Глубокий поиск

      — Извини, — запоздало сказал Третий. — Это, конечно, вопиющее нарушение личных ментальных границ! На нашей планете такие вещи — уголовно-наказуемое преступление, если бы знал, помешал бы раньше. Можешь считать, мы ничего не слышали и никому не расскажем, конечно.       Крыс не ответил.       Весельчак поднялся с пола, закинул плазмаган на плечо, после чего уткнулся Крысу в грудь головой и боднул лбом.       — Ты самый успешный пират в галактике, — уверенно сказал он. — Глот просто тебе завидует, потому что мы у них космион отобрали, и пулемет, и вообще, нашел кого слушать.       Крыс продолжал молчать.       — Сынок, серьезно, что ли? — Мельда тоже подошла и встряхнула его за плечи. — Расстроился из-за ерунды? Да весь мир так живет — и ничего. Справляются. К психологам некоторые ходят. Бесконечно идти вперед ни в одной профессии нельзя, когда-нибудь все равно остановишься. По той же причине невозможно изобрести вечный двигатель, энтропия — закон наших космических джунглей. А в ограниченности живых форм есть большой плюс, будь их число бесконечно, жизни не хватило бы все освоить, чем не повод для депрессии? Тебе как метаморфу радоваться надо. Третий, скажи ему!       Третий кашлянул.       — Вряд ли мои аргументы что-то изменят. Экзистенциальный кризис надо просто пережить, но требуется время. Нам лучше всего будет вернуться в штаб и сообщить, что Крыс найден, пусть хотя бы поиски прекратят. И еще — космион пока не стоит афишировать. За рабочую версию исчезновения Крыса можно выдать неисправность навигатора и притяжение сверхмассива.       Мельда кивнула.       — Согласна. Сынок, пойдем домой, чайку выпьем, там Бесноватый ждет, обрадуется, он спрашивал о тебе много раз. Он же тебя еще змейкой помнит, маленькой анакондочкой!       Крыс отстранил ее руку.       — Я не брошу катер, это часть нашего корабля. Отведу на базу.       — Так я и оставила тебя здесь одного! — фыркнула Мельда. — В твоем-то состоянии!       — Я побуду с ним, — торопливо подал голос Третий. — Вы без меня справитесь, автопилот все сделает, а я Крыса подстрахую. Мало ли метеорит ударит в корпус, когда из гипера выйдем, да и вообще по правилам безопасности положено иметь второго человека на борту.       Крыс метнул на него непонятный взгляд, но возражать не стал.       Весельчак поплелся к выходу, то и дело оборачиваясь и жалея, что не сообразил первым предложить себя в экипаж Крысу. Трофейный плазмаган утешал его своим весом — если удастся найти в сети инструкцию к нему, можно будет поразить команду эффектной стрельбой. Наврать, что раздобыл его в бою, уложив двух, а лучше трех интергполовцев, никто не проверит. До сих пор с оружием в их пиратском братстве было небогато: в Содружестве его не достанешь, а использовать самодельное рискованно. Единственный плазмаган поднимет ему рейтинг в команде до небес.       Мельда на пороге слегка замедлилась, хотела что-то сказать, но махнула рукой и покинула борт, Третий и Крыс остались вдвоем. Корабли задраились, расстыковались и разошлись на безопасное для маневра расстояние.       Крыс вызвал в навигаторе начальную точку своего маршрута, активировал в «болиде» предстартовый режим. Диванчики тут же превратились в реклайнеры, сблизились и Третий оказался лежащим бок о бок с Крысом.       — Думаешь, это глупо? — вдруг спросил Крыс, наблюдая, как иллюминатор теряет прозрачность, становясь главный монитором бортсистем. — Про эволюцию?       — Почему? — Третий повернул голову. — Такое было возможно, но ты экспериментальным путем установил, что не произошло. Совершенно не повод огорчаться, зона поиска сужается.       Крыс усмехнулся.       — Ты оптимист, я смотрю.       — А ты в душе настоящий ученый, — в тон ему отозвался Третий. — Как тебя пиратом стать угораздило?       — Да так, — уклончиво ответил Крыс. — Случайно вышло, потом команда образовалась, уже не бросишь легко.       — А хотелось?       — Подумывал. Когда с Селезневым познакомился и анатомию диплодока обсуждал. Но мать расстроилась бы. Сам говоришь, профессия редкая, нас в галактике всего ничего. По-хорошему пиратов охранять надо, а не ловить.       Третий подавился конфетой, которую успел сунуть в рот от тошноты. Этическая дилемма, тяжелым грузом висевшая в его ментальном поле, вдруг обрела сияющее в своей простоте и элегантности решение, освободив голову от мук совести.       — Как ты сказал?       — А что? — Крыс повернулся к нему всем телом, пока «болид» совершал вираж и лежать на спине означало висеть вниз лицом. — В корне расходится с тем, как учат в Академии?       — Да. И ты мне одну идею подал, я вижу там большой потенциал. Огромное спасибо!       Крыс хмыкнул.       — Должок за тобой будет. Хорошо, если кого-то так легко сделать счастливым. Мне вот другое нужно, ты знаешь что. Если где-то встретится или услышишь…       — Поворачивай! — вдруг сказал Третий. — Стой! Дай мне управление!       — Размечтался, с тобой за рулем костей не соберешь. Навигатор вон программируй! Зачем ты собрался менять курс?       — Увидишь.       Управляющая панель в руках Третьего проложила новую маршрутную линию, и их катер, зависнув на долю секунды в безвременье и субпространстве, вместо окрестностей поискового штаба вышел из кармана неподалеку от планетоида, покрытого коркой растрескавшейся лавы.       Музей за это время, конечно, не построили, и даже чашка Третьего все еще стояла на веранде, когда они приблизились к жилищу Верховцева. Тот вышел навстречу, окинул внимательным взглядом Крыса и церемонно поздоровался.       — Нашли, я вижу, свою пропажу, — доктор кивнул в сторону нового гостя. — Очень рад! Прекрасное завершение чудесного дня.       — Пока он не кончился, я хотел бы допить свой чай, — Третий взял чашку со стола. — У вас он такой успокаивающий. А можно и моему другу тоже налить?       — Почему нет, — Верховцев засмеялся, собрав морщины на лице в складки. — Я как раз свежий заварил. Хороший чай укрепляет пошатнувшийся дух, вашему приятелю это сейчас нужнее всего.       — Вы что, тоже ментальные поля читаете? — сварливо осведомился Крыс.       Верховцев протянул ему чашку с желтоватой жидкостью до половины.       — Не пробовал, скажу честно. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, когда человека что-то гнетет.       Они уселись втроем под рамадой из пластиковых ламелей, сквозь которые светили звезды, и сделали по паре глотков в абсолютном молчании.       — Я не человек, а метаморф, — зачем-то сказал Крыс.       — И что это меняет?       — Ничего.       Он заглянул в свою посудину, залпом выхлебнул налитое и вытер рот тыльной стороной ладони. Вкус показался ему странным, но озвучил он не это, а совершенно другое:       — Я вытащил из чёрной дыры двух жителей параллельной вселенной. С одним даже объединился мозгом на целую неделю, но они оказались в точности такие же как я. Вы давно живете, скажите, неужели во всех углах вселенной мы постоянно будем натыкаться только на свои копии? Где ее хваленое разнообразие?       — Интересный вопрос, я бы сказал — философский, — Верховцев поставил свою чашку на стол, чтобы повернуться к Крысу. — Истинное разнообразие разрушает картину мира так, что вам придется собирать ее по кусочкам, как герою одной сказки. Не у всех получается из осколков сложить слово «вечность».       — Почему?       — А вы попробуйте.       Верховцев засмеялся и одним движением ударил и раскрошил свою чашку над поверхностью стола. Она рассыпалась прозрачными льдинками. Третий видел, что осколков слишком мало даже для пары букв. Наглядный пример, чего уж тут. Крыс секунду подумал, сгреб их, разровнял в знак бесконечности и вопросительно взглянул на Верховцева.       Тот наклонился, чтобы рассмотреть символ.       — Достойное решение, — с удивлением сказал он. — Неглупо.       — Одно дело сидеть в камере и ничего кроме нее не видеть в жизни, другое — проковырять щель наружу и узнать, что где-то есть море и солнце, — пояснил Крыс. — Пусть никогда не выйдешь, но ты сможешь видеть горизонт. Оно того стоит.       — Бабочки тоже инстинктивно стремятся к огню, но для них это смерть.       Крыс смахнул осколки со стола за пределы силового поля и они вспорхнули в невесомость, как диковинные светлячки.       — Смерть — интересный опыт, — заявил он. — Только рано или поздно он будет у каждого, никакого эксклюзива в нем нет. Я не стремлюсь.       — Вы мне нравитесь, Крыс, — засмеялся Верховцев. — Напоминаете меня в молодости, даже слишком. Я, конечно, за всю вселенную отвечать не могу, не настолько я ее знаю, но кое-что вам должно понравиться. Пойдемте со мной, если не трудно.       — Мне можно с вами? — Третий приподнялся.       — Нет, вы пейте чай, мы скоро вернемся.       Третий провожал их глазами, пока обе фигуры не скрылись за углом здания.       Напиток был терпким, пах мятой и еще чем-то непонятным, вызывая необычные ощущения. Третий пил и от нечего делать смотрел на звезды. В какой-то момент ему показалось, что они пропали на долю секунды.       А потом появились снова.       По пути к штабу «Рипли Алерт», где Мельда оставила корабль Третьего, Крыс был странно молчалив. В мрачную тоску больше не впадал, наоборот, сосредоточенно о чем-то думал и тогда глаза его останавливались на одной точке. Третий не лез к нему с расспросами — захочет, сам скажет.       На знакомом пирсе было почти пусто — поисковые группы разлетелись по следующим заданиям. «Болид» сел, Третий отстегнул ремни и уже собрался произнести положенные слова прощания, как Крыс вдруг его остановил, уперев ногу в поручень кресла:       — Ты знал? Про Верховцева?       — Нет. Только догадывался, — честно ответил Третий. — Наша раса уважает чужое право на тайну личности, а если бы и не уважала, то его ментальное поле для меня абсолютно нечитаемо.       — То есть даже ты…       — Да.       Ответ Крыса явно развеселил, он хлопнул Третьего по плечу и убрал ногу. Когда лифт спустил Третьего на пыльный пирс, то в стекле рубки было видно, что Крыс вращается на сиденье, словно на карусели, с выражением на лице полнейшего счастья.