За закрытой дверью

Это было хорошо, что Ганнибал готовил. Действительно хорошо. Если бы вместо этого он полностью проигнорировал Уилла и поднялся наверх, ничего не сказав. Профайлер не знал бы, что делать дальше. Он следил за каждым движением широких плеч под накрахмаленной льняной рубашкой, пытаясь расшифровать тишину одним взглядом. Ужин как ожидалось прошел в молчании, после чего они легли в постель. Ганнибал не произнес ни слова за весь день, впервые за из совместную жизнь не притронулся к Уиллу. Профайлер смотрел в потолок, поминутно переводя взгляд на отвернувшегося Ганнибала. В спальне было темно - только полоска лунного света, пробивающаяся сквозь щель в занавесках, аккуратно разрезала их кровать посередине. Ганнибал не обернулся. Уилл не придвинулся ближе. Не поцеловал его на ночь и не пробормотал что-нибудь нежное, как делал всегда, каким бы усталым или отстраненным он ни казался. Только двое мужчин, лежащих в нескольких дюймах друг от друга в полной тишине, как будто они были незнакомцами, делящими постель, а не мужьями, которые всего несколько недель назад обещали быть вместе навеки. Каждый раз, когда Уилл оглядывался на этот идеальный профиль, наполовину освещенный серебристым светом, чувство вины все сильнее охватывало его: Почему это происходит? Что я сделал? Еще хуже доктор не злился на него. Дело было не в том, что профайлер сказал или сделал что-то не так. Не в силах это выдержать Уилл поднялся, прихватывая с собой подушку и как можно тише вышел из комнаты, спускаясь в гостиную. Он понимал, что Ганнибал скорее всего не спит, но все равно старался не шуметь. Профайлер прошел по коридору, бесшумно ступая босыми ногами по холодному деревянному полу. Он не оглянулся, чтобы посмотреть, пошевелился ли Ганнибал или открыл глаза, но он предположил, что тот еще не спит. Доктор всегда знал, когда кто-то выходил из комнаты, особенно его муж. Уилл подошёл к буфету, вынимая стеклянную бутылочку лимончелло: золотистого, сладко пахнущего ликера, который готовят из лимонов, выращенных поблизости. Не лучшая стратегия поведения, но он был уверен, что иначе не уснет. Мужчина сел в кресло, рассеянно обнимая одной одной рукой подушку, другой стискивая стакан с жидкостью. Гостиная была залита тусклым светом луны, просачивающимся сквозь прозрачные занавески - серебристым и прохладным, как застывшая во времени фотография. Просто сидя там, он чувствовал себя одиноким. Уилл задумчиво взболтнул ликер в стакане. Опуская тот на стол с тихим стуком, выругался полушепотом. Тихий стук стакана, ударившегося о стол, прозвучал слишком громко. Уилл вздрогнул, ожидая услышать шаги. Точные, бесшумные вдоль по коридору, но их не последовало. Пить резко расхотелось, он подпёр голову рукой, перебирая в голове, какой проступок он мог совершить за прошедшие две недели. Ничего как на зло не приходило в голову. Готовка, магазины, академия, один поход на светское мероприятие с Ганнибалом, секс, прогулки, одно посещение театра. Все было обычно. Если бы психиатр отреагировал - если бы он появился на верхней площадке лестницы с прищуренными глазами или сказал что-нибудь резкое о том, что Уилл пьет в одиночестве по ночам, - это было бы нормальным напряжением между ними - привычным конфликтом, который они могли бы преодолеть. Это выбило профайлера из колеи сильнее, чем гнев. Уилл уткнулся лбом в ладонь, прижав пальцы к виску, и мысленно прокрутил все в голове ещё раз. - Готовим вместе. Покупаем новые рубашки и обувь во Флоренции. Ходили на прошлой неделе в оперу. После любовь в их спальне при свечах. Долгие прогулки по речным тропинкам. Профайлер сидел так, рука опять потянулось к кольцу. Он одернул ее, как будто обжегшись, новая привычка была приятно раздражающей. Ганнибал не спал. Он лежал совершенно неподвижно в постели с открытыми глазами, уставившись в потолок и прислушиваясь к тишине, воцарившейся после ухода Уилла. Когда он услышал это - тихий стук стекла о дерево - у него почти незаметно перехватило дыхание. Он знал этот звук, достаточно хорошо знал привычки своего мужа, чтобы понять, когда Уилл налил себе выпить. Прошло несколько минут. Наверху не было слышно шагов. Профайлер не шуршал простынями, забираясь обратно в постель. Ганнибал медленно сел, осторожно и бесшумно спустив одну ногу с матраса. Лунный луч осветил его обнаженный торс - гладкую поверхность бледной кожи, он потянулся за своим шелковым халатом, висевшим на спинке стула, прежде чем со спокойной аккуратностью надеть его. Затем босиком спустился вниз. Уилл вновь потянулся к бокалу, убрал руку, резко встал, все еще сжимая подушку, и сделал несколько шагов по персидскому ковру, прежде чем снова сесть со вздохом, достаточно тяжелым, чтобы выразить все его смятение. Теперь он крепко обхватил подушку обеими руками - не пил, не пытался сделать что-то полезное, обнимал ее, как некую утешительную замену уюта, которого не было этой ночью. Тишина давила, лунный свет оставался холодным. Ужасная эмоциональная неопределенность. Профайлер повернул голову в сторону звука шагов своего мужа. Он уже научился улавливать это едва слышимое перемещение в пространстве. Взгляд беспокойных глаз пробежался по обнаженной груди Ганнибала. Уилл силился выдавить улыбку, выходило ужасно. - Я скоро вернусь в постель, прости если разбудил. Психиатр стоял в дверном проёме, освещенный бледным лунным светом, его халат был свободно завязан на талии, грудь поднималась и опускалась в такт медленному, размеренному дыханию. Выражение его лица было непроницаемым. Нейтральным - тщательно выстроенное спокойствие, которое он носил как маску, когда внутри происходило что-то важное, но он отказывался это показывать. Он заговорил не сразу. Посмотрел на Уилла - вымученная улыбка, которая вместо ободряющей превратилась в болезненную, - нетронутый напиток на столе рядом с ним. В его взгляде не было осуждения за выпивку, во всяком случае, Ганнибал , вероятно, понимал, почему Уилл потянулся к алкоголю. Психиатр молча сделал три шага вперед. Уилл моргнул, затаив дыхание. Доктор приближался к нему - дух из плоти и крови. Ждать можно было всего. Ганнибал остановился всего в нескольких дюймах. Его присутствие - теплое, твердое - заполняло пространство между ними, словно что-то физическое. Слабый аромат сандалового дерева и его кожи, согретой сном, окутывали его. Этот халат был застегнут не до конца, одна сторона слегка распахнулась на плече, обнажая тонкую ключицу. Уилл мог разглядеть каждую деталь - пульс на шее Ганнибала бился ровно, лунный свет отражается в его темно-карих глазах, теперь они превратились в темные омуты, он стоит совершенно неподвижно, несмотря на то, что находится так близко. Психиатр медленно наклонился, они прижались друг к другу губами. Уилл облегчённо выдохнул в поцелуй, тут же протягивая руки, в привычном жесте обхватывая шею Ганнибала. Подушка зажалась между ними, когда профайлер все ещё не желая разрывать связь, углубил томный поцелуй, не напрашиваясь на страсть, скорее разгоняя свои страхи относительно их брака. Когда руки Уилла обвились вокруг шеи - теплые ладони обхватили подбородок и слегка запутались в темных волосах, до этого момента доктор не осознавал, насколько напряжен, плечи чуть расслабились под прикосновением. Его руки тоже поднялись, мягко опускаясь по обе стороны от лица Уилла, пока он продолжал нежно целовать его. Без зубов, губы двигались вместе, впервые после дня они снова были связаны. Профайлер отстранился, вглядываясь в темные радужки глаз своего мужа. - Мы поговорим сегодня? В глазах Ганнибала, которые все еще были так близко к глазам Уилла, что их лбы почти соприкасались, была темно-бордовая тьма. Какое-то время он не отвечал. Смотрел профайлеру в лицо - на беспокойство в его голубых глазах, на то, как его пальцы все еще слегка касались шеи, словно якорь. Он коротко кивнул. Уилл убрал подушку в знак того, что Ганнибал может сесть рядом с ним, прижаться если хочет. Он выжидательно посмотрел на мужчину. Доктор увидел приглашение. Во взгляде Уилла было спокойное ожидание, когда Ганнибал предпочтет связь расстоянию. На этот раз без колебаний тот шагнул вперед и опустился в кресло рядом с Уиллом - более вместительный предмет мебели, чем большинство диванов, предназначенный для двух человек. Он сразу же придвинулся ближе. Рука поднялась - слегка повисла, словно спрашивая разрешения, прежде чем притянуть мужа к себе, пока их тела не прижались друг к другу. Уилл расслабил челюсть, опуская подбородок на плечо Ганнибала. Он тут же почувствовал как сонливость почти накатывает на него. Последствия схлынувшей опасности. Он выдохнул - медленно и протяжно, - его напряженные плечи, наконец, расслабились. Все прежние тревоги, бессонница, эмоциональный груз все растворилось в этом простом действии - в том, что его держали. Ровное биение сердца мужа у него под ухом, сильная рука, лунный свет, мягко падающий на их переплетенные тела в тихой гостиной. Ганнибал пока ничего не говорил - ни о чем важном, - он прижался щекой к волосам Уилла. Профайлер сидел, ожидая пока мужчина наконец заговорит. За день молчания ему начало казаться, что он уже успел забыть голос Ганнибала, хотя и понимал, что уже давно его собственные мысли в голове звучат, как голос Лектера. Тишина затянулась - теперь она была уютной, не такой холодной, как раньше, но все еще оставалась настоящей. Голос Ганнибала, когда он наконец заговорил, был низким - мягче, чем обычно. Не тот изысканный тон психиатра, которым он разговаривал с клиентами или даже в обычной беседе - какой-то более теплый. Никаких драматических объяснений. Простое наблюдение - взвешенное. - Ты весь день затаивал дыхание. Ганнибал слегка отодвинулся, все еще держа его, и повернул голову ровно настолько, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на виске Уилла, прежде чем заговорить снова, - Я тут подумал кое о чем неплохо. Профайлер вздрогнул, когда голос мужа заполнил пространство, чувство глубокой привязанности качнулось вместе с ним. Он поднял голову, чувствуя этот теплый поцелуй на виске, прежде чем найти силы чтобы разлепить губы, - О чем же? Губы Ганнибала изогнулись - совсем чуть-чуть - в уголке тени улыбки, которая еще не коснулась его глаз, но все равно смягчила их. - Габриэль, - просто сказал психиатр. Никаких объяснений, кроме одного - единственного слова, произнесенного размеренным тоном, по которому Уилл так скучал сегодня. - Вчера он был ещё более невыносим. Профайлер кивнул, не до конца осознавая к чему идет диалог - Его визитка все ещё у тебя? Ганнибал слегка, почти незаметно кивнул, подтверждая, догадку Уилла. Человек стал частью разговора, что-то подсказывало Уиллу, что это не просто очередная вспышка ревности. - Ты просишь у меня разрешение на убийство? Психиатр и глазом не моргнул. Он просто выдержал взгляд профайлера - непоколебимый, непримиримый, как будто сам вопрос уже был ответом, которого он ожидал. В нем не было ни тени сомнения. Спокойная напряженность - та же, что скрывалась за каждым тщательно приготовленным блюдом, безупречным костюмом. Он снова кивнул. Уилл на секунду замялся. - Ты же знаешь, что я не стал бы запрещать. Глаза Ганнибала потемнели - ответ Уилла, было всем, что тот хотел услышать. Спокойное принятие того, кем они были вместе. Невысказанное понимание между ними, что иногда людям нужно исчезнуть. Уилл никогда бы не помешал ему сделать то, что он должен был сделать. Ганнибал медленно выдохнул - на этот раз на его лице появилось подобие улыбки. Он поднял свободную руку - ту, что не обнимала мужчину, провел большим пальцем по подбородку в знак молчаливой благодарности. - Я хочу, чтобы ты участвовал. Уилл нервно усмехнулся, чувствуя, что отказ может перерасти во что-то очень нехорошее. - Ты же знаешь, я не могу, то есть я...я понимаю, тебе это необходимо, но я, Ганнибал, я не могу. В моих глазах он не заслуживает подобного. Ганнибал не отреагировал гневом, даже не вздрогнул. Не сжал челюсти и не сузил свои медовые глаза, которые могли стать ледяными, если их спровоцировать. Но что-то неуловимо изменилось в выражении его лица. Тихая переоценка, как у шахматиста, корректирующего стратегию в середине партии после неожиданного хода противника. Отказ Уилла не был отказом. Это был страх - честный и человечный, но все же отказ, тем не менее. И Ганнибал понимал почему. Профайлер не испытывал морального отвращения. Реальность такова, Уилл Грэм - специалист ФБР, зарабатывающий на жизнь погоней за монстрами, - не смог переступить порог и сам стать одним из них. Для него Ганнибала, это было бы почти прекрасно в своей целостности. - Я могу собрать информацию, могу помочь в подготовке, но не больше. Ганнибал обдумал это. Не такое полное участие, как он себе представлял, - Уилл стоял рядом с ним в своей скрупулезной, артистичной манере, - но все же участие. Для такого человека, как Уилл Грэм, это был компромисс, приправленный мужеством. Потому что помощь в планировании убийства даже из тени, уже переходила черту, к которой большинство людей не осмелилось бы приблизиться. Ганнибал медленно кивнул, соглашаясь. Его пальцы снова слегка сжали подбородок Уилла, -Этого достаточно. Он наклонился и на этот раз поцеловал его по-настоящему - глубже, чем раньше, не спеша. Награда, замаскированная под привязанность, благодарность, обернутая в близость. Уилл простонал в поцелуй, когда пальцы мужа завладели кожей под рубашкой. Он осторожно оттодвинулся, чувствуя как предательски заныло внизу живота. Сегодня уже не было сил на что-то большее. - Сбор информации не более. Ганнибал почувствовал, как тело профайлера дрогнуло, как у того перехватило дыхание, не от желания, а от усталости. Он уважал это. Ничего сверх того, что Уилл мог бы дать прямо сейчас. Доктор поцеловал его еще раз, затем слегка отстранился, чтобы изучить лицо своего мужа: усталые голубые глаза, бледную кожу с едва заметными тенями под ними. Собирать информацию. Это все еще было полезно - даже жизненно важно. Уилл мог наблюдать за людьми на общественных мероприятиях, которые они посещали вместе. Мог слушать во время разговоров, прикрываясь незнанием итальянского, который заметно улучшился за это время. Замечать детали, которые другие упускали из виду, касающиеся привычек или распорядка дня. Ганнибал кивнул и убрал прядь волос со лба профайлера, прежде чем пробормотать: - Пойдем в постель. Уилл благодарно кивнул. Они вернулись в кровать. Профайлер смотрел в потолок с чувством, что Ганнибал что-то не договаривал, все это время после их побега, что-то скрывалось от Уилла. Он внезапно вспомнил об Эбигейл. Воспоминание всплыло на поверхность, как камень, брошенный в тихую воду, и по мыслям Уилла пробежала рябь. Призрак Миши. Девочка, которая когда-то любила Ганнибала, была привязана к Уиллу, оставила после себя только горе и невысказанную рану. Они редко говорили о ней. Никогда не упоминали вскользь. Возненавидела бы она этого человека? Одобрила бы убийство? Мысли Уилла были прерваны заботливой рукой Ганнибала. Тот теперь, видимо относительно довольный исходом этого дня, решил, что недополучил ласки профайлера и пытался наверстать упущенное за день. Он повернулся на бок, полностью повернувшись лицом к мужчине в тусклом лунном свете. Выражение лица доктора смягчилось - уже не было прежней спокойной сосредоточенности. Маленький жест Уилла этим утром - цветы, собранные с такой заботой, - значил больше, чем он показал тогда. Когда между ними все разрешилось, Ганнибал хотел убедиться, что муж чувствует себя любимым, особенно после того, как весь день безропотно нес на себе такой эмоциональный груз. Он протянул руку и провел пальцами по щеке Уилла, прежде чем наклониться и запечатлеть нежный поцелуй чуть пониже уха. Затем еще один на подбородке, ещё один в уголке рта. Безмолвная благодарность за то, что не оттолкнул его сегодня вечером, что согласился помочь, пусть даже частично. Профайлер расслабился, позволяя мужу в привычном жесте притянуть себя в объятия, в конце концов закрыть глаза. Тела, прижатые друг к другу под мягкими льняными простынями, их дыхание было синхронным, когда они ощущали тепло. Его веки отяжелели, затем закрылись. Ганнибал почувствовал это - в тот самый момент, когда Уилл погрузился в сон: его дыхание слегка углубилось, напряжение на переносице спало. Он заправил выбившуюся прядь волос профайлера за ухо, прежде чем в последний раз поцеловать его в лоб. Уилл собирал информацию. Для других это выглядело, как участившиеся выходы супругов в свет. Странный у нас медовый месяц усмехнулся он в один из дней, пролистывая новостные сводки на очередной выставке, где Габриэль был куратором. Выставочный зал был великолепен - полы из белого мрамора, искусно расставленные современные скульптуры под прожекторами и приглушенные разговоры состоятельных посетителей, потягивающих шампанское. Уилл стоял возле возвышающейся абстрактной зазубренной металлической фигуры, похожей на застывший во времени крик. Делал вид, что изучает ее, одновременно незаметно прокручивая страницы в своем телефоне. Новостные статьи о Габриэле заполняли экран: обзоры прошлых выставок, интервью, в которых он хвастался повышением культуры. Высокомерность. Это слово не выходило у Уилла из головы. Не просто грубо, но и достойно. Человек, который считал, что интеллект делает его неприкасаемым. Ганнибал тоже был неподалеку. Где-то в другом конце зала, одет безупречно, уже прекрасно вписанный в обстановку. На экране неожиданно всплыла полицейская хроника. Уилл внутренне съежился, но это было не о них. Il Mostro вернулся, гласил заголовок, дальше следовал проникновенный текст об убитых девушка, демонстративно выставляемых в общественных парках. Профайлер без особого интереса пролистывал статью, раньше его бы заинтересовало, вызвало бы желание поймать, но сейчас он был просто наблюдателем. Отстранённость. Странное, ошеломляющее наблюдение за тем, что это происходит снова - еще один убийца оставляет тела, похожие на жуткие художественные инсталляции, все же это не разжигает в нем прежнего огня. У него была другая роль. Сейчас он не был агентом ФБР Грэмом. Не гонялся за монстрами в поисках справедливости или закрытия дела. Никаких значков, материалов по делу, ночных дежурств, теперь только тихая жизнь с мужем, по крайней мере до этого дня. Теперь профайлер стоял здесь, на выставке современного искусства, притворяясь просто еще одним искушенным гостем. В то время как тайно собирал информацию о Габриэле - человеке, которого его муж планировал убить. Это должно было выбить его из колеи больше, чем на самом деле. Но все, что чувствовал Уилл, - это спокойное принятие, возможно, даже веселье от того, насколько абсурдно семейными стали их планы. Взгляд дошел до конца страницы, фото девушек, парки. Неожиданно выплыло совершенно иное изображение. То, что принадлежало, как гласил заголовок прошлой серии этого убийцы. Инсталляция Ботичелли Весна. Уилл застыл, почерк был слишком похож, чтобы сомневаться. Таблоиды ошибались, присваивая убийце девушек эту работу. Подобное могло принадлежать лишь одному человеку, его мужу - Ганнибалу Лектеру. Профайлер невидяще смотрел в экран. Когда это произошло двадцати лет назад, больше. Он закусил губу, возможно ли это. Ганнибал рассказывал, как в молодости учился во Флоренции. Невысказанное обвинение начало формироваться на губах. Изображение Весны - неземного шедевра Боттичелли - заполнило экран, воспроизведенное на зернистой новостной фотографии. И под ним: Эта картина напоминает предыдущие преступления убийцы Il Mostro, который изображал жертв в виде фигур из произведений искусства эпохи Возрождения. Только его мужу могло прийти в голову скопировать картину Боттичелли. Только Ганнибал, с его маниакальной любовью к классической красоте и точности, мог так намеренно создать сцену, вдохновленную искусством вплоть до цветочной символики и изящных поз. Было ли это одно из его первых убийств. Характерная работа еще до того, как он стал доктором Лектером, до того, как кто-то заподозрил его. У Уилла скрутило живот - не то чтобы от предательства, он давно смирился с тем, кем был Ганнибал, чего-то более острого: от осознания того, что какая-то часть их совместного прошлого, возможно, была основана на крови, о которой они никогда не говорили. Габриэль в очередной раз отделился из толпы, выскальзывая черным ходом. Профайлер заметил, что мужчина часто так делал. Сначала он думал, что тот отлучается покурить, потом, что возможно дело в наркотиках, но затем он заметил, что критик совершает один и тот же маршрут. Идёт к одному из домов тихого района рядом с мостом, прислоняется к перилам и, как бы невзначай, смотрит в окна одного и того же дома. Уилл пытался понять, что происходит, чей это дом и зачем Габриэлю пропадать с мероприятий на каких-то полчаса ради подобной прогулки. У него автоматически сработали инстинкты профайлера - дисциплина и наблюдательность, отточенные годами преследования убийц. Габриэль не курил. Наркотиками не торговал по крайней мере, внешне. Это была закономерность. Мужчина ускользал во время событий как по маслу - всегда одним и тем же маршрутом, всегда заканчиваясь в том доме у моста. Тихий район. Старые кирпичные здания с эркерами. Скромная, но ухоженная резиденция, где Габриэль каждый раз стоял, прислонившись к перилам снаружи, как будто ожидая, что что-то - или кто-то - появится за одним из этих окон. Уиллу нужно было знать. Если у Габриэля была привычка - а Ганнибал все равно хотел его смерти, - то понимание того, почему он продолжал приходить сюда, могло оказаться важной информацией. Он незаметно развернул телефон к картам просмотра улиц в Google. Затем увеличил изображение до сведений о недвижимости. Ничего особенного. Уилл топтался в тени деревьев, пристально вглядываясь в фигуру мужчины. Мысли были заняты Ганнибалом. Возмущение о сокрытии такой важной части прошлого его мужа, прямо сейчас пузырилось под кожей, он изнывал от потребности, поговорить, даже старое ощущение, что профайлер очень хочет того ударить, било в висках набатом. Холодный речной воздух покалывал кожу Уилла, когда он стоял, наполовину скрытый деревьями, не сводя глаз с силуэта Габриэля у перил. Это было во Флоренции - десятилетия назад - в каком-то темном воспоминании, о котором Ганнибал никогда не упоминал. Это убийство в стиле Ренессанса, мелькало в полицейских отчетах, когда Уилл ещё был студентом, теперь он помнил. Открытие, что это мог быть Ганнибал. Его муж. Мужчина, который целовал его прошлой ночью. Гнев закипал в нем, медленные тлеющие угли. Он хотел встретиться с ним лицом к лицу. Подойти к Ганнибалу, который, вероятно, все еще находился в галерее, схватить его за руку и потребовать объяснений. Что еще хуже - старое желание вспыхнуло снова, тот первобытный инстинкт из их первых дней, когда Уилл боялся того, кем на самом деле был Лектер. Наконец Габриэль развернулся и зашагал в сторону выставочного центра. Уилл продолжал стоять, задумчиво вглядываясь в здание напротив. Неожиданно из арки двора выплыла знакомая фигура - Беделия Дю Морье. Женщина как обычно шла уверенно и прямо, ее волосы спадали красивыми завитками. Лишь пару дней назад они с Уиллом виделись в академии. Блондинка свернула в сторону проспекта и так же растворилась в толпе. Уилл озадаченно смотрел туда, где она исчезла. Беделия не жила здесь, так почему она появляется посреди улицы из этого здания. Совпадение, был шанс, что это оно. Зашла к знакомой, выпить чашечку кофе, да и вообще возможно у нее был любовник. Уилл прищурился, когда женщина растворилась в толпе. Этот район, хоть и был недалеко от ее дома, тоже не был привычным для нее. Может быть, кто-то, кто жил в том доме, на который продолжал пялиться Габриэль. Беделия внезапно появляется и уходит, как будто ей самое место быть рядом. Совпадения случались, но Уилл Грэм не верил в них, когда создавал портреты монстров. Он снова достал свой телефон, на этот раз не проверяя новости, а открыв приложение для обмена зашифрованными сообщениями, в котором он иногда общался с Ганнибалом. Должен ли он сказать ему. Все это казалось странным. Уилл отправил Ганнибалу сообщение, что решил ехать домой. Соврав, что мигрень неожиданно нагрянула. Он вышел к проспекту вытягивая руку, чтобы поймать такси. Такси подъехало быстро - изящный черный седан подкатил к обочине с горящей мигалкой. Уилл, не говоря ни слова, скользнул на заднее сиденье и плотно захлопнул за собой дверцу. Он назвал свой адрес ровным тоном - никаких любезностей, никакой светской беседы - и откинулся на спинку сиденья, глядя в окно, за которым мелькали уличные фонари. Пока они ехали по тихим улочкам к своему дому на окраине Флоренции, мысли Уилла были заняты другим: Здесь Беделия. Габриэль наблюдал за этим домом. Ганнибал и Боттичелли... Слишком много фигур двигалось одновременно и ни одна из них не имела смысла вместе. То что Ганнибал Il Mostro не было сомнений. Но что не так с Габриэлем, зачем тот так кропотливо ускользал, это было похоже на выслеживание. Неужели мужчина сталкер, вуаерист. Слишком простое объяснение. Появление Беделии Уилл щедрой рукой уже списал на обычное совпадение. Он сидел на заднем сиденье такси, рассеянно постукивая пальцами по колену, и прокручивал в голове поведение Габриэля. У этого была структура. Ритуал. Это все усложняло. Не какой-то мелкий преследователь, влюбленный по уши - преднамеренная слежка. За Габриэлем охотились? Или он охотился? Последнее казалось более вероятным, но кого мог преследовать претенциозный искусствовед, почему именно здесь. Уилл резко выдохнул через нос. Ганнибалу нужно было знать об этом, потому что, если их целью был не просто несносный критик, а кто-то, замешанный в чем-то опасном, это меняло все, ставило под угрозу их целостность. Профайлер вошел в дом - задумчиво молчаливый. Ганнибал, улыбчиво собранный, появился тридцатью минутами позже. Уилл упал на диван с протяжным вздохом. Головная боль больше не была выдумкой, она и вправду уже пульсировала признаками приближения мигрени. Психиатр наблюдал за мужчиной из прихожей - ссутулившаяся поза мужа, тяжелый вздох, который на этот раз свидетельствовал о настоящей усталости. Мигрень больше не была притворной. Легкая морщинка между бровями, то, как он потер висок двумя пальцами - это были явные признаки того, что Ганнибал уже хорошо знал. Он бесшумно прошел в гостиную. Пока никаких вопросов о Габриэле. Не говоря ни слова, доктор опустился на колени рядом с диваном, на котором лежал Уилл, и осторожно прикоснулся прохладными кончиками пальцев к его лбу, проверяя, нет ли температуры. Затем он ненадолго выпрямился, удаляясь на кухню за стаканом воды. Вернувшись, он поставил его на кофейный столик в пределах досягаемости, снова протянула руку - чтобы медленно помассировать виски Уилла. Мыслительная деятельность завершилась, и профайлер неожиданно для себя выпалил. - Ганнибал, ты ненавидишь Габриэля потому, что ему присвоили одну из твоих первых работ? Руки Ганнибала замерли. Не внезапно, без драматической паузы, но давление его пальцев на виски Уилла слегка ослабло, как будто он задержал дыхание на середине движения. Психиатр изучал лицо мужчины - усталость все еще была на нем, но теперь на нее наложилось что-то более острое: обвинение, любопытство или то, и другое. Какое-то время он ничего не говорил. Затем медленно убрал руки с головы Уилла и откинулся на спинку дивана рядом с ним. -Нет. - один слог - спокойный, но не совсем честный. - Тогда, что это, я чувствую, что дело не в ревности. Когда вообще ты собирался рассказать, что ты Il Mostro? Наступившая тишина была напряжённой. Ганнибал не вздрогнул, не отвел взгляда. Но что-то в его глазах изменилось - невозмутимый вид дал трещину по краям, как лед, начинающий трескаться под ногами. Il Mostro - не предположение, теория, выдвинутая наугад. Профайлер напрямую связал это с Ганнибалом. Дело больше не в Габриэле, теперь оно неожиданно заключалось в доверии. О тайнах, сокрытых глубоко в прошлом, которые даже Уилл до сих пор полностью не раскрывал. Он медленно выдохнул через нос, с хирургической точностью подбирая каждое слово. - Я не собирался тебе рассказывать. Уилл удивлённо уставился на мужа. Рука взметнулась в негодовании, попутно роняя стакан. - Как ты вообще решил ехать во Флоренцию, если знал, что здесь есть ниточки в твое прошлое. Стакан опрокинулся с резким звоном, вода разлилась по кофейному столику, но никто из них не отреагировал на это. Ганнибал не сводил пристального взгляда с Уилла, не дрогнув, даже когда выражение лица его мужа исказилось от предательства, замешательства, возможно, даже боли, скрывающейся за гневом. Это было редкостью профайлер смотрел на него так. Как будто Ганнибал только что разбил что-то ценное между ними. Он ответил прямо, потому что врать сейчас было бессмысленно. - Я хотел, чтобы ты увидел, откуда я родом. Не мои работы, лишь то что о нас. Во Флоренции речь шла не о чувстве вины или сокрытии улик - это была ностальгия. Паломничество - чтобы показать Уиллу, кем он был до того, как стал Потрошителем. Профайлер застыл, когда резкая боль пронзила череп. Со стоном возвращая ладонь на лоб. Выражение лица Ганнибала мгновенно изменилось - все напряжение, все философские оправдания исчезли в тот момент, когда Уилл поморщился от боли. Он снова потянулся к мужчине, нежно обхватил лицо обеими руками, слегка наклонив его голову, чтобы лучше оценить страдание, отразившееся на его лице. Ганнибал достал из шкафчика в ванной их аптечку - маленькую коробочку с суматриптаном, холодный компресс. Он снова опустился на колени рядом с Уиллом. Профайлер благодарно сжал руку мужа, когда тот положил холодный компресс ему на голову. - Мне понравилась та работа. - искренне произнес мужчина. Почему-то злиться на Ганнибала искренне не получалось. Это легкое пожатие в знак благодарности, даже после всего - откровения, гнева, который так быстро вспыхнул, - говорили об изменении их отношений. Глубокая привязанность. Что еще хуже он не был по-настоящему зол на него. Ганнибал сосредоточился на этом - слегка поправил компресс, передал таблетку, новый стакан воды. Провел большим пальцем по скуле Уилла, безмолвно. Искренне ценить что-то в Il Mostro - убийце, художнике, человеке, который выставлял смерти, как картины. На мгновение психиатр просто уставился на него - эти темно-карие глаза искали на лице мужа иронию или сарказм, но ничего не нашли. Только честность, может быть, даже восхищение мастерством - красотой в жестокости. Это не должно было его удивлять. Уилл всегда понимал толк в эстетике, однажды он просил об этом. Профайлер рассматривал места преступлений как произведения искусства еще до того, как встретил Ганнибала, просто не отдавал себе в этом отчёта. Уилл по достоинству оценил, одну из первых работ доктора, конечно он не хотел бы этого признавать, но увидеть подобное в живую, было то о чем он в тайне мечтал, но даже так на фотографии это было красиво, правильно в своем исполнении. Ганнибал увидел это в глазах Уилла - тихий трепет. Чистое, незамутненное восхищение, теперь это не просто фантазия - это стало реальностью. Медленная, слабая улыбка тронула губы психиатра - не торжествующая, потому что взаимопонимание между ними, увлечение тьмой, оформленное в элегантность было ценнее всего. Уилл отметил мягкую улыбку Ганнибала, протянул руку нежно проводя, по уголкам этих приподнятых губ. Кончик пальца профайлера коснулся уголка улыбки, почти благоговейной, в том, как он очертил этот редкий изгиб губ. Ганнибал не часто так улыбался. Не рассчитанное обаяние, которое могли бы увидеть другие - более личное, тихая радость, наполненная эмоциями. Уиллу захотелось удержать это. Между ними происходил беззвучный разговор. Мигрень все еще слабо пульсировала в глазах профайлера. Мужчина убрал руку, на секунду закрывая глаза, прежде чем вновь всмотреться в лицо Ганнибала. - Ты же знал, что Габриэль убийца девушек? Ответ прозвучал не сразу, доктора не решался сказать правду, он взвешивал, сколько Уилл сможет вынести прямо сейчас. Но лгать. Он не стал бы этого делать - после этого момента близости, после того, как Уилл признался в своем восхищении работой Il Mostro. - Да. Я знал еще до того, как попросил твоей помощи. Уилл ухмыльнулся, подтверждая свои догадки, - И ты хочешь сказать, что тебя совершенно не волнует присваивание ему твоей работы. Ганнибал выдохнул - почти беззвучно. Не так, как, вероятно, думал профайлер. - Это не имеет значения, - просто сказал психиатр. Его голос был спокойным, отстраненным, как будто он заявлял, высказывал простую истину. Для него это не было профессиональным соперничеством. Речь шла о чем-то гораздо более мрачном - об убийствах девочек. - Это не правда, ты и сам это знаешь, твое безразличие.. Выражение лица Ганнибала не изменилось - по крайней мере, внешне. Но что-то промелькнуло в глубине его глаз. В его самообладании появилась маленькая трещинка. Уилл видел его насквозь. Габриэль осквернил то, что когда-то было для него священным. Роль, которую когда-то исполнял Ганнибал теперь запятнана человеком, который убивал девочек, инсценировал их, как какую-то гротескную пародию на искусство. Психиатр молчал слишком долго. - Что мы делаем дорогой, наказываем за воровство или караем за убийство? Ганнибал встретился взглядом с Уиллом - пристальным, немигающим. - И то, и другое. Уилл со стоном отвернулся, прямо сейчас очередные игры мужа жутко раздражали, нужно было, хоть немного побыть в абсолютной тишине, закрыть глаза, возможно поспать. Не в первый раз - профайлер всегда ненавидел, когда Ганнибал говорил загадками или демонстрировал эмоции с поэтической отстраненностью, вместо того чтобы говорить начистоту. Доктор не стал настаивать или продолжать анализировать преступления Габриэля, как будто это был какой-то клинический диспут. Он тихо встал, стараясь не шуметь, и достал из шкафа дополнительное одеяло. Осторожно накинул его на плечи Уилла и бесшумно удалился, оставив того в покое.