Операция «Примирение»

Гостиная Слизерина в тот вечер была тише обычного. Зелёный свет, проникающий сквозь окна на дне Чёрного озера, окрашивал стены в призрачные оттенки, создавая ощущение, что ты находишься под водой — спокойно, прохладно, отрезанно от мира. Кресла из тёмной кожи стояли полукругом у камина, где лениво потрескивал огонь, не давая тепла, а лишь создавая иллюзию уюта. Драко Малфой сидел в своём любимом кресле — с высокой спинкой, подальше от всех, чтобы никто не видел его лица. Он держал в руках книгу по зельеварению, но не читал. Взгляд его был устремлён в одну точку на противоположной стене, где висел гобелен с изображением охоты на единорога. Пэнси Паркинсон уже пять минут сидела напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на него с терпением человека, который знает, что рано или поздно всё равно добьётся своего. — Ну, — сказала она наконец. — Что «ну»? — не поворачивая головы, отозвался Драко. — Ты смотришь на единорога уже десять минут. Единорог тебя чем-то обидел? — Он выглядит надменным, — ответил Драко с абсолютно серьёзным лицом. Блейз Забини, развалившийся в соседнем кресле с бокалом огневиски, громко фыркнул. — Единорог — это единственное существо, которое выглядит надменнее тебя, Драко. Возможно, именно поэтому ты с ним так хорошо ладишь. Он твой духовный брат. — Если ты не заткнёшься, я превращу твой бокал в жабу, — беззлобно ответил Драко. — Жабы полезнее, чем твоё молчание, — парировал Блейз. — Они хотя бы квакают. Теодор Нотт, сидящий на полу у камина с книгой «Трансфигурация для начинающих идиотов» (которую он так и не начал читать), поднял голову и усмехнулся. — Он влюбился, — объявил Тео с видом человека, который только что разгадал тайну Вселенной. Пэнси и Блейз синхронно повернулись к нему. — В кого? — спросил Блейз, приподняв бровь. — В единорога, — серьёзно ответил Тео. — Посмотри на его лицо. Оно мечтательное. — Моё лицо не мечтательное! — рявкнул Драко, наконец отрывая взгляд от гобелена. — У меня от природы такое выражение лица! Оно аристократичное! — Ага, — кивнул Тео, притворно задумавшись. — Аристократичная мечтательность. Драко запустил в него подушкой. Тео ловко уклонился, и подушка приземлилась на Пэнси, которая спокойно переложила её на пол, даже не моргнув. — Прекратите, — сказала она так, будто разнимала детей. — Драко, если ты не хочешь говорить о Грейнджер, так и скажи. — Я не хочу говорить о Грейнджер! — выпалил Драко слишком быстро и слишком громко. Повисла пауза. Блейз сделал глоток огневиски и с наслаждением произнёс: — И тем не менее, ты произнёс её имя. — Потому что ты меня спровоцировал! — Я даже не открывал рта. Драко открыл рот, чтобы возразить, но понял, что Блейз прав. Заткнулся. И снова уставился на гобелен. Пэнси вздохнула и откинулась на спинку кресла. — Драко, милый, — сказала она мягче, чем обычно, — я твоя лучшая подруга. Я знаю тебя с детства. И я вижу, что сегодня на зельях произошло что-то... странное. — Ничего странного не произошло, — буркнул Драко. — Мы сварили зелье. Оно не взорвалось. Она не убила меня. Я не убил её. Всё прошло нормально. — Именно это и странно, — сказала Пэнси. — Ты сидел с ней за одним котлом целый час. В полной тишине. И даже не попытался подколоть её. — Я подкалывал, — сказал Драко, но без прежней уверенности. — Просто не очень громко. — Ты подавал ей ингредиенты, — добавил Блейз с лёгкой насмешкой. — Ты. Малфой. Который не подаёт никому ничего, кроме своей палочки, чтобы сделать пафосный жест. — Это была стратегия, — нашёлся Драко. — Если бы я не дал ей ингредиенты, она бы начала кричать. Мне нужен был покой. — И ты нашёл покой, — усмехнулся Блейз. — Рядом с Грейнджер. Идеальный план. — Заткнись, Забини. — Я молчу. — Блейз поднял руки в притворной капитуляции. — Но я всё запоминаю. Тео хихикнул в книгу и поднял голову. — Я тоже запоминаю, — сказал он. — И я записываю. — Он достал из кармана маггловский телефон и помахал им в воздухе. — У меня есть видео, где ты протягиваешь ей склянку. И у тебя было такое лицо... Такое довольное. — Это был недовольное лицо! — рявкнул Драко. — Я был недоволен тем, что мне пришлось работать с ней! — Тогда почему ты улыбался? — спросил Тео с искренним любопытством. Драко замер. Он перевёл взгляд с Тео на Пэнси, потом на Блейза, который с непроницаемым лицом смотрел на него. — Я не улыбался. — Улыбался, — хором ответили все трое. Драко открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. — Это... это был нервный тик, — сказал он наконец. Блейз фыркнул и отхлебнул огневиски, стараясь не рассмеяться вслух. Пэнси покачала головой с выражением бесконечной усталости. Тео уже записывал что-то в телефоне, бормоча под нос: «Драко Малфой признался, что у него нервный тик рядом с Гермионой Грейнджер... Золото... чистое золото...» — Я не признавался, — устало сказал Драко. — Ты сказал это вслух, — напомнил Блейз. — Это признание. Драко закрыл лицо руками. — Я вас ненавижу, — сказал он. — Ты нас любишь, — ответила Пэнси. — Ты всегда нас любишь, даже когда врёшь. Она посмотрела на него уже с меньшей насмешкой и тихо добавила: — Драко, я серьёзно. Что произошло на зельях? Почему ты не спорил? Драко молчал долго. Потом убрал руки от лица и посмотрел на огонь. — Не знаю, — сказал он, и в голосе его было что-то новое. Что-то искреннее. — Она смотрела на меня не так, как раньше. — А как? — спросил Тео, откладывая телефон в сторону. Драко пожал плечами. — Ну... она смотрела на меня. Не с ненавистью. Просто... смотрела. Как на человека. В гостиной повисла тишина. Блейз перестал пить. Пэнси замерла. Тео перестал записывать. — И это... это было странно, — продолжил Драко. — Я не знал, что делать. Поэтому я просто молчал. Пэнси смотрела на него долго, очень долго. — Драко, — сказала она наконец, — у тебя проблемы. — Знаю, — ответил он, и в его голосе не было злости. Только усталость и недоумение. --- Тем временем в гостиной Гриффиндора было гораздо шумнее. Красные и золотые оттенки сияли в свете камина, и на диванах, развалившись в самых нелепых позах, сидели Гарри, Рон и Джинни. Гермиона стояла у окна и смотрела на закат. Она уже пятнадцать минут не говорила ни слова, и это настораживало Гарри сильнее, чем если бы она кричала. — Гермиона, — сказал Гарри осторожно, — ты в порядке? — В полном, — ответила она слишком быстро. Гарри переглянулся с Джинни. Джинни кивнула и встала. — Так, — сказала она, подходя к подруге, — ну-ка рассказывай. Что случилось на зельях? — Ничего не случилось, — ответила Гермиона, не оборачиваясь. — Мы сварили зелье. Я получила «Выше ожидаемого». Малфой получил «Выше ожидаемого». Всё. — Это и есть странно, — заметил Гарри. — Обычно вы взрываете котёл или кричите друг на друга. А тут — всё мирно. Рон, который жевал шоколадную лягушку, громко прожевал и вставил: — Может, он болен? — Рон, — сказал Гарри, — Малфой не болен. Просто он вёл себя нормально. — Вот именно, — согласилась Гермиона, резко оборачиваясь. — Нормально. Слишком нормально. Это подозрительно. — Что именно подозрительно? — спросила Джинни. Гермиона замолчала. Она смотрела на камин, где танцевал огонь, и пыталась подобрать слова. — Он подавал мне ингредиенты, — сказала она наконец. — Просто так. Без сарказма. Без оскорблений. Он дал мне склянку с корнем мандрагоры и сказал: «Держи, ты лучше знаешь». Представляете? Он сказал, что я лучше знаю. Рон поперхнулся шоколадной лягушкой. — Он так сказал? — спросил он, вытирая губы. — Малфой признал, что ты в чём-то лучше? — Он признал, что я лучше разбираюсь в мандрагоре, — поправила Гермиона. — Это не то же самое. — Это то же самое, — сказал Гарри. — Он никогда не признаёт, что кто-то лучше него. Ни в чём. — Вот именно, — повторила Гермиона с нарастающим раздражением. — Он вёл себя неправильно. Я не знаю, что это было — заговор или он просто решил меня разыграть, но это... это сбивает с толку. — А ты не думала, что он просто решил вести себя вежливо? — спросила Джинни осторожно. Гермиона посмотрела на неё с выражением человека, которому только что предложили поверить в то, что луна сделана из зелёного сыра. — Малфой? Вежливо? Со мной? — Ну, война закончилась, — пожала плечами Джинни. — Может, он решил начать новую жизнь? — Он не может просто так взять и начать новую жизнь, — возразила Гермиона. — Это Драко Малфой. Он не меняется. Он... — она запнулась, пытаясь подобрать слово, — он всегда будет Малфоем. Надменным, высокомерным, невыносимым. — Но ты только что сказала, что он был нормальным, — заметил Гарри. Гермиона замолчала. Она явно боролась сама с собой. — Он был нормальным, — повторила она тихо. — И это меня бесит. Рон удивлённо поднял брови. — Ты злишься, что он вёл себя хорошо? — Я злюсь, что я не знаю, что это значит! — выпалила Гермиона. — Мне нужна предсказуемость! Я знаю, что делать, когда он оскорбляет меня. Я знаю, что делать, когда он кричит. Но когда он... когда он протягивает мне склянку и смотрит на меня так... Она оборвала себя, поняв, что сказала лишнее. — Как так? — спросила Джинни с лёгкой улыбкой. Гермиона покраснела. — Никак. Забудьте. Я просто устала. Она села на диван, взяла первую попавшуюся книгу и открыла её на середине. Гарри заметил, что книга перевёрнута вверх ногами, но решил ничего не говорить. Рон доел шоколадную лягушку и задумчиво произнёс: — Малфой ведёт себя странно, Гермиона злится, что он ведёт себя странно... Может, вам просто надо поговорить? — С кем? — резко спросила Гермиона. — С Малфоем? — Ну да. По-человечески. Без криков. Гермиона посмотрела на Рона с искренним изумлением. — Ты предлагаешь мне поговорить с Драко Малфоем? Как с нормальным человеком? — А почему нет? — пожал плечами Рон. — Ты говоришь с Пэнси, когда она в настроении. Ты говоришь с Блейзом. Почему с ним нельзя? — Потому что он... — Гермиона запнулась. — Он кто? — спросила Джинни. Гермиона посмотрела на неё, потом на Гарри, потом на огонь. И тихо сказала: — Он единственный, кто всегда был против меня. Всегда. С первого дня. И я привыкла к этому. А теперь он... не против. В комнате повисла тишина. Джинни подошла к Гермионе и села рядом. — Гермиона, — сказала она мягко, — а что, если он тоже привык быть против тебя? И теперь не знает, что делать? Гермиона медленно перевела на неё взгляд. — Ты думаешь, он... — Я ничего не думаю, — сказала Джинни. — Я просто говорю, что люди меняются. Даже Малфои. Гермиона долго молчала. Потом закрыла книгу и положила её на колени. — Я не знаю, что с этим делать, — призналась она. — Ты можешь просто попробовать быть с ним вежливой, — сказал Гарри. — Просто раз — и посмотреть, что будет. — А если он снова оскорбит меня? — Тогда мы его убьём, — сказал Рон с улыбкой. — Но сначала ты попробуешь. Гермиона улыбнулась. Впервые за весь вечер. — Ладно, — сказала она. — Я попробую. --- В гостиной Слизерина, за несколько миль от Гриффиндорской башни, Драко Малфой сидел в том же кресле и смотрел на тот же гобелен. — Драко, — сказала Пэнси, — хватит пялиться на единорога. Скажи, что ты будешь делать на следующем занятии. Драко повернулся к ней. — Я буду сидеть с ней за одним столом и варить зелье. — И всё? — И всё. Пэнси обменялась взглядом с Блейзом. — Ты не будешь с ней спорить? — Не знаю, — ответил Драко. — Может, не буду. Тео хмыкнул и записал в телефоне. — Ты меняешься, Драко, — сказал он. — Нет, — ответил Драко. — Меняешься, — повторил Блейз. — Нет, — упрямо повторил Драко. — Спорим, ты будешь с ней вежлив и на следующем занятии? — спросил Тео. — Я не буду с ней вежлив. — Ты уже был вежлив сегодня. — Это была случайность. — Случайность не может длиться час. Драко замолчал. Он снова посмотрел на гобелен, на единорога, который, казалось, насмехался над ним. — Я не знаю, что со мной происходит, — сказал он тихо. Пэнси услышала. — О, милый, — сказала она с мягкой иронией, — это называется "начало". И это только хуже. Драко посмотрел на неё. — Что ты имеешь в виду? Пэнси улыбнулась. — Ты узнаешь, — сказала она. — Очень скоро. Драко не понял, но спросить не решился. Он только отвернулся к огню и долго сидел, глядя на танцующие языки пламени, думая о карих глазах, которые впервые посмотрели на него без ненависти.