячей катастрофой, вечно искала приключения на свою задницу и плевать хотела на домашние правила. А тут в округе маньяк потрошит девок её возраста. Внутри у Марти все похолодело. На лбу выступила испарина. — Черт... Ладно, я понял, — Марти сжал трубку сильнее, стараясь, чтобы голос не дрожал при свидетельнице. — Я сейчас закончу здесь и попробую до неё дозвониться. Набери мне, если сама объявится. Всё, давай. Он сбросил вызов, швырнул телефон на стол рядом с папкой и с силой потер ладонями лицо. Надо было дышать ровнее. Паниковать рано, Одри и раньше задерживалась, но сейчас его едва не вывернуло прямо на директорский ковер. Марти сделал глубокий вдох, взял ручку и снова посмотрел на притихшую Шэрон. Девчонка косилась на него с легким любопытством. — Продолжим, — жестко, уже без прежней мягкости сказал Марти, уставившись в блокнот. — Имена этих шестёрок из параллельного. Быстрее. С кем она еще могла уехать после смены в кафе? Шэрон назвала еще два имени — каких-то девчонок из пригорода, которые вечно крутились у заправки, но по её тону Марти понял: это пустой след. Обычные сплетни. Он как раз дописывал фамилию одной из них, когда дверь директорского кабинета без стука распахнулась. В комнату зашел Раст. Он держал за локоть парня в яркой спортивной куртке с нашивкой футбольной команды. Пацан — рослый, плечистый, с короткой стрижкой — изо всех сил пытался казаться крутым, дергал плечом и злобно сопел, но побледневшие губы выдавали его с потрохами. — Билл Кернс, — сухо бросил Раст, слегка подтолкнув парня вперед. — Нашелся в раздевалке. Собирался прогулять физкультуру. Шэрон при виде своего бывшего парня вскочила со стула, смерив его презрительным взглядом, и тут же двинулась к выходу. — Ты свободна, Шэрон. Из города не уезжай, — бросил ей вдогонку Марти. Девчонка шмыгнула мимо Раста и скрылась в коридоре, громко хлопнув дверью. В кабинете повисла тяжелая тишина. Марти медленно поднялся из-за стола. Он обошел его кругом, на ходу снимая пиджак и аккуратно вешая его на спинку стула, чтобы не стеснял движений. Шутить он сегодня не собирался. — Садись, Билл, — Марти кивнул на освободившийся стул. Парень не двинулся с места. Он скрестил руки на груди, выпятил челюсть и уставился на Марти сверху вниз. — Я никуда садиться не буду. Какого хрена ваши патрульные меня крутят? Я ничего не сделал. Если это из-за Шэрон, то я её... — Сядь, сынок, — тише и гораздо жестче повторил Марти, сделав шаг в его сторону. В его голосе прорезалось что-то такое, отчего футболист сразу сдулся, шумно сглотнул и нехотя опустил задницу на стул. Раст бесшумно отошел к стене у двери, скрестил руки на груди и замер. Марти оперся руками о край директорского стола, наклоняясь к самому лицу парня. От Кернса пахло дешевым одеколоном и потом после тренировки. — Лора Дэнон, — Марти вытащил из папки снимок мертвой девушки, сделанный на лесопилке — тот самый, где были видны её вывернутые, сшитые руки — и швырнул его прямо перед носом подростка. — Рассказывай, Билл. Как ты её трахал, как орал на неё на парковке две недели назад, и где ты был вчера ночью. Билли мазнул глазами по фотографии, и его плечи заметно дернулись. Он тут же отвернулся, уставившись на книжный шкаф у стены. На шее у него вздулась толстая вена, а пальцы, лежащие на коленях, судорожно сжались в кулаки. — Да больно она сдалась мне, — хрипло вытолкнул он из себя, пытаясь вернуть голосу прежнюю наглость. — Я её пальцем не трогал. Мало ли с кем она там тёрлась. Марти даже не шелохнулся. За годы в убойном он этот тон выучил наизусть: когда малолетка начинает колотить понты и строить из себя святого, значит, по уши сидит в дерьме. Врать этот качок не умел совершенно. Но давить силой прямо сейчас Марти не стал — парень мог замкнуться, и тогда из него вообще ничего не вытянешь, а время шло. Марти медленно выпрямился, отошел на шаг назад и поправил ремень брюк. Его голос стал спокойнее, почти мягким. — Парень, послушай меня, — Марти сел на край стола, чуть качнув ногой. — Шэрон видела вас в твоей машине. Пол-школы знает, что ты из-за неё с ума сходил. Мне плевать на твои измены, я не твоя мачеха и не пастор. Но девчонку распотрошили на куски. Если ты сейчас будешь играть в молчанку, к вечеру ты сядешь в камеру как главный подозреваемый. И ни твой отец, ни директор школы тебя оттуда не вытащит. Так что давай заново. Билли шмыгнул носом, опустил голову и уставился на свои кроссовки. Вся его спесь окончательно испарилась, оставив только перепуганного пятнадцатилетнего пацана. — Один раз всего было, — глухо сказал Билл, ковыряя пальцем заусенец. — В прошлом месяце. Она сама... ну, напросилась. А потом ей скучно стало. Она вообще никого не любила, понимаете? Ей просто нравилось, когда вокруг неё все бегают. Поиграла и бросила. Марти быстро застрочил в блокноте, фиксируя каждое слово. Ручка едва успевала за мыслями. — А тот мужик из кафе? «Мистер Смит», на хорошей тачке. Ты из-за него на неё орал на парковке? — Марти поднял глаза, не отрывая руки от бумаги. — Да не знаю я, кто он! — Билл резко вскинул голову, в глазах замелькали слезы злости. — Приехал какой-то хмырь в костюме, на чистой «Тойоте». Она к нему в машину прыгнула, а мне ручкой помахала. Я взбесился, да. Сказал, что она подстилка придорожная. Но я уехал к себе домой, ясно? Я её больше не видел после той пятницы. Марти сделал ещё одну жирную пометку: светлая «Тойота». Из угла кабинета послышался шорох — Раст едва заметно шевельнулся, переступив с ноги на ногу. Он медленно отлип от стены. Его шаги по директорскому линолеуму были тихими. Он подошел к столу сбоку, сунув руки глубоко в карманы плаща, и уставился на Билла тяжелым взглядом. — Как выглядел этот мужчина? — спросил он, обдав парня застоявшимся запахом табака. — Цвет волос? А какого цвета был костюм? Билл испуганно дернул головой, переводя взгляд с Марти на Раста. Номер с наездами копов он еще понимал. — Да обычный костюм, — Кернс шмыгнул носом, вжимаясь в спинку стула. — Серый вроде. Или темно-синий. Таких клерков в сити дохера ходит. Ну, подтянутый такой, стрижка короткая, аккуратная. Волосы темные, с сединой на висках. На руке часы золотые блестели, здоровые такие. Раст чуть наклонился вперед, сузив глаза. Марти молча наблюдал за напарником. — Кольцо на пальце было? — вкрадчиво спросил Раст. — Когда он за руль держался или сигарету ей давал. Он был женат? — Кольцо... — Билл на секунду задумался, разглядывая свои колени. — Вроде нет. Зато у него на шее цепочка была толстая, серебряная. Из-под воротника рубашки торчала, когда он повернулся. И еще... от него пахло не как от наших. Дорогой одеколон, цитрусовый такой. — А номер машины, — отрезал Раст. — Буквы помнишь? — Да не смотрел я на номера, — Билл снова занервничал. — Помню только, что рамка у номера была черная, из какого-то салона в Новом Орлеане. «Дюпре» или как-то так. На «Д» начинается. Марти мысленно чертыхнулся. Он сам про часы и цепочку даже не подумал спросить, зациклившись на марке машины. Тот копал глубже, подмечая детали, которые могли привязать человека к определенному достатку или месту. Марти поднялся со стола, захлопнул блокнот и кивнул Расту. — Побудь с ним, — коротко бросил он, стараясь не смотреть напарнику в лицо. Он развернулся, толкнул дверь и вышел в шумный коридор школы. У окна, неподалеку от патрульных, стоял Кинсэлл, о чем-то споря с директором, а чуть дальше у стены ошивался Чарли из архивного отдела, которого вызвали подвезти кое-какие старые папки по району. Марти быстрыми шагами подошел к ним, аккуратно отодвинув плечом директора, который тут же заткнулся. — Есть зацепка, — Марти посмотрел на Кинсэлла, а потом перевел взгляд на Чарли. — Слушай сюда. Нам нужен мужик, лет сорока-сорока пяти. Короткая стрижка, седина на висках. Носит дорогие шмотки, золотые часы и серебряную цепь на шее. Ездит на чистой светлой «Тойоте», скорее всего, «Камри» или «Королла». Машина куплена или обслуживалась в Орлеане, в салоне на букву «Д», что-то вроде «Дюпре». Чарли быстро достал из кармана огрызок карандаша и зашелестел какими-то бланками. — Имя есть? — спросил он, прищурившись. — Девка звала его «Мистер Смит», но это сто процентов туфта, — Марти раздраженно вытер шею. — Пробей по базе всех Смитов в округе и соседних приходах, у кого есть похожие тачки. И проверь этот автосалон в Орлеане, пусть выдадут список покупателей из нашего района за последние пару лет. Чарли быстро записал его последние слова на оборотной стороне какого-то бланка, зажал карандаш в зубах и коротко кивнул. — Понял тебя. Поеду прямо в участок и может подключу ребят. К вечеру накидаю тебе список владельцев, — Чарли развернулся и быстрым шагом напарвился к выходу, на ходу пряча бумаги в папку. Дверь директорского кабинета снова тихо скрипнула, и из нее вышел Раст. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, оставив Кернса внутри под присмотром одного из патрульных. Коул подошел к Марти, остановился чуть в стороне и посмотрел на него спокойным взглядом. Марти взглянул на свои наручные часы. Стрелки неумолимо приближались к пяти вечера. Солнце за окнами коридора уже начало садиться, заливая обшарпанные стены школы густым, тревожным оранжевым светом. Время поджимало. Еще эту Одри нужно найти. Девчонки не было дома слишком долго. Марти переступил с ноги на ногу, поправил кобуру на поясе и, стараясь говорить максимально ровно, обратился к Расту: — Слушай, мне нужно отлучиться. Одри до сих пор не вернулась домой, а Мэгги на взводе. Я съезжу проверю одно место, это не займет много времени. Допроси пока двух девчонок, про которых Шэрон говорила, ладно? Зафиксируй всё, что сможешь из них вытянуть. кивнул и засунул руки в карманы плаща. — Хорошо. Я разберусь здесь с ними. Если что-то всплывет по машина, я наберу тебя на мобильный. Езжай. — Спасибо, — коротко бросил Марти. Он развернулся и быстрым, тяжелым шагом направился по коридору прочь из школы. Пройдя мимо затихших школьников и толкнув массивные входные двери, Марти оказался на крыльце. Он сбежал по ступеням, на ходу вытаскивая из кармана ключи от машины. Сейчас нужно было как можно скорее доехать до Таши — лучшей подруги Одри. Марти прыгнул за руль машины, резко завел мотор и, крутанув руль, выехал с парковки на шоссе. Он затормозил у небольшого деревянного дома с облупившейся зеленой краской на окраине города. Во дворе валялся старый велосипед без колеса и пустые пивные банки. Он выбрался из машины, с силой захлопнул дверцу и быстрыми шагами поднялся на крыльцо. Кулак тяжело, с треском обрушился на деревянную обшивку двери. — Открывайте, я знаю, что вы внутри! — крикнул он, не сбавляя темпа стука. Внутри послышалась какая-то возня, шорох шагов, и наконец замок щелкнул. Дверь приоткрылась на длину цепочки, а затем, когда Таша разглядела Марти, распахнулась полностью. Девчонка выглядела паршиво: волосы растрепаны, футболка растянута на одно плечо, глаза мутные, а веки покраснели. Из глубины дома потянуло резким, сладковатым дымом марихуаны и дешевым кислым вином. Она заметно занервничала, переминаясь с ноги на ногу. — Мистер Харт… Здравствуйте. А Одри здесь нет, — Таша попыталась улыбнуться, но вышло криво. Голос у неё слегка заплетался. — Она еще утром ушла. Сказала, что домой пешком прогуляется. Марти не стал слушать это вранье. Он бросил быстрый взгляд через её плечо, вглубь полутемной гостиной. На старом ободранном диване и прямо на ковре сидели четверо парней постарше и еще три девчонки. На журнальном столике высилась гора пустых бутылок, валялись окурки и какие-то пакеты. Вся эта банда при виде копа в форме мгновенно притихла, кто-то попытался незаметно пнуть ногой под диван жестяную банку. — Понятно всё с вами, — процедил Марти. Он жестко отодвинул Ташу плечом в сторону, проигнорировав её слабый писк, и шагнул прямо в комнату. Тяжелые шаги Марти гулко отдавались по доскам пола. Подростки на диване повскакали со своих мест, пятясь назад. — Где моя дочь? — рявкнул он, оглядывая этот притон. — Одри! Живо выходи сюда! В этот момент в конце короткого коридора скрипнула дверь ванной комнаты. Марти резко повернул голову. Из тумана прокуренного коридора вышла Одри. Рубашка на ней была расстегнута на две верхние пуговицы, тушь под глазами слегка размазалась. Прямо за ней, держа руку на её талии, шел какой-то патлатый парень в грязной майке. Заметив отца, Одри замерла, и её лицо на секунду перекосило от страха, который тут же сменился глухой подростковой злостью. Марти в три шага преодолел расстояние между ними. Он схватил дочь за локоть так сильно, что пальцы побелели. — Ты что творишь, мелкая дрянь? Живо в машину! — выдохнул он, чувствуя, как внутри всё взрывается от ярости. — Отпусти меня! Пусти, я сказала! — Одри резко дернулась и со всей силы ударила его кулаком в плечо, пытаясь вырваться. — Ты не имеешь права! Патлатый парень сделал полшага вперед, растопырив руки. — Эй, мужик, полегче... — Заткнись, пока я тебя в асфальт не закатал, ублюдок, — Марти обернулся к нему с таким лицом, что пацан сразу отшатнулся назад, подняв ладони. Марти, не обращая внимания на крики и брыкание дочери, поволок её к выходу из дома. Одри цеплялась за дверной косяк, каблуки её туфель скребли по полу, но он буквально выставил её на крыльцо и потащил через весь двор к машине. Он открыл заднюю дверцу и с силой толкнул её на сиденье. Одри упала на спину, выкрикивая ругательства, но Марти тут же захлопнул дверь и обошел машину, садясь за руль. Мотор взревел, колеса крутанулись с пробуксовкой, выбрасывая гравий из-под шин. — Ты совсем страх потеряла?! — Марти орал так, что у него перехватывало дыхание, а жилы на шее вздулись. Он никогда в жизни так не кричал на своих детей. — Ты в кого превращаешься?! Гребаная потаскуха, шляется по притонам с какими-то торчками! В округе девок режут, а ты под каждого встречного ложишься?! — Да пошел ты! Ничего ты не знаешь! — кричала она с заднего сиденья, прижимая колени к груди и размазывая слезы по щекам. — Тебе вообще плевать на меня! Ты только и умеешь, что орать! Марти едва удерживал руль, его руки тряслись от ярости и подступающей тошноты. Он смотрел на дорогу через пелену бешеного гнева, не понимая, как его собственная дочь могла пойти на такое. Кое-как, справляясь с управлением на поворотах, он гнал машину в сторону дома. Шины со свистом полоснули по гравию подъездной дорожки и резко замерли у самого крыльца. Марти выдернул ключ из замка зажигания, толкнул тяжелую дверцу и вылез наружу. Хлопнул так, что кузов качнулся. Одри выскочила с заднего сиденья следом — взъерошенная, с размазанной тушью, злая как черт. Она буквально впечатывала каблуки в землю, дыша отцу в спину тяжелой подростковой ненавистью. Они ворвались в дом. Мэгги, до этого мерившая шагами прихожую, резко обернулась. Её лицо, бледное от многочасового ожидания, вытянулось, когда она увидела растерзанный вид дочери и багрового от ярости мужа. — Боже, Одри... Где ты была? Марти, что произошло? — Мэгги сделала шаг к дочери, протягивая руки, но та лишь резко отшатнулась, зло зыркнув на обоих родителей. — Спроси у своего ненаглядного муженька! Он ворвался как псих! — выкрикнула Одри, проскочила мимо матери и с грохотом взлетела по деревянной лестнице на второй этаж. Через секунду сверху донесся оглушительный стук закрывшейся двери её комнаты. Марти остался стоять посреди гостиной, тяжело дыша и уперев руки в бока. Внутри всё горело. Он бросил взгляд на напольные часы в углу — стрелки перевалили за восемь вечера. На улице стремительно густела ночь. Пол-дня. Он просрал гребаные пол-дня, которые должен был провести в участке, выжимая информацию из зацепок по Лоре. Вместо этого он как пастух выковыривал собственную дочь из притона. Черт бы всё это побрал. Мэгги повернулась к нему, её голос задрожал от подступающих слез: — Марти, объясни нормально, где ты её нашел? Что там было? В этот момент в кармане брюк зазвонил телефон. Марти, и без того взвинченный до предела, дернул челюстью, сунул руку в карман и вытащил трубку, даже не глядя на экран. — Да! — рявкнул он, прижимая аппарат к уху. — Это я, — в трубке раздался ровный, сухой голос Раста. — Чарли вытащил данные из Орлеана. Белая «Тойота Королла», оформлена на некоего Смита, только имя там другое. Машина светилась в районе автомойки Кернса дважды за прошлую неделю. Но тут есть еще пара деталей, которые не сходятся. Заедь ко мне, надо обсудить это сейчас. Марти на секунду завис, пытаясь переключить заклинивший от злости мозг на работу. — Погоди, в смысле к тебе, я не... — начал было Марти, но на том конце провода уже раздались короткие гудки. Раст просто отключился. Марти медленно опустил руку с телефоном. Он зажмурился и с силой потер переносицу пальцами. Голова раскалывалась так, словно в череп забивали ржавый гвоздь. — Марти, ты куда? Ты не можешь просто так уйти после всего этого! — Мэгги шагнула за ним, её голос сорвался на крик, когда он потянулся к ручке входной двери. Марти даже не обернулся. Он проигнорировал её слова, толкнул дверь и вышел в темноту.***
Марти поднялся по обшарпанным ступеням двухэтажного доходного дома и остановился перед серой дверью с потрескавшейся краской. Изнутри не доносилось ни звука. Он сжал кулак и тяжело, трижды постучал в массивное дерево. Замок щелкнул почти мгновенно, будто Раст стоял прямо за дверью и ждал. Напарник открыл, держа в руке полупустую бутылку пива, и молча отступил в сторону, освобождая проход. Марти, не проронив ни слова, шагнул внутрь, на ходу снимая пиджак. В нос тут же ударил тяжелый, спертый запах застоявшегося табачного дыма, дешевого алкоголя, машинного масла и сырости. Он огляделся, и у него внутри все невольно сжалось. Комната выглядела жутко. Никакого уюта, никакой нормальной мебели. В углу, прямо на неструганом деревянном полу, валялся голый матрас с засаленной подушкой. Чуть дальше стоял продавленный, серый диван с торчащими пружинами, а вокруг него громоздились стопки старых книг, какие-то вырезки из криминальной хроники и пустые жестяные банки из-под пива «Лонгхорн». Жилище чистокровного бомжа, честное слово. Марти прошел к единственному крепкому объекту в комнате — обшарпанному кухонному столу, на котором горела тусклая настольная лампа. Раст подошел следом, встав по другую сторону. На деревянной поверхности была раскинута подробная топографическая карта их прихода, густо исчерканная красным маркером, а рядом лежали листки с записями Чарли и ксерокопия регистрационных данных из Орлеана — Что там не так по бумагам? Рассказывай, — Марти оперся ладонями о край стола. Голова гудела все сильнее, мысли путались из-за ссоры, и буквы на листах плыли перед глазами. Мозги вообще не варили. Раст мазнул взглядом по его бледному лицу, заметил, как у Марти подрагивают пальцы, и слегка прищурился. Он опустил свою бутылку на стол. — Выглядишь паршиво. Выпьешь? — голос Коула прозвучал ровно, без подколок. Марти судорожно вздохнул, чувствуя, как липкий ком в горле мешает дышать. Алкоголь сейчас был единственным способом не сойти с ума от злости и усталости. — Налей. Что-нибудь покрепче, если есть, — глухо ответил он. Раст отошел к кухонной тумбе, достал початую бутылку дешевого виски и два пластиковых стакана. Напарники переместились к продавленному дивану. Марти тяжело опустил задницу на потертую ткань, чувствуя, как тело наливается свинцом. Раст сел рядом, поставив стаканы на низкий, сколоченный из ящиков столик прямо перед ними. Вместо того чтобы сразу начать объяснять суть дела, тот подвинул к себе одну из папок, достал ручку и принялся что-то быстро чертить на полях старой газеты, то и дело сверяясь со своими записями. Он молча маячил перед глазами Марти, двигая бумаги туда-сюда, переставляя стаканы и делая какие-то только ему понятные пометки. Марти сделал приличный глоток виски из пластикового стакана. Дешевое пойло обожгло горло, но немного притупило тупую боль в затылке. Он откинулся на спинку дивана, невидящим взглядом глядя, как чужие пальцы с обкусанными ногтями быстро выводят ломаные линии на полях газеты. Схемы, стрелки, какие-то цифры — все это казалось Марти полным бредом. — И что это за каракули? — хмуро спросил он, кивнув на исчерканный лист. — Ты можешь нормально, по-человечески сказать? Эй? Раст замер. Ручка застыла в его руке. Он медленно повернул голову, и его светлые, сухие глаза уставились прямо на Марти. В комнате, залитой тусклым желтым светом одинокой лампы, воцарилась глухая, звенящая тишина. Взгляды встретились. Внутри у Марти все мгновенно скрутило тугим, болезненным узлом. Все будто испарилось, оставив только дикое, давящее напряжение, от которого перехватило дыхание. Блять. Раст не стал ничего говорить. Он просто отшвырнул ручку в сторону — та с сухим стуком покатилась по столу — и резко, в один сдвиг тела, преодолел разделявшее их расстояние. Его ладонь жестко легла на затылок Марти, пальцы запутались в коротких волосах, и он с силой потянул его на себя, впиваясь в губы тяжелым, голодным поцелуем. От Раста пахло табаком, горьким виски и чем-то острым, мускусным. Марти на секунду окоченел, его руки беспомощно зависли в воздухе, а в голове пронеслась шальная мысль о том, что надо оттолкнуть, ударить. Но тело предало его. Горячая волна из паха ударила в грудь, и Марти хрипло выдохнул прямо в чужой рот, раскрывая губы и отвечая на поцелуй с той же яростью. Они повалились на узкий диван. Старые пружины жалобно, пронзительно скрипнули под их общим весом. Марти оказался распластан на потертой обшивке, а Раст навалился сверху, придавливая его к матрасу тяжелым телом. Поцелуй стал глубже, грубее, до боли в зубах. Пальцы Раста действовали быстро и цепко. Он дернул верхние пуговицы рубашки Марти — одна из них с тихим щелчком отлетела и покатилась по полу. Грубые, мозолистые ладони скользнули под ткань, сминая плотную кожу на ребрах, поднимаясь выше к груди. Марти крупно вздрогнул, когда прохладный воздух комнаты коснулся его потного тела, сменяясь обжигающим теплом чужих ладоней. Марти сам не заметил, как его собственные руки намертво вцепились в плечи напарника, сминая серую ткань его рубашки. Он приподнял таз, чувствуя, как под плотными брюками все налилось каменной, пульсирующей тяжестью, и это трение о чужое бедро заставило его глухо, надрывно застонать прямо в чужие губы. Напарник перенес вес тела ниже, его колено жестко вклинилось между бедер Марти, разводя их в стороны. Ладонь Раста спустилась к ремню брюк, вслепую, но безошибочно нащупывая металлическую пряжку. Кожаный ремень с сухим треском поддался, освобождая плотную ткань. Марти чувствовал, как чужие короткие вздохи обжигают его шею — Раст спустился губами ниже, прижимаясь к бьющейся жилке на горле, оставляя мокрые, жесткие следы, пока его рука уже расстегивала ширинку, пробираясь под нижнее белье. Горячая ладонь скользнула под ткань нижнего белья, и Марти едва не выгнулся дугой на скрипящем диване. Пальцы напарника — шершавые, с жесткими мозолями — обхватили его напряженный, до предела налившийся член. От этого резкого, прямого контакта у Марти перед глазами всё поплыло. Кровь с глухим стуком бросилась в виски, а из груди вырвался рваный, сиплый вздох. Раст действовал уверенно, сжимая ладонь и медленно, с нажимом проводя вверх до самого кончика. Каждое это движение отзывалось внизу живота Марти острой, почти болезненной вспышкой удовольствия. Это было слишком правильно и одновременно дико, неправильно, доводя его до глухого исступления. Горячая волна накатывала одна за другой, выжигая из головы остатки мыслей о работе. Существовала только эта душная комната, тяжесть чужого тела сверху и ритмичные, крепкие сжатия чужих пальцев. — Черт... — выдохнул Марти, теряя контроль. Чувствуя, что из горла вот-завот вырвется громкий, постыдный стон, он резко вскинул левую руку и до боли закусил собственное запястье, впиваясь зубами в кожу. Зубы давили до крови, но эта резкая вспышка боли была единственным способом не закричать. Сердце бухало как сумасшедшее, ударяясь о ребра. Раст заметил это. Он приподнялся на локтях, нависая над Марти, и его лицо оказалось совсем близко. В темноте его глаза казались абсолютно темными, а дыхание было частым и рваным. Напарник свободной рукой перехватил укушенное запястье Марти, силой отводя его руку в сторону и прижимая к дивану. — Не надо, — хрипло, едва слышно выдохнул он прямо в лицо Марти. И тут жн увеличил темп, двигая рукой быстрее, жестче, не давая тому перевести дыхание. Кожа к коже, липкое тепло, трение, от которого внутри все скручивалось в тугой, звенящий узел. Марти рвано задышал через нос, его пальцы судорожно впились в обшивку дивана, вырывая клочья старой нити. Каждое движение ладони приближало его к той черте, за которой был полный провал в бездну. Темп движений стал жестким, почти остервенелым. Марти судорожно вскинул подбородок, его пальцы намертво въелись в плечи напарника, сминая ткань рубашки до хруста. Внизу живота все стянуло в одну звенящую, невыносимо горячую точку. Еще несколько резких, плотных толчков чужой ладони — и Марти сорвался. Глухой, хриплый крик все-таки вырвался из его горла, тут же заглушенный ладонью Раста, которую тот успел прижать к его рту. Тело Марти крупно, судорожно затряслось, выгибаясь на скрипящих пружинах дивана. Горячая волна разрядки толчками хлынула на пальцы напарника. Марти обессилено рухнул обратно на матрас, тяжело и рвано дыша через нос, пока в глазах медленно рассеивались серые искры. В голове звенела абсолютная, зловещая пустота. Раст не дал ему прийти в себя. Он сразу же убрал ладонь от его рта и снова навалился сверху, сминая губы Марти новым, яростным поцелуем. Это было отчаянно и грязно: их языки сталкивались, десна бились о десна, в кусающем, глубоком поцелуе смешивался привкус виски, пота и солоноватой влаги. Они дышали друг другу в рот, деля один рваный воздух на двоих. Марти, все еще содрогаясь от остаточных спазмов, слабо, но жадно отвечал на этот напор, закинув ослабевшую руку Расту за шею и притягивая ближе. Наконец, Раст отстранился. С его губ сорвался тяжелый выдох. Он медленно поднялся на колени, освобождая Марти от своего веса, и вытащил испачканную руку из-под его белья. Не говоря ни слова, напарник повернулся к низкому столику. Среди разбросанных карт и газет валялась помятая пачка бумажных салфеток. Раст выудил пару штук, с сухим шорохом расправил их и принялся медленно, методично вытирать пальцы и ладонь, глядя куда-то в стену перед собой. Его лицо снова приобретало тот самый сухой, отрешенный вид, словно прямо сейчас они не ломали жизни друг друга на этом драном диване. Марти остался лежать, уставившись в потолок, на котором дрожали тени от лампы. Рубашка была разорвана на груди, ширинка расстегнута, а между ног медленно остывала липкая влага. Марти тяжело сел на диване, едва не проломив старые пружины, и принялся дрожащими пальцами застегивать уцелевшие пуговицы на рубашке. Ткань поддавалась неохотно, ладони все еще ходили ходуном. Кое-как заправив подол в брюки, он затянул ремень, стараясь вернуть себе хотя бы подобие прежнего, рабочего вида. И тут его взгляд упал на ширинку Раста. Всё было аккуратно застегнуто, ремень на месте. Тот сидел рядом, абсолютно спокойный, и просто комкал в кулаке грязные салфетки. Он ублажил его, выжал до капли, а сам даже не расстегнул брюк. Внутри у Марти от этой мысли что-то кольнуло. С какого хрена он вообще об этом думает? Ему радоваться надо, что всё закончилось, хватать пиджак и бежать к машине. Но язык, подпитанный упрямством, сработал быстрее. — А что на счет тебя? — буркнул Марти, уставившись на столик перед ними. Голос прозвучал хрипло, с какой-то дурацкой, неуместной обидой. Раст медленно повернул голову. На его лице промелькнула едва заметная, жесткая ухмылка — та самая, от которой ему всегда хотелось пробить тому челюсть. Он бросил скомканный бумажный комок прямо в кучу газет. — Если ты так сильно хочешь, мы можем прямо сейчас потрахаться по-взрослому, — сухо, без единой эмоции выдал Раст, глядя ему прямо в глаза. — Только не уверен, что твоя гордость это переживет. Марти аж перекосило. Лицо мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом. — Да пошел ты, — процедил он, резко отворачиваясь. — Ублюдок. Господи, во что я ввязался? Марти на неслушающихся ногах поднялся с дивана, едва не задев столик, и посмотрел на свои наручные часы. Стрелки неумолимо подползали к двенадцати ночи. Полночь. Домой ехать... Да один только вид парадной двери собственного дома сейчас вызывал у него тошноту. Там Мэгги с её безмолвным, душащим осуждением, там дочь, которая, скорее всего, заперлась в комнате и ненавидит его всеми фибрами души. Возвращаться в этот ад прямо сейчас, с раскалывающейся головой и стыдом, было выше его сил. Раст, не поднимаясь с дивана, откинулся на спинку и устало прикрыл глаза. — Можешь остаться, — негромко сказал он в потолок. — На матрас ложись. А завтра с утра сразу в участок. Марти замер посреди заваленной хламом комнаты. Посмотрел на голый матрас в углу, потом на темное окно. Меньше всего на свете он хотел оставаться в этой конуре с человеком, который только что довел его до оргазма пальцами. Но перспектива семейной казни пугала еще сильнее. — Хрен с ним, — глухо отозвался Марти, снимая туфли и бросая их у дивана. — Спать хочу.
