Глубокий поиск

      Дилемма, вставшая перед Третьим во весь рост, требовала какого-то этического разрешения.       С одной стороны, представителю самой развитой планеты в Содружестве, почти офицеру Галактической Безопасности полагалось прекратить все сношения с бандитской шайкой, замкнуться в одиночестве посреди враждебного окружения и превозмогать.       С другой — прямо сейчас они спасали не кого-нибудь, а Крыса, с которым он, Третий, вместе с Кимом и Севой недавно ловили рыбу на даче; сына маминой подруги его друга, что в человеческих понятиях приравнивалось к кровному родству. Звучало запутанно, но определенные обязательства накладывало.       Обратится ментально к Попечителю не удавалось. В основном из-за расстояния и электромагнитных помех от сверхгиганта, но еще и потому, что в глубине души Третий понимал — Попечитель никогда не оказался бы в такой дурацкой ситуации, значит, и посоветовать ничего не сможет. Их древней расе пристало быть судьей и учителем, но никак не участником сомнительных экспедиций нижестоящих разумных, этому обучали еще на первом году медитаций.       Двойственность ситуации усугублялась загадкой неприятного альбиноса, который взялся из ниоткуда. Кожа Глота наводила на мысли о темной планете, лишенной собственной звезды, ничем иным полное отсутствие меланина в покровах объяснить было нельзя. Такие обитаемые миры не рекомендовались к контакту попечительским советом, поскольку у жителей культивировались низкие вибрации, легко удовлетворяемые в темноте — жадность, зависть, продажность и склонность к насилию. Повысить их до приемлемого уровня было делом трудным и длительным, иногда совсем невозможным, поэтому несчастных изолировали и предоставляли их судьбе. Без направления агрессии вовне, те обращали ее друг на друга и вырождались полностью за пару-тройку поколений. Но Глот каким-то способом выбрался из своего мира, этот факт вызывал тревогу.       — Чего молчишь? — Мельда не знала о том, какие мысли бродят в голове Третьего, и просто дернула его за плечо. — Своими силами, что ли, он перемещается в этом времени? Как шешинерцы?       Третий мотнул головой, возвращаясь в реальность.       — У него есть техническое устройство, оно определилось при поиске, — напомнил он. — Но он не носит одежду, спрятать в кармане не мог. Значит, держит внутри тела.       — Проглотил! Поэтому он Глот! — выпалил Весельчак. — До тех пор, пока урода не стошнит машиной времени, галактика в опасности!       — Устройство не обязательно в желудке, — охладил его пыл Третий. — У некоторых рас имеются сумчатые мешки или зоб, а у гуманоидов в теле множество естественных отверстий. Даже у тебя есть полости, куда запросто не проникнешь, плюс мы не знаем, какого размера это устройство, возможно, с горошину.       Весельчак с сомнением засунул палец в ухо и попробовал достать дна, но не преуспел. Бесноватый воздел подбородок к потолку рубки:       — Недалеко оттуда спрятано сокровище, которое собиралось долгие века. Нашедший его умрет от удара в глаз пружиной.       — Чего? — изумился Весельчак.       — Древнее пророчество, — Бесноватый снова плотно сжал губы наподобие птичьего яйцеклада, чтобы не выдать лишнего. — Изыди!       Третий собрал мысли в боевой строй.       — Предлагаю всем высказаться и начну первым. У меня такой вопрос — зачем им понадобились мы? — обращался он в основном к Мельде, но видел, что Весельчак и Бесноватый тоже прислушались. — Если машина времени реально существует, они ни в ком не нуждаются. Предложение альянса — странная провокация.       — В союзах вообще сплошные минусы, можешь мне поверить, — тут же отреагировала Мельда. — Добычей надо делиться, — она загнула один палец и сразу второй и третий: — За власть бороться, употреблять гендерно-нейтральные местоимения, воздерживаться от харассмента и нетоксично коммуницировать. Одним словом, творить дикое насилие над своей природой. А взамен они что получат от нас?       Сложенная из ее пальцев фигура красноречиво свидетельствовала — предложить нечего. Весельчак вдруг поднял вверх дрожащую ладонь, на которой отпечатался след книжного переплета.       — Если уж начистоту, то меня смущает, что Крыс ведет себя странно, — выпалил он. — Отправился на эту встречу тайком, а когда мы его обнаружили, даже не испугался. Если бы меня нашла мама…       Он притих, ежась от ужаса.       — То есть Крыс знал, что мы за ним прилетим? — Мельда вдруг нахмурилась. — Нарочно все подстроил?       — Для этого он должен был внушить Весельчаку, когда начать беспокоиться, — отверг ее предположение Третий. — А он ничего такого не говорил. И подсказок не оставлял, чтобы мы прошли этот квест и отыскали его.       — Я даже заявление не хотел подавать, — вспомнил Весельчак. — Команда меня заставила, все волноваться начали. Мы без капитана не очень умеем, вот и решили маме Крыса позвонить, может, она его к домашним делам припахала.       — Согласен, Крыс разговаривал странно, — подтвердил Третий. — Озвучил предложение — и все. Как будто оно ему безразлично. Он так никогда не поступал, на рыбалке, например, сам все решал и других подбивал соглашаться.       — Думаешь, его шантажируют чем-то и заставляют так себя вести? — Мельда напряглась. — Да ну, бред, метаморфа нереально взять в заложники, если он этого не хочет. Будь там угроза жизни, давно обернулся бы волопасским ужом или мухой, в крайнем случае тираннозавром. Этих двоих на фарш бы пустил до нашего прибытия и каюту бы уже отмыл, я своего сына знаю.       — Машину времени мы тоже еще не видели, такой листок из будущего на компьютере умеет делать каждый школьник, — снова встрял Весельчак. — И что мы только о Глоте говорим, этот второй, ну, тип, укравший мое имя, он вообще кто такой? Глот хоть признался, что его планета — Катрук, а ворюга промолчал. Вдруг он реально из черной дыры выполз? Неизвестно ведь, кого Крыс туда запустил для своего отскока. Может, хомяка-мутанта, он там переродился — и вылезло это чучело.       — Катрука не существует, — напомнил Третий. — Забыл сказать. Такой планеты на звездных картах нет, я знаю все обитаемые небесные тела в Содружестве. В исторических атласах Фикса это название не встречалось, а наша раса видела гибель множества планет, некоторым даже способствовала.       Наступила тишина.       — Что конкретно предлагаешь? — спросила Мельда другим, почти растерянным голосом. — Напасть на них? Можно, конечно, нас четверо, их двое. Ну, или трое, если Крыс на их стороне, но с сыном я сама разберусь. Только оружия у тебя на корабле как у пацифиста. Ножи хоть на камбузе держишь или сосиски вилкой ломаешь?       — Я против насилия, — Третий проигнорировал вопрос, потому что не ел мяса, но не признавался в этом. — Если столько загадок в одном месте, нужно попытаться найти ответы хотя бы поэтапно. Давайте для начала согласимся на их предложение. Перейдем к ним на корабль, посмотрим поближе их машину времени, но главное — поговорим с Крысом. Пусть объяснит, что задумал, если его не надо спасать.       — А если надо? — побледнел Весельчак.       — Тогда спасем. А потом подумаем. То есть я хотел сказать, сначала подумаем, потом спасем.       Мельда не стала ничего добавлять к услышанному, протянула руку и отправила повторный вызов. Сигнал ушел в пространство, достиг адресата и обозначился принятым. На экране появилась тесная рубка и та же самая экспозиция, как если бы участники сцены не двигались все время совещания. Но теперь Глот и красивый Весельчак выглядели в два раза подозрительнее. А Крыс — в три.       — Решили? — проскрипел Крыс в микрофон, улыбаясь так, словно знал ответ. — Что именно?       — Мы согласны, — сказала за всех Мельда. — Да здравствует пиратский Альянс! Поднять флаг!       Толстый Весельчак зашуршал страницами книгами, подскочил и ткнул в камеру разворот с изображением черного полотнища, на котором скалился череп с белыми костями.       — Пятнадцать человек на сундук мертвеца! — шмыгнув носом, сказал он, и, подумав, добавил: — Якорь мне в глотку!