Операция «Примирение»

Следующее занятие по зельеварению началось так же, как и предыдущее: Снейп стоял у кафедры, сверлил учеников взглядом, а в воздухе витал запах высушенных трав и многовековой сырости. Но в этот раз в подземелье витало ещё кое-что: напряжение. Оно было почти осязаемым, словно кто-то натянул невидимую струну между столом Драко Малфоя и местом, где сидела Гермиона Грейнджер. Гермиона пришла раньше всех. Она села за стол, разложила пергаменты, учебники и перья с такой тщательностью, будто готовилась к битве. Гарри, сидевший за соседним столом, заметил, что она дважды проверила, правильно ли лежит её палочка, и трижды перечитала рецепт, который знала наизусть. — Она нервничает, — шепнул он Рону. — Она всегда нервничает перед зельями, — ответил Рон, жуя лакричную палочку, которую тайком пронёс в кармане. — Нет, — сказала Джинни, сидевшая с другой стороны. — Она нервничает перед Малфоем. Это другое. Рон хотел возразить, но тут в подземелье вошёл Драко. Он был таким же, как всегда: идеально причёсанные волосы, безупречная мантия, высоко поднятая голова. Но он двигался чуть медленнее, чем обычно, словно раздумывая, стоит ли идти вперёд или лучше развернуться и уйти. Рядом с ним шли Блейз и Тео — Блейз с неизменным саркастичным выражением лица, Тео с телефоном в руке, готовый запечатлеть любой интересный момент. Драко подошёл к своему столу. Гермиона подняла глаза. Они посмотрели друг на друга. Тишина длилась ровно три секунды. Потом Драко молча сел. Гермиона молча отодвинула ему часть стола, освобождая место для его ингредиентов. Блейз приподнял бровь. Тео нажал кнопку записи. — Они не кричат, — шепнул Тео Блейзу. — Я вижу, — ответил Блейз. — Это пугает. Первую половину урока они работали в полном молчании. Драко резал корни, Гермиона измельчала листья. Они передавали друг другу склянки без слов, лишь короткими жестами, и каждый раз, когда их пальцы почти соприкасались, они оба отводили руки чуть быстрее, чем нужно. Гарри смотрел на это и чувствовал себя так, будто наблюдает за дуэлью, где никто не стреляет. — Они общаются, — сказал он удивлённо. — Без криков. — Это не общение, — ответила Джинни. — Это перемирие. И оно продлится недолго. Она оказалась права. Всё пошло не так, когда Гермиона, проверяя консистенцию зелья, случайно задела локтем склянку с эссенцией гиппогрифа. Склянка пошатнулась, начала падать, и в следующую секунду Драко, не думая, протянул руку и поймал её за мгновение до того, как она разбилась о стол. Он поймал её. И его пальцы на секунду накрыли её пальцы. Гермиона замерла. Драко замер. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то, что нельзя было описать словами. Что-то новое, опасное, непонятное. А потом Драко отдёрнул руку и сказал: — Будь осторожнее, Грейнджер. Это дорогой ингредиент. Не все могут позволить себе его заменить. Он сказал это обычным голосом. Без насмешки. Без злости. Но Гермиона услышала в этом нечто другое. — Ты считаешь, что я не могу себе этого позволить? — спросила она тихо. Драко нахмурился. — Я не говорил этого. Я сказал, что ингредиент дорогой. — Ты намекнул, что я из тех, кто не знает цену вещам. — Я не намекал, Грейнджер. Я просто сказал, чтобы ты была аккуратнее. — Ты всегда так говоришь. Ты всегда пытаешься унизить меня. Драко посмотрел на неё с искренним недоумением. — Я не пытаюсь унизить тебя. Я пытаюсь быть вежливым. — Вежливым?! — переспросила Гермиона, и её голос начал повышаться. — Ты не умеешь быть вежливым, Малфой! Ты умеешь только оскорблять, притворяясь, что говоришь комплименты! — Я не притворялся, — сказал Драко, и в его голосе мелькнула тень раздражения. — Я действительно не хотел, чтобы ты разбила склянку. Но если ты хочешь видеть во мне врага, Грейнджер, я не буду тебя переубеждать. — Ах, вот как? Теперь я виновата в том, что ты — невыносимый хам? — Я не хам! — рявкнул Драко, теряя терпение. — Я пытался быть нормальным, но ты... ты никогда не даёшь мне шанса! — Шанса?! — Гермиона почти кричала. — Какой шанс тебе нужен, Малфой? Шанс снова оскорбить меня? Шанс напомнить, что я — грязнокровка, которая никогда не будет достаточно хороша для такого чистокровного аристократа, как ты?! Слова повисли в воздухе, как лезвия. Драко побледнел. Его глаза расширились. — Я не говорил этого, — сказал он тихо. — Я никогда больше не говорил этого. — Ты думаешь об этом, — ответила Гермиона, и её голос дрожал. — Ты всегда думаешь об этом. Ты просто научился скрывать это. Она встала из-за стола, схватила свою сумку и направилась к выходу. — Грейнджер, — сказал Драко, и в его голосе было что-то новое. Что-то похожее на отчаяние. — Постой. Но она не обернулась. Она вышла из подземелья, не оглядываясь, и дверь за ней захлопнулась с глухим стуком. В подземелье повисла звенящая тишина. Снейп, который наблюдал за этой сценой с кафедры с выражением человека, которому только что подарили лучший подарок в жизни, медленно повернулся к классу. — Малфой, — сказал он ледяным тоном, — ты только что потерял для Гриффиндора пятьдесят баллов. За то, что довёл лучшую ученицу до истерики. — Я не доводил её, профессор, — начал Драко, но Снейп поднял руку. — Молчать. Грейнджер ушла. Ты остался. Следовательно, виноват ты. Драко сжал зубы, но промолчал. Он смотрел на дверь, за которой исчезла Гермиона, и в его глазах было что-то, что Блейз и Тео не видели в нём никогда. Он выглядел потерянным. --- После урока Драко вышел из подземелья последним. Блейз и Тео ждали его в коридоре. Пэнси стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, и на её лице не было ни тени насмешки. Только беспокойство. — Драко, — сказала она, когда он подошёл, — что это было? — Я не знаю, — честно ответил он. — Я просто... я пытался быть вежливым. А она услышала что-то другое. — Ты сказал, что ингредиент дорогой, — напомнил Блейз. — Она решила, что ты имел в виду её. — Я не имел в виду её! — Она не знает этого, — сказал Тео тихо. — Она думает, что ты всё ещё её ненавидишь. Драко остановился. Он повернулся к друзьям, и его лицо было бледным. — Я не ненавижу её, — сказал он. — Я никогда не ненавидел её. Я просто... я не знал, как по-другому. Пэнси подошла к нему и взяла его за руку. — Знаю, — сказала она. — Но она не знает. Драко смотрел на неё долго, потом покачал головой и пошёл вперёд, оставляя их позади. — Я всё испортил, — сказал он тихо. Блейз посмотрел на Пэнси. — У нас проблемы, — сказал он. — Большие проблемы, — ответила Пэнси. --- В гостиной Гриффиндора было тихо. Слишком тихо для вечера, когда обычно все обсуждали уроки или смеялись над шутками Рона. Но Рон не шутил. Он сидел на диване и смотрел на Гермиону, которая стояла у окна и смотрела в никуда. Она не плакала. Она вообще никак не реагировала. И это было хуже всего. — Гермиона, — сказал Гарри осторожно, — может, ты хочешь поговорить? — Нет, — ответила она. — Мы всё слышали, — сказала Джинни. — Это... это было ужасно. Но, может быть, он не имел в виду то, что ты услышала? Гермиона медленно обернулась. — Он назвал меня грязнокровкой, — сказала она. — Я знаю, он не сказал этого вслух. Но он думал об этом. Я видела это в его глазах. — Ты уверена? — спросил Гарри. Гермиона посмотрела на него, и в её глазах была такая боль, что Гарри захотелось отвести взгляд. — Он всегда так смотрит на меня, — ответила она. — Сначала он ведёт себя нормально, а потом я вижу в его глазах это. Презрение. Он не изменится. Никогда. — Но он пытался, — тихо сказал Рон. Гермиона перевела взгляд на него. — Ты защищаешь его? — Я не защищаю его, — ответил Рон. — Я просто говорю, что он пытался быть нормальным. А ты сразу увидела в этом что-то плохое. — Потому что он всегда делает что-то плохое! — Может, не всегда. Гермиона замолчала. Она смотрела на Рона, и в её глазах было удивление. — Ты серьёзно? Рон пожал плечами. — Я не говорю, что он хороший. Я говорю, что, может быть, ты хотела увидеть в нём плохое. Потому что это легче. В комнате повисла тишина. Гермиона медленно села на диван, и в этот момент она выглядела уставшей. Как будто несла на своих плечах тяжесть, которую никто не видел. — Может быть, — сказала она тихо. — Но это не значит, что я не права. Гарри подошёл к ней и сел рядом. — Гермиона, мы не говорим, что ты неправа. Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива. А ты не выглядишь счастливой. — Я не знаю, как быть счастливой, когда он рядом, — ответила она. — И я не знаю, как быть счастливой, когда его нет. Она посмотрела на огонь и замолчала. --- Тем временем в гостиной Слизерина Пэнси, Блейз и Тео сидели в креслах и смотрели на Драко, который стоял у окна и смотрел на воду Чёрного озера. — Нам нужен новый план, — сказал Блейз. — Какой? — спросила Пэнси. — Мы уже посадили их вместе. Это провалилось. — Может, нужно что-то более... неожиданное? — предложил Тео. — Что именно? Тео задумался. — Не знаю. Может, устроить так, чтобы они случайно оказались вдвоём. В библиотеке. Ночью. Когда никто не смотрит. — Это звучит как начало плохого романа, — сказал Блейз. — Это звучит как начало гениального плана, — возразил Тео. Пэнси покачала головой. — Нам нужно что-то, что заставит их увидеть друг в друге что-то хорошее. Не просто сидеть рядом и молчать. Что-то... что покажет их с другой стороны. Блейз посмотрел на неё. — Например? Пэнси посмотрела на Драко, который всё ещё стоял у окна, и её лицо стало задумчивым. — Я не знаю, — сказала она. — Но мы что-нибудь придумаем. Драко услышал их разговор и медленно повернулся. — Вы снова за своё? — спросил он. — Мы за мир во всём мире, — ответил Тео. — Я не хочу мира. — Врёшь, — сказала Пэнси. — Ты хочешь мира. Ты хочешь мира с ней. Ты просто не знаешь, как его получить. Драко смотрел на неё долго. Потом отвернулся. — Даже если я хочу, — сказал он тихо, — она не захочет. И в этом голосе было столько боли, что Пэнси почувствовала, как у неё сжимается сердце. — Мы что-нибудь придумаем, — повторила она.