Необъяснимая тяга

— Вы два сапога пара, уяснили? Два ленивых, высокомерных ублюдка, которые возомнили себя богами сыска! — капитан орал так, что на его шее вздулись багровые вены, а со стола от вибрации едва не падали папки. Он со всего размаху грохнул ладонью по стопке рапортов. — Пока все пашут на износ, вы где-то шляетесь сутками! Где результаты? Где хоть одна нормальная зацепка, кроме кучи разбитых лабораторий и сорванных операций? Марти стоял, уставившись в стену над головой начальства, и изо всех сил сжимал челюсти, а воротник свежей рубашки неприятно тер свежую корку на шее. Рядом, словно каменное изваяние, застыл Раст. Он даже не моргал и на его лице не дрогнул ни один мускул. Эта его абсолютная невозмутимость сейчас бесила. — Всё, с меня хватит, — капитан тяжело сел в кресло и махнул рукой в сторону двери, даже не глядя на них. — Вы отстранены. Оба. Сдайте материалы по делу Лоры Дэнон дежурному. Патрулируйте улицы, пишите отчеты по кражам со взломом, мне плевать. К убийствам вы больше не прикоснетесь. Вон из кабинета. Когда они вышли в общий зал, там воцарилась мертвая тишина. Десятки глаз уставились на них. Патрульные у кофейного автомата неприкрыто ухмылялись, а парочка оперативников из наркоконтроля шумно перешептывались, переводя взгляд на рожу Марти. Это было унизительно. Настоящий позор на глазах у всего управления. Марти чувствовал, как внутри закипает ярость. В голове настойчиво билась одна и та же мысль: с тех самых пор, как этот ненормальный появился в его жизни, всё покатилось в какое-то беспросветное дерьмо. Семья и работа — всё. Из-за их дурацкой и больной связи. Они пересекли участок под чужие смешки и толкнули тяжелую стеклянную дверь. Ни один из них не повернул головы в сторону другого. Они молча разошлись к своим машинам, так и не обменявшись ни единым словом. По крайней мере, значки остались при них — и это было единственным, что удерживало Марти от того, чтобы прямо сейчас не наброситься на него с кулаками прямо на парковке. Марти сел за руль, бросил фуражку на соседнее сиденье и несколько секунд просто смотрел на зажигание. Пальцы слегка дрожали, когда он доставал мобильный. Он набрал домашний. Гудки тянулись долго, заставляя Марти нервно побарабанить пальцами по рулю, пока на том конце наконец не щелкнуло. — Да? — голос Мэгги провучал сухо, без привычных интонаций. На заднем плане было подозрительно тихо. Марти сглотнул, постаравшись, чтобы его собственный голос звучал как можно мягче. — Привет. Слушай... нас сегодня пораньше отпустили. Я подумал, может, поужинаем сегодня все вместе? Закажем из того китайского ресторанчика на углу, который Одри любит. Побудем семьей. Что думаешь? В трубке повисла короткая пауза. Марти почти физически почувствовал, как на другом конце провода Мэгги взвешивает каждое его слово, прикидывая степень его паршивой лжи. — Хорошо, — наконец ответила она. Голос оставался ровным, пугающе спокойным. — Мы будем ждать. Раздались короткие гудки. Она даже не дождалась его «скоро буду», просто нажала отбой. Что-то в её тоне не было обычной обидой. От этого короткого разговора по спине пробежал неприятный холодок, будто Марти упустил какую-то важную деталь, которую уже поздно было исправлять. Он повернул ключ, мотор глухо зарычал. Переключив передачу, резко вырулил с парковки управления и нажал на газ.

***

Дверь в дом была не заперта. Марти прошел через гостиную, заглянул на кухню — на плите ничего не стояло, а в раковине лежала утренняя посуда. Тихо, как в склепе. Он поднялся по деревянной лестнице, которая под его весом предательски заскрипела, и толкнул приоткрытую дверь спальни. Мэгги стояла у зеркала. Она уже сменила домашний халат на строгое темно-синее платье, в котором обычно ходила в церковь или на званые обеды, и сейчас застегивала на запястье тонкий серебряный браслет. Рядом на кровати лежал ее плащ и небольшая дорожная сумка. Марти замер на пороге, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия. — Ты куда-то собираешься? — Марти сделал шаг в комнату, пытаясь поймать ее взгляд в отражении зеркала. Мэгги даже не повернулась. Она защелкнула замок браслета, поправила воротник платья и потянулась к сумке. Ее движения были быстрыми, выверенными, словно она долго репетировала этот уход. — Я еду к маме, — коротко бросила она, перекидывая ремень сумки через плечо. — Ей нужна помощь с документами на дом. — Погоди, но как же ужин? — Марти развел руками, чувствуя себя полным дураком в этой пустой комнате. — Я ведь специально отпросился, приехал пораньше, чтобы побыть с вами. А где девочки? Мэгги наконец повернулась к нему. В ее глазах не было ни злости, ни слез — только какой-то холод, от которой ему стало не по себе. — Одри снова нет дома. Она ушла еще в три часа, сказала, что будет у подруги, и до сих пор не берет трубку, — Мэгги сделала шаг к выходу, аккуратно обходя его по дуге. — Так что если хочешь семейный ужин — готовь его сам. Продукты в холодильнике. Она попыталась пройти мимо него в коридор, но Марти выбросил руку вперед и перехватил ее за локоть. Пальцы сжались на тонкой ткани платья чуть сильнее, чем нужно. — Да что с тобой происходит?! — в его голосе прорезались истеричные нотки. — Почему ты постоянно зла на меня? Что я опять сделал не так? Мэгги медленно опустила взгляд на его руку, сжимающую ее локоть, а затем снова посмотрела ему прямо в лицо. В этом взгляде было столько брезгливости, что Марти сам, неосознанно, разжал пальцы. Она не стала кричать или устраивать сцену. Просто поправила рукав, развернулась и пошла вниз по лестнице. Через полминуты внизу глухо хлопнула входная дверь. Марти остался стоять посреди спальни, глядя на пустую кровать.