Без остатка

Просторный зал, куда не проникал солнечный свет, погрузился в мертвую тишину, стоило войти статному молодому мужчине. На лице Авенира редко можно было заметить хоть какую-то эмоцию, кроме странного, едва уловимого удовольствия: на губах вечно блуждала умиротворенная улыбка, а голубые глаза не выражали ровным счетом ничего. Но на этом заседании его последователи испуганно замерли в своих креслах, не смея поднять взгляд. — Добрый вечер. Голос звучал ровно, почти бодро. И если бы не мальчик, который обреченно, едва ли не дрожа, следовал за своим господином, атмосфера не казалась бы такой удручающей. Магистры сразу узнали в парнишке Айзека и недовольно зашептались, качая головами. — Присаживайся, Айзек, — мягкая, беззлобная просьба прозвучала как смертный приговор. Мужчина дождался, пока парень займет свободное место, и сам сел во главе круглого стола. — Понимаешь ли ты, что натворил? Мальчик тут же метнул взгляд, полный мольбы и скрытого презрения, на человека, который обещал ему мирное решение — магистра Сэма. Тот намеренно смотрел в сторону. На щеке Сэма багровел свежий шрам, полученный от Титании в недавней стычке, и маг явно этим гордился. — Я… Меня могли убить! — вскрикнул Айзек, ударив себя кулаком в грудь, — господин, они же… — Я задал вопрос. В стальном тоне Авенира проскользнула неведомая прежде ярость. Он смерил Айзека таким тяжелым взглядом, что несчастный парень буквально вжался в спинку кресла. — Я понимаю, — пролепетал Айзек, — я привел чужаков в город. Авенир нахмурился и нравоучительно поводил указательным пальцем в воздухе: — Не угадал. Из-за тебя, пусть и косвенно, Люси больше нет в этих стенах, — магистры вокруг согласно закивали, — далеко она не уйдет, я чувствую её, — Авенир снова благосклонно улыбнулся, но из его глаз никуда не делись безумие и лед, — поэтому ты вернешь её назад. Возьмешь на себя роль жертвенного агнца, разве не почетно? Будешь втираться к ним в доверие. Фейри тейл падок на таких несчастных сироток, как ты. Мне нужна Люси. И мне нужен Э.Н.Д. Ясно? Айзек шумно сглотнул, уставившись на узорчатое дерево стола, не в силах вымолвить ни слова. — Авенир-сама, — подал голос один из культистов, неловко почесав макушку, — зачем нужен Нацу Драгнил? — Ох, — тот сделал вид, будто искренне удивился непроходимой тупости своего подданного, — ну, наверное, величайшее творение Зерефа должно сыграть свою роль в моих исследованиях. Впрочем, на сегодня все. Отдыхайте.  Люди начали потихоньку расходиться. Мальчика схватили под локти и поволокли в выходу.  Сэм нашептал ему нечто, от чего у Айзека брызнули слезы из глаз: — Пацан, твоя сестра и мама очень хотят, чтобы ты вел себя хорошо. Понимаешь, о чем я? Для них не будет рая без заклинателя. Для них будет уготовано место в адском котле, а ты будешь смотреть, — он похлопал его по спине, подтолкнув к выходу из Эдельвейса, — не подведи, ага?

***

Ночь в лесу прошла на удивление спокойно: опасаясь внезапного нападения, ребята дежурили по очереди. Эрза поначалу предложила Люси отдохнуть и не забивать себе голову, но Хартфилия упорно настояла на своем, напомнив, что магия и ключи снова при ней. Наблюдая за спящими друзьями, волшебница поймала себя на мысли, что безумно соскучилась по их привычному составу. Ей было проще думать, будто весь этот ад — всего лишь очередное опасное задание, которое они обязательно переживут, а потом вернутся домой праздновать победу. О том, что в таком случае будет делать Нацу, думать совсем не хотелось. Утром девушка отправилась к реке, чтобы смыть налипшую пыль, копоть и заодно обработать рану. Люси опустила ладонь в воду — та оказалась прохладной, отрезвляющей. Сбросив одежду и аккуратно сложив её на траве, она шагнула в течение. Кожу тут же обдало холодом, и она покрылась крупными мурашками. Стиснув зубы, Люси сделала ещё несколько шагов, пока вода не дошла ей до бёдер. Стоило прохладному течению коснуться рассечённого колена, как рану обожгло резкой болью. Девушка тихо зашипела и замерла, пережидая острый приступ. Но вместе со вспышкой боли пришло и долгожданное облегчение: чистая речная вода смывала запёкшуюся кровь и грязь.  Блондинка осторожно присела, позволяя воде полностью скрыть плечи, набрала в пригоршни прохлады и умыла лицо. Одиночество у реки дарило редкую возможность ненадолго забыться и избавиться от тяготящих мыслей. Здесь не было места для культа Авенира и его гнусных планов. До реки не доходил удушающий жар границы, небо оставалось чистым, отражаясь лазурью в колеблющейся от каждого движения воде.  Вдруг где-то позади, среди густых прибрежных кустов, послышался отчётливый треск сухой ветки. Люси мгновенно замерла, сгруппировавшись, а её взгляд метнулся к берегу, где на сложенной одежде лежала связка золотых ключей. «Черт, я не успею!» — подумалось в панике, и девушка не нашла ничего лучше, кроме как громко позвать на помощь.  Ожидая увидеть темную мантию и мерзотную улыбку, она приготовилась обороняться. Но реальность вынудила её лишь сдавленно охнуть.  — П-простите! Я не причину зла! — из кустов вынырнул невысокий парнишка с поднятыми вверх руками. Его лицо порозовело, когда он увидел Люси, и он тут же поспешил отвернуться, — меня зовут Айзек… «Мальчик? Что здесь делает ребенок?» — Хартфилия заметно расслабилась, её плечи опустились, однако руки все ещё оставались на месте, прикрывая обнаженную грудь, а карие глаза остро, с подозрением косились на его подрагивающий силуэт — не впервой видеть в этом месте детские лица, опьяненные слепой верой в своего господина.  — Почему ты… Договорить ей не дал влетевший на берег Нацу, который в каком-то безумии оглядывался по сторонам. Когда его взгляд остановился на Айзеке, последний чуть ли не осел на землю, а его лицо исказилось в гримасе страха.  — О, пацан, — Драгнил моментально успокоился, — что ты здесь делаешь?  — Я…я… — в уголках глаз выступили слезы, и мальчик поспешил их утереть, стыдясь самого себя. Люси с огромным состраданием рассматривала его. Вызывал этот Айзек неконтролируемую жалость одним своим видом, — меня прогнали, и я заблудился. Забрел сюда, а тут вы… Нацу слегка наклонил голову вбок, с подозрением уставившись на парня. Айзеку не хотелось доверять, вовсе нет. Он был их врагом, он носил эту одежду и склонял голову перед Авениром, клялся тому в верности, а теперь стоял здесь, изгнанный своим же покровителем за, вероятно, предательство — и это о многом говорит. Более того, Драгнил находил странным, что Айзек оказался именно возле того места, где была Люси. Он не пошел по протоптанной дороге, не следовал каким-то ориентирам, просто вылез черт пойми откуда.  — Нацу, кто это? — подала голос Люси, привлекая внимание друга, — вы знакомы? На нем те же шмотки, что на других.  Но Нацу вдруг всё стало абсолютно по боку, стоило ему повернуть голову в сторону блондинки. Весь мир в одно мгновение перестал для него существовать, сузившись до одного-единственного силуэта в воде. Её светлые волосы тонкими мокрыми прядями прилипли к разгоряченному, порозовевшему от смущения лицу. С узких, заметно подрагивающих от прохладного речного воздуха плеч медленно стекали прозрачные капли влаги, скрываясь в изящных изгибах. Люси стояла в воде, зябко и плотно прижимая руки к пышной груди, пытаясь скрыться от двух пар мужских глаз, и этот её беззащитный вид словно дубиной ударил Саламандра по голове. Нацу шумно сглотнул. В горле мгновенно пересохло, а в груди заворочался обжигающий ком. Он ровным счетом ничего не понимал. Драгнил сотни раз видел её в самых разных видах: промокшей до нитки после заданий, в разорванной одежде посреди поля боя, они вообще кучу раз сталкивались в её ванной. Раньше это никогда не имело значения, он просто не обращал внимания на такие вещи. Но именно сейчас, после месяца разлуки, проведенной в тяжких думах, вид обнаженной Люси вызвал в нем столь сильные и абсолютно непонятные эмоции. Внутри поднялась лавина какого-то опьяняющего жара. Нацу замер как вкопанный, не в силах отвести взгляд от капель, стекающих по её ключицам, и впервые в жизни ему стало по-настоящему страшно от того, насколько сильно его к ней тянет. Ему безумно хотелось прижаться к ней, ощутить контраст температур их тел и жадно слизать каждую капельку с её молочной кожи.  Кончики его ушей покраснели, а кулаки болезненно сжались — Нацу старался подавить свои желания.  — Ты совсем офигел?! — возмущённо крикнула Люси, чувствуя, как лицо заливает краской ещё больше от дикого смущения. Она ещё сильнее погрузилась в реку, оставив на поверхности только голову и плечи, — живо отвернись! И пацана этого уведи! — Понял! — буркнул Нацу, тотчас же развернувшись на пятках. Внутри все еще неприятно жгло. Он бесцеремонно схватил Айзека за шиворот, приподнимая над землёй, как нашкодившего щенка, — слышь, мелкий, марш отсюда. Шаг назад сделаешь — поджарю. Мальчик энергично закивал, даже не пытаясь вырваться, и послушно уставился в противоположную от реки сторону. Люси, воспользовавшись заминкой, осторожно попятилась к берегу. Вода шумно плескалась вокруг её бёдер, выдавая каждое движение. Стараясь действовать как можно быстрее, она выбралась на сушу, схватила одежду и, наспех обтеревшись, натянула её на влажное тело. Пальцы от волнения и холода слегка подрагивали, а ключи на поясе звякнули с тихим перезвоном. Снова почувствовав себя защищённой, волшебница облегчённо выдохнула. — Всё, можете поворачиваться, — подала она голос.  Нацу обернулся первым. Окинув её быстрым, оценивающим взглядом и убедившись, что Люси в порядке и полностью одета, он заметно расслабился. Но когда его взор упал на Айзека, дружелюбное выражение лица парня вновь сменилось хмурой маской. Драгнил отпустил воротник мальчика, отчего тот едва удержался на ногах, и сделал шаг вперёд, заслоняя собой Люси. Напряжение, висевшее между ними, никуда не делось. Нацу помнил, с кем они имеют дело, и никакие детские слёзы не могли заставить его забыть, какую угрозу представляют приспешники Авенира. — А теперь рассказывай, — процедил Нацу, опасно понизив голос. Люси выглянула из-за широкой спины товарища, с интересом разглядывая их нового гостя. Она пару раз тыкнула Драгнила в плечо, требуя объяснений, — короче, это Айзек, остальное неважно. Ай! — он потер затылок, по которому его щедро стукнула девушка, — мы проникли в Эдельвейс благодаря нему, потом разделились.  — Поняла, так ты помог моим друзьям? — Хартфилия подошла к нему и потрепала по макушке, взъерошив темные волосы. Айзек с блеском в глазах уставился на неё, а его лицо порозовело от смущения: от этой девушки действительно исходил свет, за который он так цеплялся, и вера, что ее сила и предназначение — спасти мир от зла. Совсем не такая аура, как у этого розововолосого монстра… — спасибо.  Нацу шумно выдохнул сквозь зубы и закатил глаза, скрестив руки на груди. Внутри снова противно укололо. Опять эта дурацкая зависть, черт бы её драл. Сначала этот прилизаный Джастин, теперь — сопляк из культа. Почему им всем достаются её самые теплые, нежные улыбки и ласковые слова, а ему, Нацу, который ради неё готов весь мир в труху разнести — только шишки на затылке и бесконечные упреки?   — Да-да, конечно, Люси, — язвительно протянул Саламандр, сделав шаг вперед и снова нависая над ними угрюмой тенью, — помог он нам, как же. Только забыл уточнить, ради чего. Мы пошли туда, чтобы вытащить тебя из лап полоумного маньяка, который спит и видит, как бы тебя принести в жертву. А этот пацан, вообще-то, был очень даже не против такого расклада, да? На нем та же тряпка, что и на тех тварях, если что. — Нацу, прекрати сейчас же! — Люси строго прикрикнула на него, заслоняя собой испуганного Айзека, — он же совсем ребенок! — И что с того?! — вскипел Драгнил, — это ни разу не мешает ему поддерживать безумные идеи их культа и преклоняться перед Авениром! Разуй глаза, Люси, он один из них! Если бы его не прижали свои же, он бы и пальцем ради нас не пошевелил! Айзек не мог не согласиться с обвинениями Нацу, хоть и не подавал виду. Он молча наблюдал за перепалкой двух волшебников, ковыряя носком ботинка сырую землю и совершенно не понимая, как ему теперь оправдываться. Все, что парню всучили перед уходом — две пары тяжелых антимагических наручников. Сейчас они лежали, спрятанные в глубоких складках его балахона, и Айзек панически боялся, что они случайно неудачно звякнут. Если этот огненный волшебник услышит металл, его прикончат прямо здесь, на берегу. «Фейри Тейл падок на таких несчастных сироток, как ты…» — вспомнились ему напутственные слова Авенира. На деле же падка на жалость была, кажется, только Люси. К тому же Айзек не наблюдал здесь двух других магов, с которыми Саламандр пришел в Эдельвейс, и не мог знать, как отреагируют они, если вернутся. Медлить было нельзя. Нужно действовать сейчас, иначе…о том, что господин сделает с ним в случае провала, мальчик старался даже не думать. — Эм, извините, — робко вклинился он в их диалог. В этот момент Люси как раз сердито трясла Драгнила за воротник его жилетки, а тот даже вырваться не пытался — просто покорно терпел, угрюмо косясь в сторону, — Хартфилия-сама…есть способ победить Авенира-сама, — Айзек сглотнул, стараясь, чтобы голос не дрожал слишком сильно, — но для этого нужна ваша магия. И ваше… непосредственное присутствие внутри поместья господина. Карие глаза девушки удивленно округлились, и она медленно выпустила воротник Нацу из пальцев. Сам же Драгнил и бровью не повел. Он лишь еще сильнее сузил глаза, и в его потяжелевшем взгляде, направленном на Айзека, таилось только холодное недоверие. — Послушай, — Нацу сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, — я не отпущу Люси туда ни под каким предлогом. Я сам расправлюсь с Авениром. — Вы не сможете даже попасть в город! — сердечно, почти со слезами на глазах воскликнул мальчик, отступая на шаг назад под этим тяжелым давлением. — А ты мне на что? — При изгнании меня лишили печати…я больше не могу вернуться домой, — это была единственная чистая правда, которую изрек Айзек за всё время. Чтобы доказать свои слова, он дрожащими пальцами оттянул воротник мантии вниз. Там, где раньше красовались символы культа, теперь остался лишь неровный, безобразно опаленный участок кожи. Люси сдавленно ахнула, инстинктивно прикрыв рот ладонью. Нацу лишь на секунду прикрыл глаза и глубоко вздохнул, — видите? — тихо спросил Айзек, поспешно пряча ожог обратно под ткань. — Всё равно ты просишь о невозможном, — не прекращал Нацу. Люси удивленно перевела взгляд на друга. Она нечасто видела его таким: полностью сосредоточенным, говорящим непривычно холодно, серьезно и взвешенно, без своего обычного желания тут же броситься в самое пекло с криками и кулаками. Неужто вся эта осторожность была сейчас только из-за неё? — Да и мы не можем решать этот вопрос вдвоем, — прикусив губу, добавила Хартфилия, стараясь вернуть разговору практический смысл, — Эрза и Грей должны знать об этом. Мы не имеем права скрывать такой риск. Саламандр вдруг замер на месте, округлив глаза, будто его только что осенило. — О, точно! Так они ушли, — ляпнул он. На немой, ошарашенный вопрос девушки, застывший в её карих глазах, Драгнил спешно продолжил, активно жестикулируя руками, — ну, искать Джерара! Он весточку подкинул, Эрза схватила Грея, и они умчали.  Люси на секунду лишилась дара речи, медленно переваривая услышанное, а затем её лицо стремительно залилось пунцовой краской гнева. — Ты издеваешься?! — взвилась она, хватаясь за голову, — раньше ты этого сказать не мог?! Мы тут стоим, спорим, обсуждаем планы, а наши главные силы ушли гулять по лесу?! — Я забыл, — абсолютно искренне, без тени раскаяния ответил Нацу.  В итоге группа приняла решение не гнать лошадей, а тихо-мирно дождаться друзей на том же месте. Для Айзека это стало проблемой: он не обладал никакой магией и не мог повлиять на упертого Саламандра.  Спустя какое-то время Люси, не справившись со своей сердобольностью, предложила мальчику перекусить. Она казалась ему ангелом во плоти и чем-то напоминала старшую сестру, оставшуюся за барьером. Мысли о семье тяготили, он скучал и переживал, боялся, что Сэм навредит им в его отсутствие. Этими мыслями он поделился с девушкой, утаив некоторые детали.  Чуть позже, когда разговор сошел на нет, Айзек устроился у корней векового дуба. Бесцельно вырисовывая веточкой каракули на влажной земле, он вдруг краем глаза заметил шевеление в траве. Из-за соседнего дерева к нему осторожно подкралась маленькая серая мышка. Мальчик присмотрелся и похолодел: к ее спине тонкими нитками был прикреплен крошечный, туго свернутый бумажный свиток. Быстро оглядевшись и убедившись, что двое волшебников увлечены своими делами и не смотрят в его сторону, Айзек ловким движением снял послание. Спрятав его в кулаке, он неторопливо поднялся и уединился за толстым стволом дерева — так, чтобы со стороны лагеря была видна лишь его неподвижная спина. Дрожащими пальцами он развернул крошечный клочок бумаги: «Господин не сомневается в твоей глупости, поэтому воспользуйся этим заклинанием. Начерти символы и произнеси вслух написанное — будет проще обездвижить заклинателя и Э.Н.Д-а» — гласили аккуратные, ровные строчки. Под текстом были подробно выведены угловатые, чуждые знаки и короткая транскрипция заклинания. Айзек сглотнул, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле.  «Э.Н.Д…» — он перевел испуганный взгляд на Нацу, который в этот момент что-то эмоционально доказывал Люси. Крепко поджав губы, мальчик быстро запихнул бумажку поглубже в карман мантии, пальцами нащупывая холодный металл спрятанных наручников. Пути назад у него больше не было. — Не пойму, они там что, чай распивают? — раздраженно спросил Нацу, заглядывая вглубь леса, — какого дьявола так долго!? — Нацу, прошло не больше часа, — спокойно ответила ему Люси, начищая металл своих ключей от нечего делать.  Айзек, покачиваясь, вышел из тени. На его лице впервые за долгое время не отражалось ни одной эмоции. Он взглянул на Люси так, словно делал выбор: жизнь этой девушки или судьба целого мира? На мгновение в его голове всплыл диалог в таверне, где Саламандр ясно дал тому понять, что его драгоценный мир без зла будет построен на крови и плоти Люси Хартфилии.  — Эмпатия, сострадание — это ненужные вещи, Айзек, — бархатный и твердый голос Авенира из его давних воспоминаний прозвучал точно отрезвляющий удар, — великое дело требует жертв. Зереф добился таких высот исключительно шагая по головам, не жалея даже любимых.  — Но…Хартфилия-сама не виновата… — Конечно. Будь ее сила у меня — я бы без колебаний подарил тебе и всем людям спасение. Infernum…сила, требующая контроля. Без нее мы все пропадем, понимаешь? «Понимаю», — пронеслась в его голове последняя мысль, прежде чем с уст послушно слетели порочные, проклятые слова заклинания: — Soles occidere et redire possunt: nobis cum semel occidit brevis lux, nox est perpetua una dormienda…[1] — Айзек с трудом выговаривал древние, ломающие язык латинские слоги, дрожащими руками держа перед собой смятый маленький листочек. Под его ногами стремительно вспыхнули угольно-черные, дымящиеся символы, мгновенно опутавшие поляну удушливым шлейфом чужеродной магии. Люси успела лишь ощутить, как Нацу сгреб её в охапку, закрывая своим телом и пытаясь защитить от того, что им обоим было неведомо. Они не почувствовали физической боли или дискомфорта, однако в ту же секунду веки налились свинцом, глаза начали бесконтрольно слипаться, а мысли в голове — путаться и тонуть в вязкой темноте. Волшебство стремительно покидало их тела, скованное древней печатью. — Уродец… — хрипло прошипел Нацу. Он исподлобья прожигал сжавшегося от страха Айзека мутным, медленно затухающим взглядом. Ярость в его глазах на мгновение смягчилась лишь тогда, когда Драгнил посмотрел на потерявшую сознание Люси, безвольно обмякшую в его руках. Нацу из последних сил склонился над её лицом и, когда услышал, что девушка всё еще дышит, пусть и совсем слабо, выдохнул застывшему мальчишке едва слышную, леденящую душу угрозу, — я перебью вас всех… к чертовой матери… Розововолосая голова бессильно опустилась на плечо Люси, и сознание окончательно покинуло Саламандра. На поляне повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом листвы и прерывистым дыханием Айзека, который медленно опустил руки со сжатыми в кулаке наручниками. Его сердце колотилось безумно быстро, почти больно, словно ударялось об ребра. Он сделал это. И все вышло на удивление успешно, однако его душа оказалась будто не на месте. Темноволосый мальчик вспомнил мягкое лицо матери, ласковую улыбку сестры и, собрав всю волю, что у него осталась, уверенно шагнул к двум неподвижным телам.  Больше всего Айзека поразило то, как мертвой хваткой ладони Нацу сжимали локоть Люси: ему едва хватило собственных сил, чтобы пальчик за пальчиком разжать эти горячие, упрямые пальцы и наконец защелкнуть на буйном маге тяжелые браслеты. С девушкой всё оказалось куда проще — её тонкие запястья безвольно обмякли, и металл сошелся на них с глухим щелчком. Закончив, парень обессиленно осел на примятую траву и схватился за голову. Сердце бешено колотилось в ребра. Он знал, что культ скоро заявится сюда на вспышку запретной магии. Но Айзек не мог предсказать, кто окажется быстрее: его бывшие земляки или разъяренные маги Фейри Тейл, чьих друзей он только что предал. Однако погрязнуть в нарастающей тревоге и удушающей панике ему не дал возникший посреди поляны густой багровый свет. Пространство вокруг пошло искаженными волнами, и из этого зловещего свечения медленно соткался высокий силуэт. — Авенир-сама…? — сипло, едва дыша, проговорил Айзек. Он завороженно наблюдал, как из ослепительных багровых искр величественно материализуется его покровитель. Не теряя ни секунды, мальчик покорно склонил голову, утыкаясь взглядом в землю. Мужчина едва заметно кивнул ему, признавая заслугу, но всё его внимание с первой же секунды было без остатка сосредоточено на неподвижной Люси. Авенир не спеша приблизился к распростертой на траве девушке и плавно опустился перед ней на одно колено. Нежно, почти благоговейно он огладил тыльной стороной ладони изящные черты её бледного лица, и на его губах расцвела мягкая улыбка. — Прекрасна, — негромко выдохнул он. Большим пальцем Авенир с завораживающей нежностью мазнул по нижней губе Хартфилии, — тебе нужно было бежать, милая. Бежать как можно дальше, — задержал взгляд ещё на секунду, после чего поднялся и обратился к Айзеку, — что ж, нам пора.  — Да… Авенир с наигранным изумлением поглядел на него, после чего щелкнул пальцами и надменно произнес: — Нам — это мне, Люси и Э.Н.Д-у. А ты, — три образа начали рассеиваться, пока Айзек не мог и пошевелиться от недопонимания, — останешься здесь, отвечать за свои поступки. Не бойся, феи тебя не убьют. Пока-пока.  И он остался один. 

***

Нацу с большим трудом открыл глаза. Его тело не слушалось, каждое малейшее движение отдавало тупой ноющей болью, пробирающей до самых костей. Холодный каменистый пол подвальной клетки только усугублял и без того паршивые ощущения. Превозмогая слабость, он со стоном приподнялся на локтях и бегло осмотрелся вокруг. Темнота. Скудный свет шел лишь от одинокой, оплывающей свечи снаружи решетки. Вокруг стояла сырость, пахло плесенью, и давила почти оглушающая, мертвая тишина. И её нет рядом. Осознание этого факта подействовало лучше любого отрезвляющего снадобья. Парень рывком вскочил на ноги, голова тут же отозвалась спазмом, и в два шага подлетел к решетке. Вцепившись в холодный металл, он попытался привычно выпустить льющиеся эмоции через пламя, намереваясь расплавить прутья к чертям собачьим: ничего, ни единой искры. Лишь звон браслетов на запястьях, которые мгновенно отозвались противным, подавляющим импульсом, высасывающим остатки сил. Второй раз, третий — безуспешно. — Да какого хрена?! — громко выругался он. Больше не надеясь на магию, он принялся банально, со всей дури дергать туда-сюда тяжелые, крепко вмурованные в камень прутья. На шум из темноты коридора лениво вышел местный охранник в глубоком капюшоне, волоча подол своего длинного темного одеяния по грязному, покрытому пылью полу. На его лице, едва освещенном свечой, читалось лишь глубокое презрение. — Заткнись, подопытное, — равнодушно процедил он, даже не потянувшись к оружию, — твои крики здесь никто не услышит. Лучше побереги силы для Авенира-сама. Нацу с силой приложился лбом прямо о холодный металл решетки. Звонкий удар эхом разнесся по подземелью, вынуждая рядового культиста испуганно вздрогнуть от неожиданности. — О-о-о… — гневно протянул Драгнил, буравя его взглядом сквозь упавшие на глаза розовые пряди, — еще как поберегу. Свернуть тебе шею много усилий не требует, согласен? Мужчина сначала в страхе отшатнулся назад, едва не запутавшись в собственном балахоне, но быстро взял себя в руки. Он нервно поправил сползший капюшон и попытался вернуть лицу былую спесь. — Какие громкие слова для того, кто даже искорку из пальца родить не может! — фальшиво хохотнул он, упрямо пряча дрожь в голосе. — Где Люси?! — требовательно, с нажимом спросил Драгнил. Он не сводил с охранника горящих злостью глаз, полностью игнорируя любые попытки задеть его гордость — сейчас на кону стояло кое-что поважнее. — Заклинательница? Тебе-то какое дело? — охранник пренебрежительно фыркнул, криво ухмыляясь, — пара часов — и всё. Девушка обречена. Его голос звучал так буднично, спокойно и уверенно, словно участь Люси уже была решенным делом. И эта тупая, слепая уверенность окончательно сорвала у Саламандра резьбу. Внутри него поднялась такая волна ярости, что браслеты на запястьях зажглись ярким фиолетовым светом, пытаясь подавить рвущийся наружу гнев, но Нацу было плевать. Он молча отступил на пару шагов назад в глубь темной камеры. Тяжело, шумно дыша через нос, парень уперся спиной в холодную каменную стену, на секунду прикрыл глаза и занял устойчивую, удобную позицию для рывка. А в следующую секунду с бешеной силой рванул прямо на проклятую решетку. В это время на другом конце подземелья Люси с нескрываемой ненавистью пилила взглядом Авенира. Он лично пришел поприветствовать её после недавнего пробуждения, беззастенчиво любуясь своей пленницей, словно самым ценным трофеем в коллекции. — Давай начнем всё сначала, Люси? — добродушно начал мужчина, улыбнувшись с опасным прищуром. Хартфилия только сильнее нахмурилась, упрямо вжимаясь спиной в холодную каменную стену и мечтая слиться с ней, лишь бы оказаться как можно дальше от него. — Давай ты пойдешь к черту? — процедила она сквозь зубы. Блондин даже не изменился в лице от ее резкости. На его губах по-прежнему блуждала снисходительная полуулыбка, которая пугала куда больше открытого гнева. — На самом деле я рад, что ты дала мне возможность изучить процесс ритуала детальнее. Пламя движется всё дальше, совсем скоро оно сожрет всё живое в округе. Ты ведь не хочешь этого, верно? — Люси лишь резко мотнула головой, упрямо не желая давать ему вербальный ответ. Авенир со вздохом продолжил, — сначала оно дойдет до Гортензии, а потом доберется и до других городов... — Так останови это! — не выдержала она, а её голос сорвался на дрожащий крик. Мужчина испустил тихий смешок, покачав головой. — Боюсь, я не могу. Но ты можешь, милая. Только вот появилась одна небольшая загвоздка… — он на мгновение замолчал, испытывающе глядя на нее, а затем неторопливым движением отворил тяжелую решетчатую дверь и вошел внутрь клетки. Склонившись над замершей от ужаса девушкой, Авенир бесцеремонно протянул руку и пропустил сквозь пальцы короткие светлые пряди ее волос. Он отчетливо ощущал, как Хартфилия крупно дрожит всем телом от глубокой неприязни к его прикосновениям, — чтобы магия Infernum подчинилась, — вкрадчиво прошептал он ей почти в самые губы, — мы с тобой должны быть близки. По-настоящему близки, Люси. Ее карие глаза широко распахнулись, когда до сознания наконец дошел истинный, омерзительный смысл его слов. — Что..? — выдохнула Люси, чувствуя, как внутри все леденеет. Она попыталась резко дернуть головой в сторону, чтобы вырвать свои волосы из его тонких пальцев, но Авенир лишь сильнее сжал пряди, фиксируя ее лицо. — Не бойся, милая. Это чистая магия, — его голос оставался ровным, — ритуал слияния душ и сил требует физического проводника. Твое тело должно принять меня, иначе Infernum просто выжжет нас обоих изнутри. Я предлагаю тебе добрую сделку: ты отдаешься мне, спасая миллионы жизней там, наверху. Гортензия, твои друзья из гильдии, Э.Н.Д… Все они будут жить, если ты просто перестанешь сопротивляться. — Да пошел ты! — Люси с силой плюнула ему прямо в лицо. Слюна попала на бледную щеку мужчины, и на секунду его идеальная, добродушная маска треснула. Глаза Авенира потемнели, превратившись в две узкие щели. Он медленно, не разжимая хватки на ее волосах, свободной рукой достал из кармана белоснежный платок и аккуратно вытер щеку. — Грубо, — тихо произнес он, и в его голосе впервые прорезались безжалостные нотки, — но я спишу это на твой страх. Тебе дали слишком много свободы в этой глупой гильдии, Люси. Время детских игр кончилось. Он резко дернул ее за волосы на себя, заставляя девушку выгнуться и вскрикнуть от вспышки боли в затылке. Авенир навис над ней, блокируя любые попытки ударить его связанными руками, и зашептал прямо в ухо: — Не будь капризной, пора смириться с этой мыслью. Подумай о том, что станет с твоим дружком, если я решу отдать его на забаву своим людям. Они очень не любят чужаков. В это же время на другом конце коридора раздался оглушительный, страшный грохот. Каменные стены подземелья ощутимо содрогнулись, сверху посыпалась мелкая крошка и пыль. Нацу, разбежавшись из глубины камеры, всем своим телом со всей дури протаранил железную решетку. Браслеты на его запястьях вспыхнули, вгрызаясь в кожу и буквально выжигая остатки его сил, но Драгнилу было плевать на эту боль. Охранник, который только что ухмылялся, ошарашенно отшатнулся назад, когда тяжелые железные прутья решетки со скрежетом деформировались, а каменная кладка, в которую они были вмурованы, начала трескаться. — Ты… ты с ума сошел?! — заикаясь, выкрикнул культист, хватаясь за рукоять кинжала на поясе, — твоя магия заблокирована! Ты просто убьешь себя! Нацу медленно поднялся на ноги, тяжело дыша. На его плече через разорванную ткань жилетки проступил огромный багровый кровоподтек, а из разбитого лба на ресницы капала свежая кровь. Но в его глазах не было ни капли слабости. Только первобытный голод хищника, у которого забрали самое дорогое. — Магия? — хрипло усмехнулся Нацу, делая шаг назад для нового разгона. Фиолетовые искры от браслетов трещали на его запястьях, но он даже не поморщился, — давай проверим…кто я без магии… Авенир брезгливо поморщился, когда на его аккуратно уложенную белобрысую макушку и плечи посыпались мелкие камушки вместе с вековой пылью. Он резко разжал пальцы и отпустил Люси. Не ожидавшая этого девушка не удержала равновесия и больно упала на холодные плиты пола.  Оглушительный грохот, содрогающий стены подземелья, эхом разносился по коридорам. На ее губах, искусанных до крови, заиграла почти безумная торжествующая улыбка. Карие глаза заблестели — она слишком хорошо знала этот разрушительный почерк, этот упрямый таран калечащей силы невозможно было спутать ни с чем. — Ну что? — Люси приподнялась на локтях, бесстрашно заглядывая Авениру в лицо снизу вверх, — сможешь повторить всё, что ты только что говорил про моего… Нацу? Мужчина на секунду замер. Он с достоинством поднялся в полный рост и принялся неторопливо стряхивать серую каменную крошку со светлого одеяния. Его лицо вновь стало безмятежным, словно за стенами его клетки не крушили  старинную кладку голыми руками. — Это ожидаемо… — тихо, почти разочарованно проговорил он, — глупая преданность. Мне абсолютно плевать, что станет с этим местом и здешними людьми.  Люси не успела даже вскрикнуть, как Авенир резко подался вперед. Одним мощным, быстрым движением он бесцеремонно сгреб ее на руки. — Пусти, пусти меня! — Хартфилия тут же задергалась в его хватке, извиваясь всем телом, брыкаясь ногами и пытаясь ударить его по лицу скованными запястьями. Тяжелые наручники звенели, цепляясь за его одежду, но мужчина упрямо игнорировал ее активное сопротивление. Он держал ее крепко, словно тряпичную куклу, и быстрыми, широкими шагами направился к выходу из камеры, уводя ее вглубь потайных ходов — подальше от эпицентра нарастающего безумия, — Нацу-у-у! — во весь голос закричала Люси, надеясь, что её крик пробьется сквозь толщу камня и грохот, — Нацу, я здесь! Отпусти меня, ублюдок! Она изо всех сил извернулась и наотмашь ударила Авенира соединенными кулаками по лицу, врезаясь мужчине в скулу. На его бледной коже мгновенно проступила багровая ссадина, а голова откинулась назад, но хватку он не ослабил. Лишь глубже вонзил пальцы в её ребра, заставляя Люси ахнуть от боли и задохнуться. — Неблагодарная девчонка, — его голос оставался тихим, но в нем отчетливо проступила злость, — ты могла бы стать божеством этого мира, а выбираешь смерть в канаве вместе со своим ручным зверьем! Он грубо швырнул её на плечо, лишая возможности нормально дышать и бить его по лицу, и быстро зашагал по сырому, уходящему круто вниз винтовому коридору.  — Не смей оскорблять его… Авенир закусил губу.  — Любовник? Как прекрасно, — в его голосе звучала холодная насмешка. — Н-нет! — Люси выдохнула, чувствуя, как лицо обдает жаром, несмотря на пробирающий до костей холод подземелья. Любовник — слишком грубо, слишком грязно звучало это слово из уст Авенира. Оно совершенно не вязалось с тем, кем был для нее Нацу. Он не был кем-то, кого можно было втиснуть в рамки обычных и понятных этому безумцу определений. Он был её якорем, её бесконечно надежной вселенной, человеком, ради которого она готова была отдать душу.  — Тебе этого не понять… — хрипло выдохнула она, утыкаясь лицом в плотную ткань его мантии, чтобы хоть как-то унять головокружение от висячего положения, — у тебя нет никого. Ты пустой. Мужчина никак не прокомментировал её слова, лишь ускорил шаг. Коридор сужался, стены здесь становились влажными от сочащейся сквозь стыки плит грунтовой воды, а впереди уже отчетливо веяло тяжелым, застоявшимся запахом древней магии и гари. Нацу тяжело дышал, согнувшись пополам. Из глубоких ожогов на его запястьях, оставленных раскалившимися от перегрузки браслетами, валил едкий белый дым. Металл наручников покрылся микротрещинами, окрасившись в зловещий тускло-красный цвет — ярость внутри него оказалась сильнее подавляющих чар, буквально плавя антимагический сплав изнутри за счет чистой физической температуры его тела. Парень медленно поднял голову. Из рассеченного лба кровь заливала глаз, делая его взгляд совершенно безумным.  — Где. Она. — Нацу сделал твердый шаг вперед, волоча за собой тяжелые обрывки цепей.  — Я… я не знаю! Честно! — заверещал культист, вжимаясь спиной в камни и забыв про оружие, — господин забрал её на нижний ярус! В алтарный зал! Туда нельзя пройти без ключа, проход заблокирован! Нацу подошел к нему вплотную, от него исходил такой удушающий жар, что воздух в коридоре задрожал. Он схватил охранника за воротник мантии одной рукой и легко, словно пушинку, приподнял над полом, впечатывая в стену. — Покажешь дорогу, — прорычал Драгнил прямо в бледное, трясущееся лицо, — или я проверю, насколько хорошо твоя башка ломает эти стены. Понял меня? Мужчина закивал. Ведомый скудными подсказками полуживого от страха охранника, Нацу прорывался сквозь завалы. В его голове набатом стучала только одна мысль: «Люси». Он чувствовал её. Слабый, едва уловимый среди вони сырости и культа родной запах уходил куда-то глубоко под землю. И Нацу шел на этот запах, готовый пробиться хоть в саму преисподнюю. На ходу, упрямо сбивая дыхание, он поклялся себе, что расскажет ей обо всем. Сразу же, как только вытащит из этого дерьма. Люси заслуживает знать, что творится в его голове. Заслуживает знать про этот жар, который едва не сжег его, про страх, от которого сводило челюсти каждую секунду её плена, и про то, как сильно его к ней тянет. И если она его оттолкнет, даже если просто щелкнет по носу и привычно посмеется над ним — пускай, он не отступит. Больше никогда. Его гнев, его пламя и сила, уничтожающая всё вокруг, никогда не коснутся её кожи, но защищать её он будет до своего последнего вздоха. Винтовая лестница оборвалась глухой, окованной железом дверью, от которой за версту несло чарами Авенира. — З-заперто… — пролепетал охранник, которого Нацу всё еще волок за шиворот, — сюда нельзя без ритуального… Драгнил не стал дослушать. Он с размаху швырнул культиста в стену, отчего тот обмяк и сполз на пол, а сам, сгруппировавшись, обрушил всю массу своего тела и всю скопившуюся ярость в мощный удар ноги прямо по замку. В этот же миг Авенир бережно, словно хрустальную вазу, опустил Люси на холодный каменный постамент в самом центре огромного зала. Вокруг них разгорались алые жаровни, а на полу были высечены ломаные символы, смысл которых Хартфилия не смогла уловить. Потолок здесь уходил высоко вверх, теряясь в густой, удушливой дымке. — Ну вот мы и на месте, Люси, — тихо произнес блондин, нависая над ней и медленно разводя руки в стороны. По его пальцам побежали змейки темного, тяжелого пламени, — время пришло. Нам пора стать единым целым. «Он…тоже огненный маг…» — пронеслось в её голове.  Люси, скованная по рукам и ногам, упрямо пыталась отползти назад, сдирая локти о шершавый камень алтаря. — Нацу тебя из-под земли достанет, — выплюнула она, тяжело дыша и не сводя карих глаз с его приближающейся фигуры, — слышишь? Он уже здесь! — Пусть попробует, — усмехнулся Авенир, протягивая к ней руки, — мои двери не открыть без… Договорить он не успел. Оглушительный грохот взрыва сотряс зал, и тяжелая железная дверь, сорванная с петель мощным ударом, со свистом пролетела через половину помещения, громко врезавшись в одну из стен.  Пыль и темная дымка неспешно оседали. Люси не могла оторвать взгляда от того места, где, пылая, вырисовывается силуэт её верного напарника.  — Нацу… — Да у меня слов нет, дьявол тебя подери! — Авенир потерял контроль, громко выругавшись, — Этериас, потрясает, что ты смог избавиться от этих кандалов, но сейчас ты мешаешь. Сгинь.  Он стянул перчатку и направил ладонь в сторону Драгнила, высвободив из неё широкий столп багрового огня. Тот с ревом рванул через весь зал, заполняя пространство жаром и мгновенно выжигая кислород. Люси закричала, рефлекторно зажмурившись от ослепительной вспышки, но Нацу даже не шелохнулся. Вместо того чтобы уклониться, он сделал широкий шаг навстречу огню. Нацу просто раскрыл пасть и с силой втянул в себя чужой багровый поток, жадно, до последней искры сжирая направленное на него заклинание. Довольно утерев рот, он плотоядно ухмыльнулся: — Идиота кусок, хочешь сказать, что ничего не знаешь обо мне?! Верни мне… Но тут его горло будто проткнули тысячи игл: дышать стало до невозможности больно, а перед глазами пошла жуткая муть. Авенир, немного помедлив, наблюдая, как Драгнил кашляет кровью, ответил: — Не ты один здесь мастер огня — это первое, — он упрямо игнорировал потуги Люси соскочить с алтаря и помчаться к содрогающемуся парню, удерживая ее свободной рукой, — второе — не сомневайся в моих знаниях, детище Зерефа. Мужчина вновь испустил поток магии, но в этот раз пламя обрело форму тонких игл, что больно пригвоздили ладони Нацу к каменному полу. Последний кипел от гнева и боли, не спуская глаз с Люси, которая уже не сдерживала слез. Авенир надменно улыбнулся ему и развернулся обратно к девушке, после чего грубо схватил её за лицо и резко приблизил к себе.  Время для Нацу словно остановилось. Мерзкий звон в ушах заглушил даже стук собственного сердца, когда он увидел, как чужие губы касаются губ Люси.