За закрытой дверью

Уилл открыл глаза, на улице кажется брезжил рассвет или закат, до конца было не ясно. Он поднялся, разминая затекшую спину. Подумал, что вероятно разбудит Ганнибала, если прямо сейчас вернётся в постель. То, что он уснул на диване вызвало в нем лёгкое чувство вины. Мужчина знал, как сильно его муж волнуется, когда они спят не вместе. Мягкий, туманный свет, просачивающийся сквозь шторы, не позволял понять, рассвело ли только что или сгущаются сумерки - приглушенные оттенки размывали границы дня и ночи. Он взглянул на дверь их спальни, внутри не было слышно никакого движения. Уилл остановился в дверях и застыл. Постель была заправленна, Ганнибала не было. Он бросил взгляд на настенные часы, три часа ночи. Профайлер развернулся, спускаясь к библиотеке. Та тоже была пуста, даже поленья в камине не тлели привычным теплом. Это значило одно, если Ганнибал ушел из дома, то сделал он это задолго до пробуждения Уилла. Дом казался каким-то неправильным. Не пустым - просто полым. Так поздно - или рано - во Флоренции было тихо, но не мертвая тишина. Были места, куда Ганнибал мог отправиться, когда был взволнован: его кабинет в университете искусств. Кофейня - где он предпочитал, иногда пить полуночный чай. Или еще хуже Габриэль. Уилл застыл посреди библиотеки. Ганнибал не стал бы, не так. Хотя возможно их диалог стал отправной точкой. Профайлер нервно крутил кольцо на пальце. Маятник старинных часов отстукивал пролетающие минуты. Уилл не шевелился, не мог, его разум лихорадочно работал, но тело оставалось неподвижным, словно он боялся, что любое действие подтвердит то, чего он уже опасался внутренне. И их вчерашний разговор - Il Mostro, о том, что Габриэль - убийца, укравший старую работу Ганнибала, - должно быть, послужил искрой. Неужели это подтолкнуло его к какой-то грани? Заставило того действовать импульсивно, вместо того чтобы, как обычно, методично планировать? Ганнибал не был безрассудным. Уилл, наконец, резко выдохнул через нос и потянулся за телефоном. Ему нужно было позвонить. Телефон выдавал лишь долгие гудки, неизбежно переходя на автоответчик. Профайлер выругался, направляясь в холл, руки нервно искали ключи от машины. Он и сам не знал куда поедет, но продолжил пытаться что-то предпринять. Наконец, находка звякнула в тишине дома. Он не знал, куда идти. Никаких зацепок. Никаких сообщений от Ганнибала с намеками. Уилл все ещё продолжал свои попытки прямо в тот момент, как в дверь постучали. Рука профайлера потянулась к дверной ручке. Та медленно повернулась, впуская дух флорентийской ночи, запах виноградников, свежесть близкой реки. Он застыл, вглядываясь в лицо на пороге. Мертвенная бледность в свете луны, заплаканные глаза, знакомый взгляд испуганных глаз. - Эбигейл - ошарашенно выдохнул Уилл, роняя на пол найденные ключи от машины. Ключи со стуком упали на пол, но он даже не услышал этого. Все его внимание переключилось на нее. Она была здесь. У их двери. Во Флоренции. Посреди ночи. У Уилла перехватило дыхание. Каждый мускул в его теле напрягся - не от страха перед Эбигейл, от шока и немедленного беспокойства. Прежде чем логика успела включиться, он инстинктивно шагнул вперед, протягивая руку, чтобы втянуть ее внутрь. Нужные слова никак не хотели находиться. Уилл множество раз думал, что мог бы сказать, если бы Эбигейл была жива, вышла вот так же из тьмы ночи. Но сейчас он даже отдаленно не мог подобрать слов. Руки Уилла замерли - неловко, слегка дрожа, - прежде чем он, наконец, крепко обнял Эбигейл. Только тишина. И сокрушительный груз всего, что не было сказано между ними. Как можно разговаривать с тем, кто должен был умереть. С тем, на чьих мысленных похоронах Уилл присутствовал в каждом сне. Кто-то, чье отсутствие образовало пустоту в его жизни, теперь стояла на пороге их дома, словно только что вернулась из самого ада. Девушку сотрясали рыдания. Она оседала в руках профайлера, мелко вздрагивая. Ее губы открываясь, силясь выдавить хоть что-то кроме отчаянных всхлипов. - Там мужчина, Беделия она ранена, серьезно ранена. И Ганнибал он, я не знаю, он ей поможет.. Кровь Уилла застыла в жилах. Беделия была ранена. Ганнибал - его муж, человек, который никогда не колебался в критической ситуации - был с ней, но не мог помочь? Его руки сжались вокруг Эбигейл еще на секунду, прежде чем он заставил себя отстраниться, нежно, но настойчиво сжав ее плечи. -Где? Это слово прозвучало резко, требуя немедленного ответа. Сейчас ни у кого из них не было права на колебания или панику. Девушка мотала головой. - Нет он сказал сидеть здесь, ждать его. Желудок Уилла сжался. Ганнибал велел ей ждать здесь. Это означало, что он отослал Эбигейл подальше от разворачивающейся сцены - вероятно, чтобы уберечь ее от опасности. Но это также означало, что она не знала, где они находятся и что именно произошло. Если Ганнибал еще не вернулся. Ничего хорошего из этого быть не могло. Он посмотрел мимо Эбигейл на пустую улицу - тихая флорентийская ночь не давала никаких подсказок. Ни сирен. Ни отдаленных криков. Только тишина. Мозг Уилла лихорадочно работал. Он взял девушку за плечи, усаживая ее на стойку кухни. Его руки потянулись к столешнице, длинный нож выскользнул с тихим скрежетом. - Ты не ранена? У Эбигейл перехватило дыхание, когда профайлер практически взвалил ее на кухонный стол - его движения были быстрыми, решительными, без колебаний. Уилл не угрожающе поднял нож - по крайней мере, не в сторону Эбигейл, - но держал как инструмент. Оружие, если понадобится. Теперь в его голосе не было паники. Он быстро осмотрел ее, ища пятна крови, хромоту, что-нибудь. Девушка казалась целой. Уилл в очередной раз всмотреться в лицо Эбигейл. - Сиди здесь, не выходи, что бы не произошло. Он поднялся, холодная сталь в его руках сверкнула, отбрасывая на пол блики приближающегося рассвета. Он был сосредоточен. Уилл остановился у двери прямо как в ту ночь в Вульфтрапе. Сердце билось ровно и гулко, не выдавая излишнее волнение. Профайлер отстраненно подумал, что это совсем не подходит на него прежнего. Нет сомнений или жуткого пробирающего страха. Время застыло, разрезаемое тихим пением рассветных птиц. Первые проблески окрасили небо в мягкие серые и бледно-золотые тона, хрупкий хор прорезал остатки ночи. Эбигейл молча наблюдала за ним, широко раскрыв глаза, в которых смешались доверие и страх. Внезапно по дому разнёсся треск развиваемого стекла. Выстрел прогремел по дому, как раскат грома, нарушив хрупкий мир рассвета. Пуля пролетела и врезалась в стену чуть правее живота профайлера. Девушка закричала в ужасе, смотря в проем разбитого окна. Уилл бросился к Эбигейл, инстинктивно дернул ее вперед - не думая, просто реагируя - и быстрым движением потащил к задней двери. Его ботинки стучали по кафельному полу, когда они бежали. Он двигался в черному ходу с невероятной скоростью. Рука девушки в его руке была холодной. Они выбежали в свежесть утра. Утренний воздух ударил в лицо им обоим, в саду по-прежнему было тихо. Но теперь их легкие горели от избытка адреналина. Уилл резко затормозил за каменным ящиком для цветов, тяжело дыша, все еще сжимая нож в руке так, что побелели костяшки пальцев. Камни подъездной дорожки скрипнули за ними, знакомый звук. Ганнибал вышел из машины, уверенно направляясь ко входной двери. - Ганнибал. - отчаянно крикнул Уилл, выбегая из своего укрытия. Его муж высокий и непоколебимый, такой красивый в свете занимающейся зари, застыл на пол пути. Прогремел второй выстрел - деревянная дверь разлетелась в щепки, когда пуля пробила ее насквозь. Профайлер бросился вперёд, надеясь, что ему удастся повались Ганнибала, прежде чем пуля навылет пройдет сквозь мужчину. Психиатр сначала даже не вздрогнул. Он даже не отреагировал на то, что Уилл выкрикнул его имя - все его внимание было сосредоточено на том, чтобы добраться до дома. Ганнибал понял за мгновение до столкновения. Он повернулся - как раз в тот момент, когда Уилл налетел на него - и они сильно столкнулись. Доктор отшатнулся, ударившись о дверцу машины, и из него со стоном вышибло весь воздух. Но он не упал. Сработали рефлексы; одна рука автоматически обхватила плечи Уилла, чтобы поддержать их обоих. Они осели на землю, целые. Воздух резонировал в их лёгких как единое целое. - Эбигейл, быстро в машину. - совершенно спокойно произнес Ганнибал, уже открывая пассажирскую дверь. С заднего сидения раздался протяжный стон. Уилл с ужасом заметил бледное лицо Беделии, лежащей на заднем сидении. Губы женщины растянулись в болезненной улыбке. - Доброе утро Уилл Бледная как смерть. Губы потрескались от боли, но она все еще выдавала ту самую холодную улыбку. Ее обычно безукоризненные светлые волосы были спутаны, одежда растрепана и, возможно, в пятнах крови. Стон, раздавшийся до этого, был слабым, едва слышным, но он подтвердил: она жива. Ганнибал не стал тратить время на объяснения. Он просто спокойно повторил, -Эбигейл, садись. Девушка без возражений протиснулась вперед, не задавая вопросов, и скользнула на водительское сиденье, в то время как Уилл уставился на Беделию через открытую заднюю дверь. Затем его взгляд метнулся к Ганнибалу, ища ответы в выражении лица своего мужа. Психиатр вынул ключи из кармана пиджака, который конечно был на нем. Он протянул их и вложил в руки Эбигейл. - Как договаривались, уезжайте туда, мы с Уиллом доберёмся позже, не звони и не пиши, за Беделию не переживай она сможет о себе позаботиться. Глаза девушки с застывшим в них ужасом метнулись к лицу Уилла. Прежде чем она приняла ключи из рук Ганнибала и с лёгким кивком захлопнула дверцу машины. Доктор вручил ключи без церемоний - его движения были четкими, как у военного. Дверца машины с глухим стуком захлопнулась, и Уилл увидел в окно, как Эбигейл крепко вцепилась в руль, пока Ганнибал давал последние указания, - Поезжай прямо туда. Без остановок. Затем она тронулась с места - шины захрустели по гравию, - когда над Флоренцией забрезжил рассвет. Между Уиллом и Ганнибалом воцарилось молчание. Они синхронно двинулись в тишине утра, разделяясь в разные стороны от дома. Две тени одной личности. Они бесшумно проникли в виллу с двух сторон, ступая по деревянному полу. Лучи солнца полосами отражались от полированного паркета, превращая пол в золотую сетку света и тени. Перемещение в абсолютной тишине. Единые. Они видели застывшую фигуру Габриэля в центре гостиной. Тот видимо менял магазин пистолета. Один из них входил из парадного холла. Другой проскользнул внутрь через боковую дверь рядом с кабинетом. Полы не скрипели под их осторожными шагами. Дыхание было не слишком громким. Там, в центре этой гротескной картины, стоял Габриэль. Повернувшись к ним спиной, он слегка склонился над своим пистолетом, извлекая пустой магазин и вставляя в гнездо новый. Ганнибал взглянул на Уилла без слов, указывая тому остаться на месте. Он приблизился к мужчине ровно в тот момент, когда он с глухим щелчком задвинул магазин. Дуло взметнулось и остановилось на докторе. - Где твой муж? Голос Габриэля был резким, даже агрессивным, когда он поднял пистолет и направил его прямо на Ганнибала. Дуло не дрогнуло. Без колебаний. Он не удивился, увидев Лектера, стоящего перед ним, как мстительный призрак. Тот стоял совершенно неподвижно с непроницаемым выражением лица. Глаза остановились на пальце Габриэля, лежащем на спусковом крючке. Но он не дрогнул. Не умолял. Тошнота подкатила к горлу Уилла. Пистолет на его муже был достаточно уверенным, чтобы он сомневался, что нападающий не выстрелит. Ганнибал лишь улыбнулся, склоняя голову, так будто услышал самую забавную шутку на свете. - Мне казалось тебе нужен я, а не он. Улыбка психиатра была холодной. От такой улыбки у людей кровь стыла в жилах. Уилл наблюдал за происходящим, застыв на месте, с колотящимся сердцем, но мгновенно понял: Ганнибал не испугался. Он еще даже не разозлился. Это была оценка и Габриэль не понимал, насколько сильно он просчитался. Пистолет в руке мужчины на секунду дрогнул. - Мне нужны оба, Уилл и Эбигейл. На секунду Грэм забыл как дышать, откуда этот человек знал их настоящие имена. Мужчина продолжил, его голос сбился на фальцет. - Я сразу узнал вас, как только увидел в опере. Я не мог упустит ни единой возможности умножить свое наследие. Маниакальный план использовать Уилла и Ганнибала - и даже Эбигейл - для создания чего-то чудовищного. Пистолет все еще дрожал в руке Габриэля, но теперь его голос стал выше от волнения, почти истеричным. Как будто этот момент был кульминацией всего, чего он ждал. Ганнибал и глазом не моргнул. Но внутри расчетливость сменилась холодной яростью. - Ты так хорошо ее прятал. Прекрасная девочка, она будет лучшей в моей коллекции. Уилл ,сам не осознавая этого, сжимал в руке, все ещё не выпущенный нож. Профайлер пригнулся и медленно, стараясь не шуметь принялся огибать дом, чтобы через кухню пробраться ко входу в зал. Так бы он оказался за спиной Габриэля. Ганнибал не сводил глаз с нападающего, не прерывая контакта, пока тот разглагольствовал о том, что Эбигейл - лучшая в его коллекции. Коллекционер. Именно таким Габриэль себя и видел. Не убийца, не преступник - художник, собирающий нечто драгоценное. Выражение лица Ганнибала не изменилось, он позволил мужчине говорить. Пусть тот монологует о наследии, красоте и любых извращенных фантазиях, которые его питают. Потому что каждая секунда этого отвлечения давала Уиллу время бесшумно передвигаться по вилле. Психиатр пока не начнет действовать. По крайней мере, пока его муж не займет позицию. Уилл приближался к спине Габриэля тихой поступью. Нож взмыл в воздух, за секунду до того как раздался выстрел. Сталь вошла в плечо, когда Ганнибал резко согнулся и бросился вперёд. Пуля вылетела из дула и со свистом влетела в бедро доктора. Тот затормозил лишь на секунду, готовясь сделать рывок. Габриэль взвыл, оборачиваясь к Уиллу, на удивление он все ещё крепко держал пистолет. В эту секунду Ганнибал бросился вперёд, намереваясь выбить пистолет из рук. Уилл потянулась, выдергивая нож. Мгновение растянулось - тонкое и острое, как бритва. Ганнибал, чьи сшитые на заказ брюки уже пропитались кровью из раны на бедре, пошевелился. Он сделал выпад - не для того, чтобы убить Габриэля немедленно, лишь чтобы обезоружить его. Уилл тоже не колебался. Когда Ганнибал приблизился, профайлер напрягся - нож все еще торчал из плеча Габриэля, он слегка повернул его, недостаточно глубоко, чтобы покалечить его полность, но боли было достаточно, чтобы отвлечь. Пистолет вылетел с глухим стуком, отлетая в дальний конец комнаты. Габриэль и Ганнибал сцепились и покатились по полу. Уилл на секунду застыл, держа в руках нож. Он почувствовал кровь на своем лице. Профайлер поднес ладонь а глазам. Кровь из плечевой артерии окрасила его руки, видимо оставила капли на лице. Раздался оглушительный в замкнутом пространстве выстрел, после чего оружие с лязгом покатилось по паркету. Взметнулись кулаки. Ударились локтями. Никакой техники, никакого изящества - только грубая, отчаянная схватка. Уилл застыл на пол-удара сердца. Его плечо обожгло. Жгучая боль, что он испытывал раньше, - такая бывает, когда задета или порвана артерия. Он посмотрел на свою руку и увидел кровь. У него перехватило дыхание - не совсем от страха, но от шока: у него было сильное кровотечение. Ганнибал с рычанием впился зубами в ключицу мужчины, смыкая стальные челюсти. Габриэль последний раз попытался рвануться, прежде чем обессилено застыть под весом психиатра. Он тяжело дышал, в глазах читалась ненависть. Уилл приблизился, ощущая как кровь толчками выходит из раненного плеча. Рот Ганнибала был измазан в красной жидкости. Идеальная укладка сбилась, на скуле начали формироваться синяки. Сцена, за которой последовало молчание, была жестокой. Ганнибал прижал Габриэля коленом, а одной рукой сжал его рубашку в кулак. Губы доктора были в крови в том месте, где он сильно укусил мужчину за ключицу - дикое, звериное движение, которого Уилл никогда раньше у него не видел. Габриэль хватал ртом воздух, его лицо исказилось не только от боли, но и от чистой ненависти. Глаза были широко раскрыты и полны ярости - как у загнанного в угол зверя, который понимает, что вот-вот умрет. Уилл, шатаясь, подошел ближе, из-за потери крови у него слегка поплыло перед глазами. Но он все равно заставил себя двинуться вперед. Его плечо пульсировало с каждым ударом сердца - безжалостная пульсация, которая обещала шок, если ее в ближайшее время не остановить. Он сел на колени. Руки Ганнибала обвились вокруг его ладоней сжимающих нож. Он выжидательно посмотрел на Уилл. Темно-бордовые глаза впились в лицо - изучающие, оценивающие, принимая решение забрать нож или сделать это так. - Кто ты, наблюдатель или участник? - этот вопрос повис в воздухе, словно занесенный над ними клинок. Не риторический - это был реальный выбор. Хотел ли Уилл смотреть на это или быть частью. Потому что Ганнибал не спрашивал, должны ли они убить Габриэля. Это решение уже было принято в ту секунду, когда тот угрожал Эбигейл, стрелял в них. Он спрашивал, хочет ли сам Уилл, чтобы у него были грязные руки, или Ганнибал должен справиться с этим в одиночку прямо сейчас, когда их одежда пропиталась кровью. Ответ имел значение. Уилл поднял перепачканное лицо, безмолвно занося нож. Он смотрел в лицо Габриэля, пытаясь найти в себе хоть каплю сострадания, но не мог. Образы убитых девушек, заплаканная Эбигейл, бледное лицо Беделии, кровь Ганнибала сочившаяся из бедра. Никто не имеет права трогать его семью. Выражение лица профайлера стало суровым, в его взгляде появилось что-то холодное и непреклонное. На лице Габриэля не было никакого раскаяния. Только ненависть, высокомерие самодовольство человека, который думал, что заслуживает власти над жизнями других людей. Его семья. Габриэль не просто пересек черту - он ее стер. Без колебаний, Уилл крепче сжал нож и медленно, намеренно поднял его вверх. Ганнибал молча наблюдал, позволяя профайлеру взять контроль в свои руки. Сталь опустилась, пронзая широкую грудь. Уилл видел как последний вдох покидает губы Габриэля. Перед глазами поплыло. Он поднялся, тут же пошатнулся, как будто был пьян. Сделал пару шагов, прежде чем упасть. Ему казалось кровь заполняет все пространство, он тонет в ней. Нож вонзился глубоко в грудь, чуть ниже ключицы. Влажный глухой удар. Никакого крика. Никаких драматических последних слов. Глаза Габриэля слегка расширились, на долю секунды на его лице промелькнуло удивление, а затем ничего. У него перехватило дыхание, потом остановилось. Уилл инстинктивно отступил назад, когда тело Габриэля обмякло под Ганнибалом. На краю поля зрения сгустилась темнота. Его ноги превратились в воду. Каждый удар сердца посылал по нему новую волну головокружительного тепла - потеря крови сказывалась быстро и сильно. Он сделал два неуверенных шага. Затем его колени окончательно подогнулись. Ганнибал согнулся над ним, озабоченное, почти испуганное лицо, насколько оно могло быть таким. Его муж был очень красив в красном. Уилл с трудом поднял ладонь, нежно проводя по каплям крови на щеках мужчины. - Такой красивый. У психиатра перехватило дыхание. Уилл - его Уилл - улыбался. Кровь залила его лицо, словно боевая раскраска, кожа побледнела от шока, но эти слова, - Такой красивый - произнесенные так мягко, с такой нежностью. Это разрушило что-то в Ганнибале. Для человека, который гордился своим самообладанием, тем, что никогда не показывал страха. При виде истекающего кровью Уилла, лежащего под ним, по его венам пробежал чистый ужас. Он нежно погладил мужа по щеке, его собственные пальцы были перепачканы кровью Габриэля и теперь смешивались с этой. Нет времени для паники, места для сожаления или вины за то, что они только что сделали. Ганнибал застыл на пару секунд, прежде чем его сознание приобрело холодный расчет. Он мгновенно подхватил профайлера, прижимая обмякшее тело к груди, несмотря на жгучую боль от пулевого ранения в бедро. Каждый шаг был мучительным. Кровь стекала из раны, но он не замедлился. Его разум стал совершенно клиническим - теперь он был лишен эмоций и действовал исключительно на основе инстинкта самосохранения и медицинской подготовки. Психиатр двигался с пугающей сосредоточенностью. В ту же секунду глаза Уилла закрылись - он потерял сознания.