Добрый

Комната встретила Кэсси полумраком — тяжелые шторы были плотно задернуты. Это место оказалось гораздо просторнее и выглядело в разы дороже, чем её прежний угол в Гэри. Сбоку от двери возвышался массивный шкаф-купе, а напротив него раскинулась широкая кровать, на покрывале которой сиротливо замерли несколько новых плюшевых игрушек. У стены расположился письменный стол из белого дерева, на котором аккуратной стопкой лежали чистые листы и фломастеры. Комната казалась безупречной, но какой-то нежилой, словно выставочный павильон, в который редко заходили люди. Здесь остро пахло свежестью, деревом и лаком новой мебели. Над столом белели пустые навесные полки, где ровными рядами выстроились детские книги и сборники сказок. — Вот здесь я буду тебя учить, — произнес Грант, указывая на стол. — Правда? Но я совсем не люблю математику, — девочка смешно сморщила нос. — Я в ней ничего не понимаю. — Не расстраивайся, милая. Я умею объяснять хорошо. Ты всё поймешь, — Грант подошел к шкафу и торжественно распахнул раздвижную створку, демонстрируя ряды новой одежды. — Здесь всё, что тебе нужно. Я быстро сделаю из тебя настоящую красавицу, согласна? — Ага, — тихо кивнула Кэсси, завороженно разглядывая вешалки. Она еще немного походила по комнате, изучая обстановку. Возле кровати уютно устроилась тумбочка с изящным ночником. Когда наступила ночь, Кэсси скользнула под тяжелое одеяло, но сон долго не шел к ней. На новом месте всё казалось пугающе непривычным: слишком мягкий матрас, слишком чистый воздух, слишком дорогой дом. В темноте перед глазами упрямо всплывали картины её старого, разбитого и закопченного Гэри. Ей стало одиноко. — Дядя Грант… — негромко позвала она в полуоткрытую дверь. — Да, милая? — мужчина появился в проеме почти мгновенно, его голос звучал обволакивающе нежно. — Мне немного страшно. Можешь почитать мне сказку на ночь? — Конечно, — Грант плавно подошел к полке и снял одну из книг. — Мой сын уже совсем взрослый, но когда приезжает ко мне, до сих пор просит почитать ему перед сном. Забавно, правда? Он опустился на край постели, перелистнул несколько страниц и начал читать размеренным, убаюкивающим тоном: — В далекой маленькой стране, где вместо обычных людей жили принцы и принцессы, обитал принц по имени Бруно. Он сильно отличался от остальных. Но не тем, что был баснословно красив или происходил из древней королевской династии. Бруно родился в самой простой семье: его отец собирал нектар на волшебных полях, а мать выращивала редкие травы. Он не выделялся ни особыми успехами, ни выдающимся умом. Но вел себя… слишком высокомерно. Бруно считал себя богом, истинным королем, которому все кругом должны по праву рождения. И пока остальные принцы пытались найти свое скромное счастье в любви и дружбе, наш Бруно находил утешение в другом. В иллюзиях. Кэсси слушала, широко распахнув глаза. Сказка, которая должна была усыпить её, внезапно превратилась в странный, поучительный и немного жутковатый рассказ. Грант заметил её пристальный взгляд. — Он страстно желал стать королем. Править этим маленьким миром, безраздельно владеть им… Ты почему не спишь? — Грант прервался, увидев, что девочка полусидит, опершись на подушку. — Уже поздно, — он бросил взгляд на циферблат своих наручных часов. — Засыпай, а я буду читать дальше. Кэсси послушно легла, натянула одеяло до самого подбородка и крепче прижала к груди Барнаби. — Однажды он вышел на свой крошечный балкон, взглянул на величественный королевский замок вдалеке и прошептал: «Я должен был быть там»… Под тихий шёпот Гранта Кэсси наконец смогла расслабиться. Его голос становился всё тише и тише. Убедившись, что ребенок крепко спит, мужчина аккуратно прикрыл книгу, оставил её на столе и бесшумно покинул комнату. Темная, глухая ночь окутала пригород. В спальне воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь ровным детским дыханием и редким шуршанием ткани, когда девочка ворочалась во сне, переворачиваясь на бок. Грант ступал осторожно, боясь потревожить её покой. Вернувшись в собственную спальню, он долго лежал в темноте, обдумывая планы на завтрашний день. И не только на завтрашний 😈. Утро наступило незаметно. Кэсси проснулась сама оттого, что яркие солнечные лучи пробивались сквозь узкую щель между шторами. Настроение у неё было на удивление отличным — впервые за долгое время внутри не было привычной утренней тревоги. Девочка сладко потянулась, чувствуя себя полностью отдохнувшей. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл Грант. Одним плавным движением он раздвинул шторы, впуская в спальню потоки света. — Доброе утро, — ласково промолвил он. — Как ты себя чувствуешь, милая? Ничего не болит? Кэсси отрицательно помотала головой, но взгляд её случайно упал на собственные руки — багровые синяки мгновенно вернули её в кошмар вчерашнего дня. — Всё хорошо, мистер Грант. — Вот и отлично. Тебя нужно привести в порядок, идем. Девочка выбралась из теплой постели. Половицы под её босыми ногами едва слышно скрипнули, и они направились в ванную. Кэсси подсознательно ожидала, что мужчина просто покажет ей, где что находится, и уйдет, оставив её одну, но Грант и не думал уходить. Он остался стоять в дверях. — Ой… а вы будете со мной? — удивленно округлила глаза девочка. Ванная комната встретила её ароматами дорогого туалетного мыла и кондиционера для белья. Мраморная плитка сияла идеальной, почти стерильной чистотой. По центру стены красовалось большое овальное зеркало в хромированной раме, а слева белела глубокая ванна. — Да, я буду с тобой. Помогу тебе. — Может… я сама? — робко попыталась возразить Кэсси. — Нет, давай лучше я, — мягко, но непреклонно отрезал он. — Ладно, — ей пришлось подчиниться. Кэсси скованно замерла, ожидая, пока Грант поможет ей снять одежду. Где-то под ребрами неприятно, остро защемило — детская интуиция отчаянно сигналила, что происходящее неправильно. Ей было до слез некомфортно раздеваться при чужом взрослом мужчине, ведь дома она всегда мылась исключительно сама, заперев дверь на хлипкую защелку. Но Кэсси не посмела вымолвить ни слова, полностью покоряясь его воле. Страх сковал её. Ей было ужасно страшно противоречить ему или пытаться вырваться. К тому же… он ведь просто заботится о ней, да? Просто хочет помочь. Грант аккуратно стянул с неё майку, шорты и белье, после чего наполнил ванну теплой водой. Девочка забралась внутрь и съежилась, плотно обняв свои колени. Её русые, серые волосы намокли. Мужчина взял с полки флакон детского шампуня, капнул немного средства ей на макушку и принялся молча, методично растирать его пальцами. Белая мыльная пена мгновенно поднялась шапкой. Намылив голову, Грант взял душевую лейку и тщательно смыл пену теплой водой, повторив эту процедуру дважды. Теплые мыльные струи стекали по плечам Кэсси, щекоча кожу. Пока он намыливал её во второй раз, девочка, чтобы хоть как-то отвлечься, принялась чистить зубы. Внутри неё всё окончательно похолодело, когда большие, тяжелые ладони Гранта скользнули по её мокрой спине, мягко поглаживая. Это был внешне добрый, ласковый жест, но от него её кожа мгновенно покрылась колючими мурашками. Затем Грант коснулся её гениталий, аккуратно подмывая. Кэсси буквально окаменела, не смея пошевелиться, пока внутри неё разрастался тугой, удушливый комок из дикого страха и нарастающей тревоги. Что-то было глубоко, в корне неправильно, но маленькая девочка не могла облечь это ощущение в слова. Закончив купание, Грант взял пушистое белоснежное полотенце и бережно укутал её хрупкое тело. — Вот видишь. Теперь ты совершенно чистая, — прошептал он, зафиксировав ладонь на её плече. — Да… — едва слышно кивнула Кэсси. Они вернулись в спальню. Справа от окна располагался изящный туалетный столик, куда Грант и усадил девочку. Пока она терпеливо ждала, мужчина подошел к шкафу, выбирая наряд, и вскоре остановил свой выбор на серо-голубом платье свободного А-силуэта, которое выгодно подчеркивало её хрупкость. Особое очарование платью придавал сложный двойной воротничок: из-под аккуратного белого отворота выглядывало широкое дымчатое кружево. Короткие рукава-фонарики мягко облегали плечи, а по центру груди, прямо под завязанным на тонкий бант черным шнурком, поблескивали крошечные жемчужные пуговицы. К наряду прилагались плотные белые колготки и лакированные черные туфельки. Образ казался удивительно милым, элитным и опрятным. Девочка оделась и снова опустилась на стульчик перед зеркалом. Грант включил фен и принялся сушить её волосы. Очистившись от дорожной пыли, они стали мягкими и пушистыми, из-за чего казались гораздо гуще. — Посмотри, какая ты у меня красавица, — произнес Грант, удовлетворенно разглядывая отражение Кэсси в зеркале. — Теперь тебя будут звать Эбигейл. Девочка вздрогнула и резко повернула к нему голову, услышав чужое имя: — Эбигейл? Но меня же зовут Кэсси! Кэсси Уорд! — Так тебя звали раньше, — тихо, но с железной, непреклонной настойчивостью произнес Грант. — Этим именем тебя называл человек, который тебя бил. Который морил тебя голодом и беспробудно пил, — он сделал внушительную паузу, ловя её взгляд. — А я буду другим. Я буду намного лучше. Соответственно, и имя твое должно стать совершенно иным. Эбигейл идет тебе гораздо больше. Кэсси — имя милое, но слишком простое, обыкновенное. Кэсси остро не хотела расстраивать своего спасителя, поэтому вновь послушно опустила голову. В ней говорил глухой, застарелый страх: она до паники боялась, что если разозлит его, он уйдет, ударит её или, что еще хуже, вернет обратно в затхлый, нищий Гэри к отцу. — Как скажешь… — прошептала она. Затем наступило время завтрака. На кухне их ждал накрытый стол: та же рисовая каша с тыквой, но теперь дополненная идеально поджаренной яичницей. Эбигейл ела молча, сосредоточенно обдумывая свое новое имя. Она не заплакала и даже почти не обиделась на эту прихоть. Девочка просто смирилась: «Возможно, он действительно прав. Кэсси — самое обычное имя. А Эбигейл звучит по-королевски, благородно. Он просто не хочет, чтобы у него была обыкновенная, заурядная дочь. Он хочет видеть меня идеальной. А я… я, наверное, совсем не такая? Он вон какой важный и умный, а я нет… Но я буду очень стараться ради него! Буду делать всё, что он пожелает». *** Тем временем в Индиане Гэри впервые за долгие сутки очнулся после тяжелейшего запоя. Накануне он выгнал дочь на улицу в порыве пьяной ярости, будучи абсолютно уверенным, что она побродит вокруг и вернется. Мужчина тяжело сел на край кровати; голова гудела так, словно по ней били молотом, всё тело немилосердно ломило. Он чувствовал себя паршиво. Пока никакой паники не было — Гэри поднялся, дошел до туалета, а после рефлекторно заглянул в комнату дочери, рассчитывая увидеть привычную картину: Кэсси, тихо играющую на полу в свои куклы. Но комната оказалась пуста. Телевизор был безжизненен, фломастеры и игрушки лежали на своих местах. Не хватало только Барнаби. — Кэсси! — громко позвал он, думая, что девочка решила спрятаться где-то в недрах дома, чтобы проучить его. Никто не отозвался. В ответ зазвенела тишина. — Кэсси!! — крикнул он еще раз, уже громче и злее. — Вот же дрянь малолетняя… — процедил Гэри сквозь зубы, направляясь на кухню. — Сама меня довела, сама и виновата. В холодильнике он отыскал пластиковую бутылку воды, судорожно свинтил крышку и принялся жадно, захлебываясь, пить прямо из горлышка. — Может, гулять ушла… — пробормотал он, пытаясь успокоить себя. Гэри не хотел признаваться в этом даже самому себе, но где-то глубоко в груди у него уже начало щемить странное, липкое беспокойство. — Вернется. Обязательно вернется, куда она денется. Чтобы хоть как-то прийти в чувство, Гэри решил привести себя в нормальный вид. Он прошел в ванную, швырнул мятую, пахнущую табаком и спиртом рубашку в стиральную машину и остался в одной белой майке. Достав затрепанную щетку, он принялся вяло чистить зубы, едва удерживая равновесие на подкашивающихся ногах. Затем он вернулся в спальню за аптечкой. Голова продолжала раскалываться. Выудив таблетку анальгетика, Гэри проглотил её, запивая остатками воды. У Гранта в Дублине таких утренних кошмаров почти никогда не случалось: он маниакально следил за своим здоровьем и дозами алкоголя, ведь бытовое пьянство было полным антонимом к его идеальному, выверенному образу. — Черт… — глухо простонал Гэри, потирая виски. Наспех одевшись в чистую одежду, он решил обойти соседей — спросить, не видел ли кто Кэсси. Мало ли, может, кто-то из жалости приютил девчонку на ночь. А уже после поисков нужно было бежать на завод, на смену. Гэри подошел к соседскому крыльцу и громко постучал в дверь. На порог вышла седовласая женщина лет пятидесяти. Она жила в чуть более цивильном и крепком доме из белого кирпича. — Здравствуйте, — сухо выдавил Гэри. От него до сих пор разило тяжелым перегаром. — Здравствуйте, — удивленно приподняла брови соседка, с подозрением оглядывая его помятый вид. — Что-то стряслось? — Да вот Кэсси из дома вчера ушла… У вас её случайно нет? — поинтересовался мужчина, пытаясь заглянуть через её плечо вглубь аккуратной прихожей. — Нет, у меня её нет. Да я и вчера ничего такого не видела, чтобы кто-то из дома убегал. Может, просто не заметила. — Спасибо. До свидания, — буркнул Гэри и побрел прочь со двора. Он обошел еще несколько соседних домов, но везде получал одинаковые отрицательные ответы. От этой неизвестности и глухой безысходности внутри у него начало медленно разливаться удушливое, жгучее чувство паники. Мужчина уныло поплелся в сторону автобусной остановки, чтобы ехать на работу, пытаясь сосредоточиться на предстоящих заводских задачах. Но мысли упрямо возвращались к пустой детской комнате, и Гэри впервые за долгие годы ощутил явственный, болезненный укол вины за то, что так жестоко избил её накануне. — Черт… — тихо выругался он, плотно сжав челюсти. Автобус качнулся на очередной выбоине. Гэри сидел у окна, невидящим взглядом глядя на серые улицы Индианы и крепко, до побеления суставов, прижимая к себе старую рабочую сумку.