Break

      — Ну что, в этот раз мы наконец отдыхаем? — голос Помни прозвучал в тишине.       Мягкие травянистые луга приняли пёструю цирковую братию. Заняться здесь было решительно нечем (разве что глазеть на усыпанное звёздами небо, раскинувшееся над головой). Облака, звёзды и луна плыли неспешно, словно нехотя. Это успокаивало. Иного слова и не подобрать.       По крайней мере, по сравнению с безумным цирком, где всё кричало неоновой яркостью. Здесь не бушевали краски, не раздавался надрывный голос Кейна, в очередной раз расписывающий приключение, которое он состряпал на досуге. В последнее время Кейн швырял группу из одной передряги в другую. Каждое приключение непременно оказывалось связано с ужасами. Охота на призраков, погони, где ты сам дичь. Во всех них неизменно присутствовал какой-нибудь элемент страха. И для Помни это было хуже некуда. Мало того, она не раз говорила Кейну, что терпеть не может хоррор. Но он словно вырезал из памяти все её жалобы. В последнее время до него было не достучаться, хоть об стенку бей.       Мирных приключений не случалось с самого забега с ящиком для предложений (да и тогда царил полный хаос!). Похоже, сейчас Кейн просто перелицевал прошлое приключение с наблюдением за звёздами, но Помни была только рада. Пока что вокруг — лишь они и безмолвная ночная природа.       Звёзды мерцали — яркие, искрящиеся. Конечно, ни капли не похожие на настоящие: их запросто можно было сравнить с рисунком ребёнка. И всё же, если вглядываться в них достаточно долго, в душе разливалось странное тепло. Возможно, дело было в том, что после череды кошмарных приключений они научились ценить спокойные мгновения.       Джекс и Помни лежали рядом, устремив взгляды в небо. Поодаль Гэнгл и Зубл устроили пикник, притащив всю съестную цифровую снедь, какую смогли донести, — пусть они и не чувствовали вкуса. Рагата и Кингер тем временем ловили светлячков, складывая их в банку.       Помни приподнялась на локтях и оглядела остальных. На её лице невольно появилась улыбка — видеть их всех хотя бы в относительно хорошем настроении было приятно.       — Похоже, остальные развлекаются, — сказала Помни и снова откинулась на траву.       — Ты серьёзно? Это же скукотища! — воскликнул Джекс, приложив ладонь ко лбу.       Зубл и Гэнгл услышали его жалобу. Зубл скрестили руки на груди и обернулись:       — Заткнись, Джекс. Всем нам нужен был отдых, и ты это знаешь.       Джекс фыркнул, сел и повернулся к Зубл. Выражение его лица подсказывало, что он вот-вот отпустит какую-нибудь едкую шпильку, но вместо этого он просто снова улёгся на спину и испустил долгий вздох.       Помни не могла не заметить, как необычно он себя вёл. Обычно он не упускал возможности оставить за собой последнее слово. Она покосилась на него, на мгновение задумалась и решилась заговорить:       — Да, я согласна с Зубл. Думаю, можно смело сказать, что всем нам был нужен отдых.       Джекс лишь рассмеялся:       — Отдых? Отдых от чего?       Помни нахмурилась:       — Отдых от Кейна, Джекс. То, что тебе нравятся его безумные страшные приключения, не значит, что они нравятся всем остальным. А я, между прочим, терпеть не могу ужастики. — При одной только мысли Помни передёрнуло.       — Аааа, ясно. Вы все просто трусишки! Могли бы сразу сказать, Пом-Пом, — хихикнул он, и по его лицу расплылась привычная широкая ухмылка.       — Как скажешь, Джекс... — простонала Помни. Очевидно, он просто хотел её выбесить, но она не собиралась доставлять ему такого удовольствия.       Какое-то время они сидели молча, слушая лишь голоса и шум, доносившиеся от остальных.       — Кингер, за тобой светлячок!       — А? Где?!       — Держи, можешь доесть мой бутерброд.       — Спасибо, Зубл!       Однако Помни всё не давала покоя мысль: почему Джекс вообще любит безумные приключения Кейна? Для неё они были чистым безумием. Кошмаром наяву. То, что кто-то находил в этом удовольствие, поражало её. Ей хотелось понять, как вообще можно получать от этого удовольствие. Вернее... ей хотелось понять Джекса чуточку лучше.       Почему — она и сама не знала, но хотела.       — Джекс?       — Ну что ещё, Пом-Пом?       Она медлила, но жажда ответа пересилила:       — Почему тебе вообще нравятся все эти безумные приключения Кейна?       Вопрос явно застал Джекса врасплох — казалось, он вовсе не ожидал услышать такое. Он заложил руки под голову, скрестил ноги и только после этого ответил:       — Потому что это весело.       — Так вот и всё? Потому что весело? — переспросила Помни. Честно говоря, она ожидала большего.       — Что, не нравится моё понятие веселья? — Джекс улыбнулся и повернулся к Помни, приподняв бровь.       Помни задумалась на мгновение, прежде чем ответить:       — Нет, конечно нет. Если честно, я тебя понимаю.       — Ты... понимаешь? — с недоумением переспросил Джекс.       — Ага. Я хочу сказать, у каждого свой подход к вещам. Вот сейчас, например, тебе, может, и невесело, а мне очень даже весело — просто сидеть здесь рядом с тобой.       Она наконец повернулась к Джексу, и взгляд её был твёрд и мягок одновременно. Улыбка тронула её губы.       Джекс тут же отвернулся. Его будто… ошарашило? Она явно смутила его своим ответом. Он покачал головой, и его уши склонились вперёд, словно пытаясь его спрятать.       — Это? Ты называешь это весельем? — спросил он, так и не поворачиваясь.       Она тихонько рассмеялась:       — Что, теперь тебе не нравится моё понятие веселья?       Пришлось признать, что она его уделала. Помни всегда находила способ приземлить Джекса. Будь то момент лёгкой перепалки или более серьёзного разговора — ей неизменно это удавалось. Это бесило. С другой стороны, это поддерживало разговор. Делало его даже немного интересным. Даже немного забавным. Ладно, может, оно его и не бесило до конца. Не то чтобы он в этом когда-нибудь признался. Нет уж.       — Ладно, подловила. Ты победила. Довольна?       Помни снова не удержалась от смеха. Он был как ребёнок, у которого отобрали леденец.       — Я и не пыталась победить. Я просто... говорила правду. Мне правда весело, даже если для тебя это кажется невозможным.       Правду.       Он повернул лицо к небу, руки покоились на траве. Джекс задумался о том, когда он в последний раз был по-настоящему честен. И когда в последний раз откровенничал с кем-то. Для него это было невыносимо сентиментально. Просто лезешь в свои чувства без всякого толка, а потом чувствуешь себя дураком за то, что вообще ими поделился. Смысла в этом не было. И всё же рядом с Помни ему хотелось делиться всеми этими дурацкими сентиментальными гранями себя. Выставить напоказ уязвимую, хрупкую версию себя — на это нужно много смелости. Особенно для Джекса. Но он ничего не мог с собой поделать, когда она была рядом. Нет, дело было не в том, что он ничего не мог поделать. Он понимал: причина глубже. Если уж быть честным? Ему хотелось, чтобы она понимала его чуточку лучше. Почему — он и сам не знал, но хотел.       — Приключения Кейна помогают мне сбегать от реальности.       — А? Что ты имеешь в виду? — спросила Помни, повернувшись к нему.       — Ты раньше спросила, почему мне нравятся приключения Кейна... и... я не люблю думать о реальности. Легче бежать от неё, притворяться, что ничего этого не существует. Приключения помогают с этим.       Голос его дрогнул. Слова сорвались с языка раньше, чем он успел обдумать их.       — Постой... — Помни заговорила, не дав ему продолжить. — Кажется, я понимаю. Приключения Кейна — это твоя версия отдыха. Его приключения — сплошной бред и безумие, они нарочито нереалистичны — идеально, если хочешь сбежать от действительности.       Он повернулся к Помни, брови сошлись на переносице. Она смотрела на звёзды, уделяя им куда больше внимания, чем раньше. Но он не возражал. Когда она не смотрела на него, было легче разглядывать её самому. Он улёгся щекой на траву, развернувшись к ней всем телом. Почему-то ему больше не хотелось прятаться. Впрочем, это не было неожиданностью. Помни всегда находила способ разрушить его стены, хотел он того или нет. Она будто видела его игру насквозь, и в итоге он начал сам тянуться к тому, чтобы перестать притворяться. Но он бы никогда этого не сделал. Не мог.       — Но как бы тебе ни хотелось бежать от всего, нельзя убегать вечно. Да, это кажется проще, но вечно избегать того, что по-настоящему существует... так нельзя.       Она повернулась к Джексу — и встретила его широко распахнутые глаза, устремлённые на неё. На этот раз он не отвернулся. Его уши подавались вперёд, почти касаясь её колпака. Она никогда не видела Джекса таким раскованным.       Он фыркнул, закатил глаза и издал тихий смех. Но в этот раз он звучал иначе — по-настоящему.       — Ты... ты такая глупая шутка, ты это знаешь? — запнувшись, выговорил Джекс.       — Мог бы и оскорбление получше придумать, — усмехнулась Помни.       — Отстань от меня, а?       Оба снова устремили взгляды к звёздам.       — Выходит, отдых всё-таки был нужен всем нам, да? — спросила она.       — Ага, — признал он.       Помни улыбнулась. Ей было приятно, что Джекс почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы рассказать ей, почему любит приключения Кейна. Слишком часто он прятался за шутками, делая вид, будто ничто не имеет значения. И хоть это была всего лишь мелочь, ей казалось, что это огромный шаг вперёд к тому, чтобы стать с Джексом ближе. Её неудержимо тянуло к этому замкнутому кролику.       Помни казалось, что она не чувствовала себя так спокойно с тех самых пор, как попала в цирк. Как ни странно, рядом с этим тупым шутником она чувствовала себя в безопасности.       Где-то в глубине души ей хотелось задать ему ещё больше вопросов. Их было так много: о жизни до цирка, о том, почему он всё время шутит, вместо того чтобы относиться к чему-то серьёзно. Но Помни знала — на сегодня она и так достаточно настойчиво лезла в душу. Как бы то ни было, она была рада, что Джекс хоть немного приоткрылся ей.

***

      Пока что они просто наслаждались этим маленьким мгновением, проведённым вдвоём под звёздами.       — А теперь подумай: как думаешь, Кейн дал нам это приключение, потому что у него на уме что-то покрупнее? — поинтересовался кролик.       — Чёрт, ты прав! Я и не думала об этом, — осознала Помни.       — Хе, готов поспорить, следующее будет намного хуже предыдущего, — поддразнил Джекс.       — Твою ж мать.