Глава 12. Незнакомка в парике.
1 июля 2026 г., 15:15
Утро выдалось необычайно тихим.
Лондон еще не успел окончательно проснуться. За окнами Кенсингтонского дворца лежал тонкий ноябрьский туман, приглушавший звуки редких автомобилей и превращавший деревья в саду в едва различимые силуэты.
Диана открыла глаза раньше будильника.
Несколько секунд она лежала неподвижно.
Потом машинально подняла руку к голове.
Пальцы коснулись мягкой хлопковой шапочки, которую Элеанор посоветовала надевать на ночь, чтобы кожа головы не переохлаждалась и не пересыхала.
На мгновение она замерла.
Еще вчера это ощущение показалось бы ей чужим.
Сегодня оно уже не вызвало удивления.
Она медленно села на край кровати.
В комнате было тепло.
Свет только начинал проникать сквозь тяжелые портьеры.
Диана подошла к окну, слегка раздвинула шторы и посмотрела на внутренний двор.
Несколько сотрудников уже пересекали дорожки, торопясь к началу рабочего дня.
Все выглядело совершенно обычно. Изменения произошли только с ней.
Она осторожно сняла тонкую хлопковую шапочку, в которой спала.
Утренний воздух сразу коснулся кожи головы.
Еще несколько дней назад этот жест показался бы ей невозможным.
Теперь она просто отметила про себя непривычную прохладу.
Она подошла к зеркалу.
Несколько секунд спокойно смотрела на свое отражение.
Несколько секунд смотрела на собственное отражение.
Без парика, без макияжа, без украшений. Лицо все еще казалось немного непривычным. Лечение продолжало менять его почти незаметно, но достаточно, чтобы она сама видела эти изменения каждое утро. Щеки стали полнее, подбородок — мягче, губы сохраняли выраженную припухлость, которая затрудняла четкую артикуляцию отдельных слов. Плечи окончательно утратили прежнюю угловатость, а спортивная фигура приобрела более плавные, округлые линии.
Впервые за многие месяцы ей больше не нужно было оценивать, насколько заметно поредели волосы или удалось ли скрыть расширившийся пробор.
Этого выбора больше не существовало.
Несколько месяцев назад она, вероятно, не смогла бы спокойно смотреть на себя такой. Теперь же мысли были совсем другими. Она больше не искала взглядом редеющие волосы. Не проверяла пробор, не считала волоски, оставшиеся на расческе. Эта ежедневная привычка исчезла вместе с волосами.
И неожиданно вместе с ней исчезла часть постоянной тревоги.
Потом повернулась к туалетному столику.
На нем, рядом с флаконом духов и небольшой шкатулкой для украшений, стояла темная коробка, которую позавчера вечером ей передала Элеанор.
***
Позавчера, перед тем как закрыть крышку, Элеанор ненадолго задержала ладонь на коробке. — Это уже не демонстрационная модель, миледи. Она осторожно сняла крышку. - Внутри - медицинский парик, изготовленный специально для вас. Длинные тёмно-каштановые волосы мягкими волнами спадали до лопаток. Почти невесомая основа казалась почти прозрачной. — До сегодняшнего дня мы искали образ. Она подняла взгляд на Диану. — Теперь он станет частью вашей повседневной жизни.***
Диана провела ладонью по крышке коробки. Теперь этот момент уже остался позади. Сегодня ей предстояло впервые надеть парик самостоятельно. Внутри лежал уже не примерочный парик, с которыми они работали в мастерской. Это был её собственный медицинский парик — изготовленный специально для неё, рассчитанный на ежедневное ношение и ставший завершением многочасовых примерок и выбора. Его тонкая основа была изготовлена специально для ежедневного ношения и почти не ощущалась на голове, а фронтальная часть позволяла создать настолько естественную линию роста волос, что даже при близком рассмотрении невозможно было заметить, где заканчивается кожа и начинаются волосы. Вчера Элеанор несколько раз повторила: "— Не думайте о нем как о парике. Думайте о нем как о новой прическе, которая просто требует немного другого ухода." Диана медленно подошла. Несколько секунд просто смотрела на нее. Еще вчера этот парик казался чем-то отдельным от нее самой. Сегодня именно с него должно было начаться ее утро. Она осторожно открыла коробку. Внутри, на специальной подставке, лежали длинные темно-каштановые волосы. При мягком утреннем свете они казались почти черными. Диана невольно провела по ним рукой. Волосы были удивительно мягкими. Гораздо гуще тех, к которым она успела привыкнуть за последние месяцы. Она вспомнила слова Элеанор. «Не пытайтесь надевать его поспешно. Первые дни всегда требуют терпения.» Диана глубоко вдохнула. На туалетном столике лежала тонкая сеточка. Она аккуратно надела ее, расправляя у висков так, как вчера показывала Элеанор. Теперь движения казались непривычными. Несколько раз ей пришлось поправить сеточку заново. Только убедившись, что она сидит ровно, Диана осторожно взяла парик обеими руками. Она хорошо запомнила, где должна проходить линия роста волос. Запомнила, как Элеанор слегка натягивала внутреннюю основу. Как расправляла волосы у висков. Как проверяла посадку на затылке. Диана повторяла каждое движение медленно, стараясь ничего не забыть. Парик лег почти сразу. Она осторожно поправила передний край. Потом расправила волосы на плечах. Несколько прядей скользнули вперед. Другие остались лежать за спиной. Диана подняла глаза. Большое зеркало отражало незнакомую женщину. Темные волосы полностью изменили первое впечатление. Лицо по-прежнему оставалось ее собственным. Те же глаза. Та же улыбка, едва заметно коснувшаяся губ. Но весь образ выглядел непривычно спокойным и взрослым. Она медленно повернула голову сначала вправо, затем влево. Парик двигался совершенно естественно. Несколько длинных прядей мягко скользнули по плечам. Диана осторожно подняла руку и поправила волосы за ухом. Жест получился настолько привычным, что она невольно улыбнулась. Впервые за долгое время зеркало перестало напоминать ей о болезни. Оно показывало женщину, которой еще только предстояло научиться жить в новом облике. Она долго стояла неподвижно. Потом тихо произнесла, словно обращаясь к своему отражению: — Доброе утро. И впервые за многие месяцы эти слова прозвучали без внутреннего сопротивления. Еще несколько минут она стояла перед зеркалом. Затем осторожно сняла парик обеими руками и положила его обратно на подставку. Комната сразу показалась непривычно тихой. Диана открыла соседний футляр. Внутри лежал мягкий тюрбан из тонкой шерсти и шелка — один из тех, что Элеанор посоветовала носить дома в прохладные дни или надевать для сна. Она медленно надела его. Ткань мягко облегала голову, не сдавливая кожу. Диана снова посмотрела в зеркало. Отражение оказалось совсем другим. Не официальным. И не предназначенным для фотографов, скорее домашним. Спокойным. Она неожиданно подумала, что и этот образ имеет право на существование. Не как замена парику. А как часть ее новой повседневной жизни. После завтрака Диана, надев парик, еще раз внимательно осмотрела себя в зеркале. Парик сидел хорошо. Почти безупречно. И все же ей казалось, что волосы у левого виска лежат немного иначе, чем вчера. Диана еще раз посмотрела на свое отражение. Парик сидел хорошо. Во всяком случае, ей так казалось. Она осторожно провела пальцами вдоль линии роста волос у висков. Потом слегка повернула голову. Что-то казалось не совсем таким, как вчера. Неуловимая мелочь. Возможно, она просто слишком внимательно присматривалась к себе. Диана подошла к небольшому столику у окна и сняла телефонную трубку. Номер мастерской она уже помнила наизусть. Ответили почти сразу. — Доброе утро. Мастерская Элеанор. — Доброе утро, Мишель. Это Диана. — Доброе утро, миледи. В голосе помощницы сразу послышалась теплая улыбка. — Одну минуту, пожалуйста. Я приглашу миссис Элеанор. Послышались негромкие шаги. Где-то вдали тихо закрылась дверь. Через несколько секунд в трубке раздался знакомый голос. — Доброе утро, миледи. — Доброе утро, Элеанор. Диана невольно улыбнулась. — Боюсь, сегодня утром я провела перед зеркалом гораздо больше времени, чем следовало. Элеанор тихо рассмеялась. — Значит, все идет именно так, как и должно. — Правда? — Абсолютно. Первые несколько дней почти каждая женщина надевает парик по два или три раза подряд, пока не почувствует уверенность. Диана опустила взгляд на свое отражение в зеркале. — Мне кажется... он сидит хорошо. Но я не уверена. Иногда кажется, что волосы у виска лежат немного иначе. Иногда — что пробор сместился. Я уже перестала понимать, действительно ли вижу разницу или просто ищу ее. На другом конце линии ненадолго воцарилась тишина. Потом Элеанор спокойно сказала: — Это совершенно естественно. Вы слишком хорошо помните свои собственные волосы. Пока мозг еще сравнивает новый образ с прежним. Со временем это пройдет. Диана осторожно коснулась длинной темной пряди. — Мне стоит приехать? — Если у вас есть время — обязательно. Но не потому, что с париком что-то не так. — А почему? — Потому что вчера мы закончили только первую часть работы. Сегодня начинается вторая. Диана удивленно подняла брови. — Какая именно? — Научиться жить с ним. Несколько секунд Диана молчала. Элеанор продолжила: — Я покажу вам несколько небольших приемов, которые невозможно объяснить за один день. Как быстрее надевать парик. Как ухаживать за его основой. Как правильно хранить его вечером. Как расчесывать длинные волосы, чтобы они сохраняли форму. И... Она сделала короткую паузу. — Мне кажется, настало время показать вам остальные модели. Диана удивилась. — Остальные? — Конечно. Вчера вы выбрали тот парик, который лучше всего подходит для ежедневной жизни. Но это вовсе не означает, что он должен стать единственным. Диана невольно улыбнулась. — Значит, мне предстоит выбирать снова? — Нет. На этот раз — просто знакомиться. Есть оттенки, которые могут вам понравиться. Есть длины, которые однажды вам захочется попробовать. Есть прически, о которых вы раньше даже не задумывались. Элеанор говорила спокойно, словно речь шла не о болезни, а о чем-то совершенно обычном. И именно это неожиданно успокаивало. — Приезжайте, миледи. Без спешки. Мы выпьем чай. И спокойно поговорим. Диана еще раз посмотрела в зеркало. Темные волосы уже не казались чем-то чужим. Она едва заметно улыбнулась. — Хорошо. Думаю, через час я буду у вас. — Мы будем ждать. Диана медленно положила трубку. Впервые мысль о поездке в мастерскую не вызывала у нее тревоги. Она ехала туда уже не как пациентка. Она ехала туда как женщина, которой предстояло постепенно научиться жить со своими новыми волосами. Диана еще несколько секунд смотрела на свое отражение. Темные волосы лежали спокойно, почти не отличаясь от настоящих. Она осторожно провела ладонью по длинным прядям. Те мягко скользнули между пальцами. Все выглядело именно так, как показывала Элеанор. И все же оставалось ощущение, что ей еще многому предстоит научиться. Диана сняла с вешалки длинное темно-синее кашемировое пальто и медленно надела его. Несколько прядей оказались прижаты воротником. Она машинально освободила их, позволив волосам свободно лечь поверх ткани. Жест получился настолько естественным, что она сама на мгновение остановилась. Еще неделю назад ей нечего было поправлять. Теперь длинные волосы сопровождали почти каждое движение. Она взяла кожаную сумку, еще раз взглянула в зеркало и направилась к двери. Во внутреннем дворе Кенсингтонского дворца было прохладно. Низкие облака почти полностью скрывали солнце. Воздух пах влажной листвой и недавним дождем. У припаркованного темно-синего BMW пятой серии уже ожидал сотрудник службы безопасности. Он открыл перед ней дверь. — Доброе утро, Ваше Высочество. — Доброе утро. Диана села за руль. Она предпочитала сама управлять автомобилем, когда это позволял распорядок дня и не требовалось официального сопровождения. Двигатель тихо ожил. Через несколько минут автомобиль медленно выехал за ворота дворца. Лондон жил своей обычной жизнью. На тротуарах спешили прохожие. Автобусы неспешно двигались по влажному асфальту. Витрины магазинов отражались в мокрой мостовой. Диана почти не замечала дороги. Ее мысли вновь и вновь возвращались к отражению, которое она увидела утром. Она подняла руку и легко коснулась волос у правого виска. Пряди были мягкими. Совсем не такими, какими стали ее собственные волосы в последние месяцы. На одном из светофоров она остановилась. В зеркале заднего вида мелькнуло собственное лицо. Несколько секунд Диана внимательно рассматривала себя. Потом неожиданно улыбнулась. Не потому, что полностью привыкла к новому облику. До этого было еще далеко. Просто впервые зеркало больше не напоминало ей о том, что она потеряла. Теперь оно показывало то, с чем ей предстояло научиться жить. Она вновь посмотрела на дорогу. До мастерской Элеанор оставалось всего несколько кварталов. Сегодня она ехала туда уже не затем, чтобы скрыть последствия болезни. Она ехала за уверенностью. Хотела научиться носить свои новые волосы так же естественно, как когда-то носила собственные. Эта мысль неожиданно показалась ей удивительно спокойной. Автомобиль плавно свернул на тихую улицу, где располагалась знакомая паричная мастерская. Диана припарковалась у самого входа. Несколько секунд она сидела неподвижно, положив руки на руль. Потом глубоко вдохнула. Поправила длинные темные волосы, накинула на плечи шарф и вышла из автомобиля. Колокольчик над дверью тихо звякнул. Она снова была здесь. Теплый воздух мастерской сразу сменил ноябрьскую прохладу. Здесь, как и прежде, едва уловимо пахло шампунем, натуральными волосами, древесиной полок и свежезаваренным чаем. Диана сняла перчатки и, закрыв за собой дверь, на мгновение остановилась. Мастерская казалась удивительно спокойной. Негромко играла инструментальная музыка. За широкими окнами моросил дождь, а внутри было тепло и уютно. Из соседнего помещения показалась Мишель. Увидев Диану, она сразу улыбнулась. — Доброе утро, миледи. — Доброе утро, Мишель. — Очень рада видеть вас снова. Мишель на мгновение задержала взгляд на темных волосах Дианы. Не оценивая. Скорее профессионально. Потом едва заметно кивнула. — Вам удалось надеть его самостоятельно. В голосе прозвучало искреннее одобрение. Диана невольно улыбнулась. — Надеюсь, что так. — Для первого раза — очень хорошо. Мишель помогла ей снять пальто и аккуратно повесила его на вешалку. — Миссис Элеанор уже ждет вас. Она проводила Диану в знакомую комнату для примерок. Элеанор стояла у большого рабочего стола, просматривая какие-то записи. Услышав шаги, она подняла голову. На ее лице появилась спокойная, доброжелательная улыбка. — Доброе утро, миледи. — Доброе утро, Элеанор. Элеанор внимательно посмотрела на Диану. Не торопясь. Словно художник, который оценивает завершенную работу при дневном свете. Потом подошла ближе. Очень осторожно поправила несколько прядей у правого виска. Провела кончиками пальцев вдоль линии роста волос. Легко коснулась затылочной части парика. Диана почти не чувствовала этих движений. Наконец Элеанор удовлетворенно улыбнулась. — Почти безупречно. Диана вопросительно посмотрела на нее. — Почти? — Для первого самостоятельного утра — замечательно. Она слегка наклонила голову. — Линия у правого виска смещена буквально на несколько миллиметров. Кроме нас с вами этого, вероятнее всего, никто никогда не заметит. Но именно такие мелочи со временем делают движение совершенно естественным. Диана облегченно выдохнула. — Значит... я все-таки справилась? Элеанор мягко кивнула. — Более чем. Она улыбнулась чуть шире. — Признаться, я ожидала, что сегодня нам придется начинать почти с самого начала. Но вы очень внимательно наблюдали вчера. Это заметно. Диана невольно опустила взгляд. — Я боялась сделать что-нибудь неправильно. — И именно поэтому сделали почти все правильно. Несколько секунд они молчали. Потом Элеанор медленно обошла рабочий стол и аккуратно закрыла коробку с темно-каштановым париком, лежавшую рядом. Она вновь посмотрела на Диану. В ее глазах появилось выражение человека, который собирается открыть еще одну дверь в совершенно новый мир. Элеанор подвела Диану к большому рабочему столу. На светлой поверхности уже лежали несколько щеток, мягкая сеточка, небольшая деревянная подставка в форме головы и аккуратно сложенное полотенце. Рядом стоял еще один парик, почти такой же, как тот, что был сейчас на Диане. — Сегодня мы не будем говорить о внешности, — спокойно сказала Элеанор. — Сегодня мы поговорим о повседневной жизни. Диана вопросительно посмотрела на нее. — Помните, что я сказала вам вчера? — Что мне предстоит научиться жить с ним. — Именно. Элеанор улыбнулась. — И начать лучше с самых простых вещей. Она подошла ближе. — Позвольте? Диана кивнула. Элеанор осторожно провела пальцами вдоль затылочной части парика. Затем слегка приподняла край основы. — Здесь находятся регулировочные ремешки. Она показала два небольших эластичных фиксатора. — Мы уже подогнали их под форму вашей головы. Обычно этого достаточно надолго. Если парик когда-нибудь начнет сидеть свободнее или, наоборот, покажется слишком плотным, достаточно переставить застежки на одно деление. Диана внимательно наблюдала. — То есть мне не придется каждый день что-то регулировать? — Нет. Элеанор покачала головой. — Наоборот. Чем реже вы вмешиваетесь в настройки, тем стабильнее будет посадка. Она вновь аккуратно опустила основу на место. — Теперь снимите его сами. Диана осторожно подняла руки. Несколько секунд поколебалась. Затем повторила движения, которые вчера показывала Элеанор. Парик легко снялся. Она положила его на стол. Элеанор одобрительно кивнула. — Очень хорошо. Она взяла деревянную подставку. — Никогда не оставляйте его лежать на столе или на кровати. Она установила парик на манекен. Длинные темные волосы сразу приняли естественную форму. — Основа должна отдыхать так же, как и волосы. На манекене она сохраняет свою форму значительно дольше. Диана медленно провела ладонью по длинным прядям. — Значит, каждый вечер... — Вы снимаете его, аккуратно расчесываете, надеваете на манекен и оставляете до утра. Элеанор взяла широкую щетку с редкими зубьями. — Начинать всегда нужно с концов. Она несколько раз плавно провела щеткой по нижней части волос. Только потом поднялась выше. — Никогда наоборот. Так вы уменьшите нагрузку на основу и сохраните форму волос. Диана внимательно следила за каждым движением. — А мыть? — Не так часто, как собственные волосы. Элеанор открыла небольшой шкафчик. На полке стояли специальные флаконы. — Используйте только мягкие средства, предназначенные именно для медицинских париков. После мытья не выкручивайте волосы и не сушите их горячим воздухом. Достаточно аккуратно промокнуть полотенцем и оставить сохнуть естественным образом на манекене. Она сделала небольшую паузу. — Тогда парик прослужит значительно дольше. Диана задумчиво кивнула. — Получается... уход за ним совсем не похож на уход за моими волосами. — Верно. Элеанор улыбнулась. — Но через несколько недель вы перестанете задумываться об этом. Все станет такой же привычкой, как раньше — расчесать волосы перед сном. Она снова взяла парик и осторожно повернула его внутренней стороной к Диане. — Посмотрите сюда. Тонкая полупрозрачная основа почти не была заметна. — Благодаря этой конструкции вы можете менять положение пробора. Она легко провела пальцами по верхней части. Пробор сместился чуть левее. Потом — снова вправо. Со стороны казалось, будто волосы действительно растут из кожи головы. Диана удивленно подняла брови. — Значит... совсем не обязательно носить одну и ту же прическу? — Совсем не обязательно. Элеанор улыбнулась. — Иногда достаточно изменить направление пробора, чтобы лицо выглядело иначе. Она вновь посмотрела на Диану. — И последнее. Элеанор подошла к шкафу. Оттуда она достала еще одну подставку. На ней находился другой темно-каштановый парик. Очень похожий. Почти неотличимый. — Если вы будете носить парик ежедневно, со временем стоит иметь как минимум два одинаковых. Диана удивленно посмотрела на нее. — Два? — Лучше — три. Пока один находится на вас, второй отдыхает после чистки, а третий готов к следующему дню. Это позволяет значительно продлить срок службы каждого из них. Диана медленно перевела взгляд с одного парика на другой. — Значит... это уже не просто один парик. Элеанор мягко улыбнулась. — Нет, миледи. Она ненадолго замолчала. — Это уже часть вашей новой повседневной жизни. Несколько секунд в комнате царила тишина. Затем Элеанор посмотрела в сторону высокого шкафа у дальней стены. В ее взгляде появилось едва заметное лукавство. — Впрочем... Она улыбнулась чуть шире. — Есть еще кое-что, что я хотела бы вам показать. Она подошла к высокому шкафу и открыла его дверцы. Элеанор ненадолго задержалась у рабочего стола, аккуратно закрывая коробку с темно-каштановым париком. Затем подняла взгляд на Диану. — Есть еще кое-что, что я хотела бы вам показать. Она подошла к высокому шкафу, занимавшему почти всю стену мастерской. Шкаф выглядел совершенно обычно. Светлое дерево. Матовые стеклянные дверцы. Никакой вычурности. Лишь когда Элеанор повернула ключ и открыла обе створки, Диана невольно сделала шаг вперед. Внутри, на нескольких стеклянных полках, ровными рядами стояли головы-манекены. На каждой — парик. Они были совершенно разными. Одни — средней длины, до ключиц. Другие — до лопаток. Третьи свободно спадали почти до середины спины. Различались не только длина и укладка. Различался характер. Казалось, каждый из них принадлежал совершенно другой женщине. Диана медленно подошла ближе. Ее взгляд остановился на первом манекене. Длинные блондинистые волосы мягко спадали на плечи. Оттенок был теплым, с легкими золотистыми переливами. Такие волосы сразу привлекали внимание. Рядом стоял второй манекен. Светло-русые волосы выглядели спокойнее. Более естественно. Они напоминали цвет спелой пшеницы под пасмурным осенним небом. Следующий парик был совсем другим. Мышино-русый. Холодный, приглушенный оттенок без золотистого блеска. Диана задержала на нем взгляд чуть дольше. Он казался удивительно сдержанным. Почти незаметным. Элеанор заметила это. — Очень британский цвет. Диана улыбнулась. — Именно так я и подумала. Еще дальше стоял манекен с теплым каштановым париком. Густые длинные волосы мягко переливались при каждом движении света. В них угадывались едва заметные медные оттенки. Рядом располагался почти черный. Не иссиня-черный. Именно глубокий темно-коричневый цвет, который при дневном освещении казался насыщенным каштановым, а вечером становился почти угольно-черным. Диана сразу узнала его. Именно такой оттенок они выбрали вместе. Несколько секунд она молчала. Потом спросила: — А эти? Элеанор открыла соседнюю секцию шкафа. Там стояли еще два манекена. На одном лежали волосы необычного платинового оттенка. Почти белые, холодные, чистые. При ярком освещении они словно светились. Последний манекен выглядел еще необычнее. Серебристые волосы. Не седые. Именно серебристые. Они отливали холодным металлом и производили удивительно благородное впечатление. Диана тихо рассмеялась. — Кажется, я никогда не представляла, что существует столько оттенков. — Поверьте, это далеко не все. Элеанор тоже улыбнулась. — Если говорить обо всех вариантах, счет идет на сотни. Диана медленно обвела взглядом шкаф. — Раньше мне казалось, что женщина рождается с определенными волосами и живет с ними всю жизнь. Элеанор покачала головой. — Иногда так и бывает. Она подошла ближе. — Но иногда жизнь меняет правила. Она осторожно сняла с полки темно-каштановый парик и положила его на ладони. — Большинство женщин, которые впервые приходят ко мне после потери волос, просят одно и то же. Диана внимательно слушала. — Они хотят выглядеть точно так же, как раньше. — Разве это плохо? — Нет. Элеанор мягко улыбнулась. — Это совершенно естественное желание. Она посмотрела на парик. — Но почти всегда проходит несколько месяцев. И тогда они возвращаются. Не потому, что этот парик оказался неудобным. Не потому, что он плохо сделан. А потому, что они понимают одну простую вещь. Диана вопросительно посмотрела на нее. — Какую? Элеанор выдержала короткую паузу. — Что они пытаются вернуть женщину, которой уже нет. В мастерской стало очень тихо. За окнами продолжал моросить мелкий осенний дождь. Диана долго смотрела на темные волосы. Потом негромко спросила: — Поэтому вы сразу предложили мне другой цвет? — Не сразу. Элеанор покачала головой. — Сначала я долго наблюдала за вами. Она улыбнулась. — Когда вы впервые пришли сюда, вы были сосредоточены на том, что потеряли. Сегодня вы уже думаете о том, как жить дальше. Это большая разница. Она осторожно коснулась длинных темно-каштановых прядей. — За последние месяцы изменились не только ваши волосы. Изменилось лицо. Изменились линии фигуры. Изменилась осанка. Изменился бюст. Даже выражение глаз стало другим. Она говорила спокойно. Без жалости. Словно констатировала очевидный факт. — Именно поэтому я не хотела создавать копию вашей прежней прически. Копию всегда будут сравнивать с оригиналом. А новый образ будут воспринимать как нечто самостоятельное. Диана вновь посмотрела на выбранный ими парик. Теперь она видела его совсем иначе. Это был уже не способ скрыть отсутствие волос. Это был первый сознательный выбор женщины, которой ей предстояло стать. Когда Диана вышла из мастерской, дождь уже почти закончился. Над Лондоном по-прежнему висело низкое серое небо, но сквозь облака местами пробивался мягкий дневной свет. Она на мгновение задержалась у двери. Холодный ноябрьский воздух коснулся лица. По привычке Диана подняла руку к волосам. Длинные темно-каштановые пряди мягко легли на воротник пальто. Она невольно улыбнулась. Этот жест уже переставал быть сознательным. Теперь он возникал сам собой. Диана поправила шарф, села в автомобиль и плавно закрыла дверь. Двигатель тихо ожил. Через несколько минут машина уже покинула узкую улицу, на которой располагалась мастерская Элеанор. Лондон жил своей обычной жизнью. Люди спешили по тротуарам. Автобусы неторопливо двигались по влажному асфальту. В витринах магазинов отражались огни светофоров. Диана ехала спокойно, не торопясь. Сегодня ей впервые не хотелось каждую минуту смотреть в зеркало заднего вида. Несколько часов назад она постоянно проверяла, ровно ли сидит парик. Теперь это желание почти исчезло. Она знала, что при необходимости сможет поправить его сама. И знала, что Элеанор всегда поможет, если возникнет вопрос. Этого оказалось достаточно. Высокие ворота Кенсингтонского дворца медленно открылись. Автомобиль плавно въехал во внутренний двор. Все здесь выглядело привычно. Каменные фасады. Старые деревья. Широкие дорожки, блестевшие после дождя. Сотрудник службы безопасности коротко кивнул ей. Диана ответила такой же спокойной улыбкой. Она заглушила двигатель, взяла сумку и вышла из автомобиля. Несколько длинных прядей выбились вперед. Совершенно машинально она убрала их за ухо. И только сделав это, вдруг поняла, что больше не задумывается о самом движении. Оно становилось естественным. Как будто эти волосы сопровождали ее уже много лет. Войдя во дворец, Диана привычно сняла перчатки. В просторном холле было тихо. Она медленно прошла мимо большого зеркала. Еще совсем недавно непременно остановилась бы. Проверила бы пробор. Попыталась бы понять, не стали ли волосы еще реже. Теперь все было иначе. Она лишь мельком увидела свое отражение. Темные волосы спокойно лежали на плечах. Высокий воротник пальто подчеркивал их длину. Образ выглядел спокойным. Цельным. Диана не остановилась. Она просто пошла дальше. Поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, она неожиданно подумала, что впервые за очень долгое время возвращается домой не с ощущением очередной потери. Наоборот. Сегодня она увозила с собой что-то новое. Не парик. Не другой цвет волос. И даже не новый образ. Она увозила с собой уверенность, что постепенно сможет сделать эту новую жизнь своей собственной. Эта мысль согревала сильнее, чем ноябрьское солнце, ненадолго выглянувшее из-за облаков. Закрыв за собой дверь своих апартаментов, Диана ненадолго прислонилась к ней спиной. В комнате было тихо. На туалетном столике стоял манекен, приготовленный для вечера, когда она снимет парик перед сном. Теперь он уже не казался ей напоминанием о болезни. Он становился такой же частью комнаты, как книги, фотографии сыновей и любимый флакон духов. Диана подошла к окну. За стеклом медленно кружились последние желтые листья. Она провела рукой по длинным темным волосам. И впервые за многие месяцы подумала не о том, что потеряла. А о том, что впереди у нее еще очень много дней, чтобы научиться быть собой. В новом облике. И, возможно, стать счастливой снова. Вечер опустился на Кенсингтонский дворец незаметно. За окнами давно стемнело. Ветер осторожно перебирал ветви старых деревьев, а редкие капли дождя негромко постукивали по стеклам. Диана закрыла книгу и посмотрела на часы. День оказался удивительно долгим. И вместе с тем — спокойным. Она поднялась, выключила настольную лампу в гостиной и прошла в спальню. На туалетном столике уже стоял манекен, который Элеанор посоветовала использовать для хранения парика. Рядом лежали мягкая щетка, шелковая салфетка и тонкая хлопковая шапочка для сна. Все было приготовлено заранее. Теперь оставалось лишь выполнить то, чему она научилась сегодня. Диана остановилась перед зеркалом. Несколько секунд молча смотрела на свое отражение. Длинные темно-каштановые волосы свободно лежали на плечах. При мягком свете прикроватной лампы они казались почти черными. Она осторожно провела по ним ладонью. Затем обеими руками коснулась затылка. Пальцы легко нашли край основы. Одним спокойным движением она сняла парик. Без спешки. Без внутреннего сопротивления. Без той тревоги, которая сопровождала ее еще совсем недавно. Она аккуратно положила парик на манекен. Длинные волосы мягко опустились вдоль его плеч. Диана взяла щетку. Как показывала Элеанор, сначала осторожно расчесала концы. Потом — середину длины. И только после этого плавно провела щеткой от макушки до самых кончиков. Каждое движение было неторопливым. Почти бережным. Закончив, она еще раз поправила несколько прядей. Теперь парик выглядел так, словно просто ожидал следующего утра. Диана невольно улыбнулась. Удивительно, как быстро даже самые непривычные действия начинают превращаться в обычные вечерние привычки. Она надела тонкую хлопковую шапочку. Легкая ткань мягко коснулась кожи головы. Это ощущение все еще оставалось новым. Но уже не пугало. Диана выключила верхний свет. В спальне осталась только небольшая лампа у кровати. Она легла под одеяло. Несколько минут просто слушала тишину старого дворца. Мысли сами собой возвращались к сегодняшнему дню. Еще утром ей казалось, что она учится обращаться с париком. Теперь она понимала, что на самом деле училась принимать новую себя. Это оказалось гораздо важнее. Ее взгляд остановился на манекене. В полумраке длинные темные волосы казались почти настоящими. Еще совсем недавно этот силуэт, наверное, напомнил бы ей о том, что болезнь отняла. Теперь он напоминал совсем о другом. О том, что даже после больших перемен человек способен заново построить свою повседневную жизнь — привычку за привычкой, день за днем. Диана выключила прикроватную лампу. Комната погрузилась в темноту. За окном тихо шумел ветер. Завтра утром ей снова предстояло надеть длинные темные волосы. Но впервые за многие месяцы эта мысль не вызывала ни страха, ни печали. Она казалась такой же естественной, как наступление нового дня. С этой мыслью Диана закрыла глаза. И вскоре уснула.
