Серые глаза и зелёная ложь

      Вечерний воздух в Турмане был пропитан запахом дождя и жареных каштанов. Эрен Йегер откинулся на спинку плетёного стула, потягивая остывший американо. Рядом Микаса молча накручивала салфетку на палец, а Армин что-то увлечённо доказывал про фреймворки.       Телефон завибрировал. На экране высветилось: «Зик».       — Извините, — Эрен отошёл к колонне у входа.       В трубке раздался спокойный, чуть насмешливый голос старшего брата:       — Рад, что ты ещё не забыл, как выглядят занятия. Слушай внимательно. Мне нужно, чтобы ты завтра приехал в офис к десяти. Не на «БМВ» — возьми такси.       Эрен нахмурился:       — Зик, у меня зачёт по UX-тестированию. Говори прямо.       Зик выдержал паузу, и в этой тишине проступила сталь:       — Дело касается Леви Аккермана. Того самого «ходячего холодильника», который в прошлом квартале перехватил наш контракт с южными портами. Я хочу, чтобы ты вошёл в его круг. Не как Йегер. Как она.       — Что? — Эрен машинально прижал телефон крепче.       — У тебя тонкие запястья, чистый голос и правильные скулы. Ты дважды выигрывал университетский конкурс костюмированных перформансов, я проверял. Армин сделает тебе макет документов на имя Эрики Браун — выпускницы курсов бариста, переехавшей из Дрездена. Устроишься в кофейню на первом этаже его штаб-квартиры.       Эрен уже открыл рот, но Зик продолжил, и в его интонациях появилась вязкая убеждённость:       — Ты должен влюбить в себя этого недотёпу. Аккерман — параноик. Он не подпускает к себе ни адвокатов, ни личных помощников дольше двух недель. Но если перед ним возникнет хрупкая девушка, которая случайно роняет поднос с чашкой его любимого «Эфиопского Иргачеф»… которая не лезет в душу, но всегда оказывается рядом, когда у него бессонница… которая, чёрт возьми, запомнит, какой формы он берёт печенье… — Зик сжато выдохнул. — Он треснет. Все их трещины — в быту. Ты узнаешь, где у него настоящий сейф, кто из охранников берёт взятки и под каким паролем он хранит резервные ключи от дата-центров Sharp.       — Ты предлагаешь мне играть женщину, чтобы соблазнить директора конкурирующей фирмы? — голос Эрена сел на полтона ниже.       — Я предлагаю тебе стать настолько неотразимой, что этот сухарь сам начнёт тебе рассказывать свои слабости, не осознавая этого, — мягко поправил Зик. — Арабские атаманы используют таких агентов веками. Почему мы должны быть хуже? Ты уже знаешь все его досье: командный голос, приступы одышки после ранних подъёмов, любовь к чёрному юмору и ненависть к грязной обуви. Тебе осталось лишь примерить платье.       — Я программист, а не шпион, — сквозь зубы процедил Эрен.       — Ты — Йегер, — отрезал Зик. — И если через месяц я не узнаю, в каком кафе он берёт завтрак и какую мышцу потянул на прошлой тренировке, ты будешь стажироваться на моей фактуре три года подряд. Без выходных. Выбор за тобой, младший брат. Завтра в десять примерочная, парик и грим оплачены.       Короткие гудки.       Эрен уставился на отражение в стекле кафе: щетина, растрёпанный пучок, мешки под глазами от дедлайна. Микаса, заметив его лицо, поднялась.       — Ты белый как мел. Что сказал Зик?       — Что жизнь — дерьмо, — ответил Эрен, нажимая в поиске запрос: «Женский образ в мужских чертах: как подчеркнуть нежность». — И что мне нужен каблук на два сантиметра ниже.