Незнакомка в длинном парике

Ноябрь окончательно вступил в свои права. Над Лондоном уже несколько дней висело однообразное свинцовое небо. Деревья в Кенсингтонских садах почти полностью сбросили листву, а влажный ветер с Темзы все чаще заставлял прохожих ускорять шаг. Диана проснулась рано. Она почти не спала этой ночью. Несколько раз просыпалась, подходила к окну, возвращалась в постель, но сон больше не приходил. На туалетном столике стояла темная коробка с париком. Рядом лежал футляр с новыми солнцезащитными очками. Она не открывала ни то, ни другое. Пока еще нет. Сегодня ее ждал профессор Хендерсон. Как и прежде, дорога до клиники заняла чуть меньше получаса. Она ехала спокойно, стараясь не думать о предстоящем разговоре. За последние месяцы она научилась понимать одну простую вещь: если врач просил приехать раньше намеченного срока, это редко означало что-то незначительное. Хендерсон встретил ее так же спокойно, как и всегда. Он внимательно изучил результаты последних анализов, долго просматривал записи медсестры, затем пригласил Диану сесть ближе к окну, где дневной свет был ярче. Осмотр продолжался дольше обычного. Он внимательно осмотрел кожу лица, попросил ее несколько раз улыбнуться, оценил состояние губ, затем осторожно провел пальцами по линии роста волос. Диана молча наблюдала за ним. Она уже научилась различать моменты, когда врач просто осматривает пациента, и те редкие секунды, когда он обдумывает ответ еще до того, как услышит вопрос. — Профессор... Хендерсон поднял глаза. — Да, миледи? Она некоторое время молчала. Потом тихо спросила: — Изменения продолжаются? Он не стал уходить от ответа. — Да. В кабинете повисла тишина. Диана отвела взгляд к окну. За стеклом медленно кружились последние листья. — Волосы... Она произнесла это слово почти шепотом. — Их становится меньше. — К сожалению, да. Он говорил спокойно. Без драматизма. Но и без попыток смягчить сказанное. — А лицо? Хендерсон несколько секунд подбирал слова. — Отечность сохраняется. Мы видим ее не только в области щек, но вокруг губ и даже на в зоне лба и губ. Это соответствует реакции организма на лечение и на само заболевание. — Она пройдет? На этот вопрос он ответил не сразу. — Сейчас я не могу дать определенного прогноза. Эти слова прозвучали именно так, как она и ожидала. Честно. Не обнадеживающе, но и не безнадежно. Диана медленно кивнула. — Значит... остается ждать? — И продолжать лечение. Он сделал небольшую паузу. — Наша задача сейчас — сохранить контроль над заболеванием. Все остальное мы будем оценивать постепенно. Несколько минут они обсуждали дозировку препаратов, график обследований и предстоящие анализы. Лишь когда разговор уже подходил к концу, Диана неожиданно вспомнила слова Элеанор. — Профессор... — Да? — Можно задать еще один вопрос? — Разумеется. Она немного замялась. — Если кожа лица остается такой чувствительной... существуют ли способы защитить ее во время поездок? Хендерсон посмотрел на нее внимательно. — Вы имеете в виду холод? — Холод. Ветер. Пыль. Иногда даже обычный дневной свет. Он кивнул. — В таких случаях некоторые пациенты действительно используют дополнительные меры защиты. Например, крупные солнцезащитные очки уменьшают воздействие ветра на область глаз, а легкая медицинская маска помогает защитить нижнюю часть лица, если кожа раздражена или слишком чувствительна. Диана удивленно посмотрела на него. — То есть это не будет выглядеть... странно? — В медицине нас обычно меньше всего интересует, как что-то или кто-то выглядит, — с едва заметной улыбкой ответил Хендерсон. — Если это помогает пациенту чувствовать себя лучше и защищает кожу, я не вижу в этом ничего необычного. Она некоторое время молчала. Потом тихо сказала: — Спасибо. — Если решите попробовать, не покупайте самые дешевые. При длительном ношении они быстро начинают натирать кожу. Я запишу адрес магазина, где есть более мягкие модели. Диана уже поднялась с кресла, когда профессор Хендерсон неожиданно произнес: — Миледи... Она обернулась. — Да, профессор? Он несколько секунд молчал, словно решая, стоит ли продолжать. Затем снял очки, аккуратно сложил их на истории болезни и спокойно сказал: — Позвольте дать вам еще один совет. Он не касается лекарств, но, думаю, со временем может оказаться не менее полезным. Диана вновь села. — Я вас слушаю. Хендерсон закрыл папку с анализами и переплел пальцы. — Во время сегодняшнего осмотра вы упомянули, что кожа лица остается чувствительной к ветру, холоду и даже к обычному дневному свету. Судя по тому, что я вижу, это действительно так. Он сделал небольшую паузу. — В подобных случаях мы обычно рекомендуем пациентам максимально бережно относиться к коже. Избегать переохлаждения, пользоваться защитными средствами и, если приходится долго находиться на улице, не стесняться дополнительных способов защиты. Диана внимательно слушала. — Вы имеете в виду солнцезащитные очки? — И их тоже. Он слегка кивнул. — Но не только. Хендерсон открыл верхний ящик письменного стола, достал небольшой фирменный бланк клиники и взял перьевую ручку. Несколько секунд он что-то писал. Затем аккуратно оторвал листок и протянул его Диане. Она взглянула на запись. Это был адрес специализированного магазина медицинских товаров в центральном Лондоне. Ниже стояли несколько слов, написанных тем же аккуратным почерком: «Гипоаллергенные и гигиенические защитные маски, средства для чувствительной кожи.» Диана подняла глаза. — Вы считаете, они мне действительно понадобятся? — Возможно. Он ответил спокойно, не пытаясь убедить ее. — Не потому, что кто-то требует их носить. И не потому, что они способны изменить течение болезни. Но иногда простые вещи значительно облегчают повседневную жизнь. Он вновь надел очки. — Если кожа реагирует на ветер, пыль, или другие неприятные факторы, легкая медицинская маска может уменьшить раздражение. Некоторые пациенты пользуются ею лишь в особенно неблагоприятную погоду. Другие — во время поездок по городу. Третьи - во время аллергического сезона. Все зависит от самочувствия. Диана еще раз посмотрела на листок. Небольшой клочок бумаги. Несколько строк. Но почему-то именно сейчас он показался ей тяжелее всех рецептов, которые она получала за последние месяцы. — Никогда не думала, что однажды мне придется выбирать медицинскую маску, — тихо произнесла она. Хендерсон посмотрел на нее с привычным спокойствием. — Никто не думает о подобных вещах заранее, миледи. В кабинете ненадолго воцарилась тишина. Профессор не пытался нарушить ее. Он слишком хорошо знал: некоторые решения человеку необходимо принимать без чужих слов. Наконец Диана аккуратно сложила листок и убрала его в сумочку рядом с визитной карточкой Элеанор. На мгновение она задумалась. Еще вчера там лежали лишь приглашения на благотворительные вечера и расписание встреч. Теперь рядом с ними появились адрес паричной мастерской, визитка оптика и рекомендация магазина медицинских товаров. Ее жизнь незаметно менялась, и эти небольшие карточки становились своеобразной картой нового пути. — Благодарю вас, профессор. — Берегите себя, миледи. Диана кивнула, вышла из кабинета и медленно закрыла за собой дверь. Потом сложила листок обратно. Ей предстояло решить, поехать ли сразу в Кенсингтонский дворец… или сделать еще одну остановку, о которой она еще совсем недавно не могла даже представить. В коридоре клиники она остановилась у большого окна. За стеклом моросил дождь. Она вспомнила темную коробку, оставшуюся дома, новые очки, аккуратно лежавшие в футляре, и слова Элеанор о том, что новый образ рождается постепенно. Возможно, этот процесс уже начался. Но впереди оставалось самое сложное — впервые выйти в мир такой, какой она становилась.

Тяжелая дверь клиники бесшумно закрылась за ее спиной. Ноябрьский воздух оказался холоднее, чем она ожидала. Ветер, гулявший между зданиями, тут же коснулся лица, заставив Диану плотнее запахнуть темно-синее кашемировое пальто. Она машинально подняла воротник и на несколько секунд остановилась на ступенях. В руке она держала небольшую сумочку. Внутри лежал сложенный вдвое листок бумаги с адресом, который несколькими минутами раньше написал профессор Хендерсон. Она не доставала его. Пока не доставала. До автомобиля оставалось всего несколько десятков метров. Темный BMW стоял там же, где она оставила его утром. Кузов покрывала тонкая пленка моросящего дождя, а на лобовом стекле уже успели собраться мелкие капли. Диана сняла автомобиль с сигнализации, открыла дверь и села за руль. В салоне было привычно тихо. Она закрыла дверь, положила сумочку на соседнее сиденье и несколько секунд сидела неподвижно, положив руки на руль. Тишина действовала успокаивающе. Она повернула ключ зажигания. Двигатель ожил почти бесшумно. Теплый воздух постепенно начал наполнять салон. Диана медленно выехала с парковки клиники и влилась в поток автомобилей. Она хорошо знала этот маршрут. Если продолжать движение прямо, через несколько минут дорога выведет к Кенсингтонскому дворцу. Домой. Туда, где ее ждали привычные комнаты, дворецкий Томас, ежедневник с расписанием встреч и темная коробка с первым париком, оставленная на туалетном столике. Она уже почти автоматически перестроилась в нужную полосу. Но слова Хендерсона не выходили из головы. «Иногда простые вещи значительно облегчают повседневную жизнь.» На ближайшем светофоре автомобиль остановился. Красный. Диана медленно открыла сумочку. Достала аккуратно сложенный листок. Развернула его. Несколько строк. Адрес специализированного магазина медицинских товаров. Она прочитала его один раз. Потом еще раз. Зеленый сигнал светофора вспыхнул неожиданно. Позади негромко просигналили. Диана убрала записку обратно, тронулась с места и продолжила движение. Через несколько кварталов впереди показался знакомый перекресток. Налево дорога уходила к Кенсингтонскому дворцу. Направо — в сторону центра Лондона. Именно там находился магазин, который рекомендовал профессор. Она сбросила скорость. Включила левый указатель поворота. Несколько секунд автомобиль медленно катился вперед. Затем Диана выключила сигнал. Руки крепче сжали руль. Без лишних движений она включила правый указатель. Автомобиль плавно повернул направо. Она не произнесла ни слова. Это решение не казалось ни окончательным, ни судьбоносным. Просто сегодня ей предстояло сделать еще одну остановку, о которой несколько месяцев назад она не могла бы даже подумать. За окном медленно проплывали мокрые фасады домов, красные двухэтажные автобусы и редкие прохожие, спешившие укрыться от холодного ветра. Диана смотрела вперед. Теперь ее путь лежал не домой. Пока еще нет.

Магазин медицинских товаров

Через четверть часа Диана свернула на тихую боковую улицу неподалеку от Харли-стрит. Здесь почти не было туристов. Вдоль тротуаров тянулись викторианские здания из светлого кирпича, на первых этажах которых располагались небольшие медицинские кабинеты, ортопедические салоны и специализированные магазины. Она медленно сбросила скорость. Номер дома совпадал с тем, что был записан на листке профессора Хендерсона. Небольшая вывеска над дверью гласила: Medical Supplies & Skin Care Никаких ярких витрин. Никакой рекламы. Лишь несколько аккуратно выставленных медицинских изделий за стеклом. Диана припарковала BMW у обочины, выключила двигатель и некоторое время сидела неподвижно. Она вновь посмотрела на записку. Потом перевела взгляд на входную дверь. «Всего лишь магазин», — подумала она. Но почему-то именно этот порог казался ей сейчас тяжелее, чем дверь любой клиники. Наконец она вышла из машины. Ноябрьский ветер снова коснулся лица. Подняв воротник пальто, Диана быстро пересекла тротуар и вошла внутрь. Над дверью негромко звякнул колокольчик. В помещении было тепло и удивительно тихо. Вдоль стен располагались аккуратные стеллажи с коробками и упаковками. На одних стояли средства по уходу за чувствительной кожей, на других — ортопедические изделия, компрессионный трикотаж, перевязочные материалы. За прилавком пожилая женщина в белом халате подняла голову от каталога. — Добрый день. — Добрый день. Диана подошла ближе. Несколько секунд она не решалась начать разговор. Затем достала из сумочки сложенный листок. — Меня направил профессор Хендерсон. Женщина взглянула на записку и понимающе кивнула. — Конечно. Она не задала ни одного лишнего вопроса. Лишь спокойно спросила: — Что вас беспокоит сильнее всего? Холод? Ветер? Или чувствительность кожи? — Наверное... все вместе. Продавец вышла из-за прилавка. — Тогда давайте посмотрим несколько вариантов. Она подвела Диану к отдельной витрине. На полках лежали аккуратно упакованные медицинские маски разных типов. — Эти используются чаще всего в клиниках, — сказала она, взяв небольшую коробку. — Они легкие, но при длительном ношении могут немного натирать кожу. Она поставила коробку обратно. Затем достала другую. — А эти изготовлены из более мягкого материала. Они дороже, зато лучше подходят людям с повышенной чувствительностью кожи. Диана внимательно рассматривала упаковки. Еще совсем недавно она не могла представить, что будет выбирать подобные вещи так же внимательно, как когда-то выбирала вечерние платья. — Их можно носить долго? — тихо спросила она. — Если делать небольшие перерывы и правильно ухаживать за кожей — да. Продавец открыла витрину и показала еще несколько упаковок. — Обратите внимание на внутренний слой. Он почти не впитывает влагу и меньше раздражает кожу вокруг губ и подбородка. Диана невольно коснулась губ кончиками пальцев. Женщина заметила этот жест. — Они тоже стали чувствительнее? Диана едва заметно кивнула. — Тогда я бы посоветовала использовать еще и защитный крем. Он образует тонкий барьер и уменьшает ощущение стянутости. Она достала небольшую тубу. — Многие наши покупатели берут их вместе. Слово «покупатели» прозвучало совершенно буднично. Без жалости. Без сочувствия. Без намека на исключительность. И именно это неожиданно успокоило Диану. Здесь она была не принцессой. Не самой фотографируемой женщиной мира. Не героиней газетных заголовков. Просто женщиной, которой требовалось защитить кожу. — Можно... посмотреть одну? — спросила она. — Разумеется. Продавец открыла коробку и аккуратно достала маску. — Если хотите, примерочная находится вон там. Она указала на небольшую дверь в глубине магазина. — Там есть зеркало. Вы сможете спокойно посмотреть, как она сидит. Диана взяла маску. Она оказалась неожиданно легкой. Почти невесомой. Несколько секунд она смотрела на нее, затем медленно направилась к небольшой примерочной, впервые понимая, что ей предстоит увидеть еще одно незнакомое отражение. Диана закрыла за собой дверь небольшой примерочной. Помещение оказалось совсем маленьким. Узкое зеркало на стене, мягкий свет потолочного светильника, небольшой стул и полочка для личных вещей. Она положила сумочку рядом. Несколько секунд просто смотрела на медицинскую маску, лежавшую у нее на ладони. Белая. Совсем обычная. Еще совсем недавно медицинские маски ассоциировались у нее исключительно с операционными, больницами и стоматологическими кабинетами. Она никогда не думала, что однажды будет примерять одну из них перед зеркалом. Диана осторожно расправила складки. Пальцы слегка дрожали. Она медленно закрепила сначала одну резинку за ухом. Потом вторую. Маска легко коснулась лица. Она почти ничего не весила. Лишь мягко прикрывала нос, губы и подбородок. Диана подняла голову. В зеркале отражалась незнакомая женщина. Но не потому, что маска скрывала половину лица. А потому, что исчезла привычная улыбка — та самая, которую на протяжении многих лет узнавали миллионы людей. Она сделала глубокий вдох. Дышать оказалось легче, чем она ожидала. Ткань почти не ощущалась на коже. Несколько секунд Диана внимательно рассматривала себя. Потом осторожно провела пальцами по краю маски. Она сидела ровно. Не натирала, не давила. И все же ей казалось, будто между ней и окружающим миром появилась едва заметная преграда. Она медленно сняла маску. Посмотрела на нее еще раз. Затем надела снова. На этот раз движение получилось гораздо увереннее. Еще несколько минут она стояла перед зеркалом. Не оценивая и не сравнивая а просто привыкая. Когда Диана вышла из примерочной, продавщица подняла взгляд. — Подошла? Диана слегка кивнула. — Да. Она помолчала. — Намного удобнее, чем я ожидала. Женщина улыбнулась. — Обычно именно так и говорят после первой примерки. Она аккуратно закрыла коробку. — Возьмите сразу несколько упаковок. Если пользоваться ими регулярно, лучше, чтобы дома всегда был запас. Диана согласилась. Пока продавщица оформляла покупку, она заметила рядом со стойкой небольшой стенд с кремами для чувствительной кожи и бальзамами для губ. Несколько секунд она рассматривала их. Потом молча попросила добавить один из кремов и защитный бальзам к покупке. Продавщица ничего не спросила. Лишь положила их в бумажный пакет. Когда все было готово, Диана расплатилась, поблагодарила женщину и вышла на улицу. Холодный воздух вновь коснулся лица. Она остановилась на ступенях магазина. В руках был небольшой бумажный пакет. Внутри лежали маски, защитный крем и бальзам для губ. Она открыла пакет, достала одну маску и несколько секунд держала ее в руках. Затем спокойно надела. Не для того, чтобы скрыться. А потому, что впервые за долгое время почувствовала: сейчас она действительно защитит ее лицо от раздражителей и инфекций. Она поправила воротник пальто и медленно направилась к своему BMW. В стекле припаркованного автомобиля на мгновение мелькнуло ее отражение. Темные очки. Медицинская маска. И женщина, которая еще только училась узнавать себя в этом новом облике. Сев в автомобиль, Диана осторожно закрыла дверь и на несколько секунд задержала взгляд на бумажном пакете, лежавшем на пассажирском сиденье. Внутри находились несколько упаковок гипоаллергенных медицинских масок, защитный крем для чувствительной кожи и бальзам для губ. Ничего особенного. Обычные вещи, которые ежедневно покупали сотни людей. И все же ей казалось, что этот небольшой пакет весил значительно больше, чем можно было предположить. Она повернула ключ в замке зажигания. Шестицилиндровый двигатель BMW негромко ожил. Теплый воздух постепенно наполнил салон, а дворники размеренно начали смахивать мелкие капли дождя с лобового стекла. Диана медленно выехала на улицу. Ноябрьский Лондон жил своей привычной жизнью. Автобусы неторопливо двигались вдоль тротуаров, черные такси останавливались у гостиниц, прохожие, подняв воротники пальто, торопились укрыться от сырого ветра. Для них этот день ничем не отличался от десятков предыдущих. Для нее же он оказался одним из тех дней, после которых жизнь уже не возвращается к прежнему состоянию. Она остановилась на светофоре и машинально коснулась лежавшей рядом сумочки. Там, между ежедневником и ключами от дворца, лежала небольшая карточка паричной мастерской Элеанор. Еще несколько месяцев назад подобная визитка показалась бы ей странной. Теперь она была частью ее повседневной жизни. Загорелся зеленый свет. Автомобиль плавно тронулся вперед. Проезжая мимо витрин магазинов, Диана невольно ловила свое отражение в темных стеклах. Она уже не искала, хорошо ли уложены волосы. Теперь взгляд почти автоматически останавливался на лице. Округлые щеки, чуть более мягкая линия подбородка, полные губы, которые даже в спокойном состоянии казались ощутимо припухшими. Она вспомнила слова визажиста, сказанные несколько недель назад: «Я лишь немного изменила распределение света на лице.» Теперь она понимала, что речь шла не о свете. Лицо действительно изменилось. Настолько постепенно, что окружающие, вероятно, почти ничего не замечали. Но она видела его каждое утро. Каждый вечер. Каждое отражение в зеркале становилось еще одним подтверждением того, что прежние черты медленно уступают место новым. Она невольно опустила взгляд на руки, лежавшие на руле. Манжеты пальто слегка приподнялись, открывая запястья. Когда-то они казались тоньше. Как и предплечья. Теперь ткань рукавов сидела плотнее. Ей вдруг вспомнилось, как несколько дней назад она застегивала жакет перед благотворительным приемом. Он по-прежнему был впору. Но плечи больше не выглядели такими прямыми и четкими. Исчезли резко очерченные ключицы, которые она столько лет почти не замечала. Линия плеч стала мягче, округлее. Это были едва уловимые изменения. Каждое по отдельности почти ничего не значило. Но вместе они постепенно меняли силуэт женщины, которую знала вся страна. У очередного светофора она опустила солнцезащитный козырек. Небольшое зеркало отразило ее лицо. Она несколько секунд внимательно смотрела на себя. Затем медленно нанесла на губы защитный бальзам, который только что купила. Губы казались непривычно гладкими и объемными. Движение помады по их поверхности стало другим — более медленным, словно контуры изменились сильнее, чем ей хотелось признавать. Она закрыла футляр, подняла козырек и продолжила путь. Вскоре впереди показались знакомые ворота Кенсингтонского дворца. Охранник, как обычно, приветствовал ее легким кивком. Она ответила такой же спокойной улыбкой и медленно въехала на территорию дворца. Гравий тихо зашуршал под колесами автомобиля. Диана припарковала автомобиль на привычном месте и заглушила двигатель. Несколько секунд она сидела неподвижно. За окном сгущались ранние ноябрьские сумерки. Впереди был вечер. Тихий, без официальных мероприятий, фотографов, и без вспышек камер. Только она сама, комнаты Кенсингтонского дворца… и коробка с париком, ожидавшая ее на туалетном столике. Почему-то именно сейчас эта мысль перестала пугать ее так сильно, как еще несколько дней назад. Она понимала: момент, которого она так долго старалась избежать, неумолимо приближался. И, возможно, уже совсем скоро ей придется проститься не только с привычной прической, но и с последней надеждой сохранить ее собственные волосы. Вечер незаметно опустился на Кенсингтонский дворец. За высокими окнами медленно сгущались сумерки. Дождь наконец прекратился, но стекла по-прежнему оставались покрыты тонкими дорожками влаги, отражавшими свет фонарей. В саду почти не было движения. Лишь изредка ветер поднимал с дорожек последние золотистые листья и снова опускал их на мокрый гравий. Диана закрыла дверь своей комнаты и впервые за весь день почувствовала настоящую тишину. Здесь не было ни врачей, ни продавцов, ни случайных прохожих. Только она. Она медленно сняла пальто, аккуратно повесила его в гардероб и подошла к туалетному столику. Темная коробка с париком стояла на прежнем месте. Рядом лежал бумажный пакет из магазина медицинских товаров. Несколько секунд она просто смотрела на эти вещи. Совсем недавно на этом столике лежали лишь духи, украшения и приглашения на официальные мероприятия. Теперь рядом с ними появились предметы, о существовании которых она раньше почти не задумывалась. Она осторожно открыла пакет. Достала упаковку медицинских масок. Затем — небольшой тюбик защитного крема. Следом — бальзам для губ. Все выглядело удивительно обыденно. Слишком обыденно для того, насколько важными стали эти вещи в ее жизни. Она убрала покупки в верхний ящик туалетного столика. Коробку с париком трогать не стала. Переодевшись в домашний джемпер и свободные брюки, Диана прошла в небольшую гостиную. Дворецкий уже оставил на столике чайник с горячим чаем и несколько ломтиков поджаренного хлеба. Аппетита почти не было. Она налила себе чай, подошла к окну и долго смотрела на темные аллеи Кенсингтонских садов. В какой-то момент взгляд невольно упал на собственное отражение в стекле. Лицо казалось мягче, чем еще несколько месяцев назад. Щеки стали полнее, губы — заметно объемнее. Она уже перестала искать в зеркале прежние черты. Теперь ей хотелось понять другое. Сколько еще изменений ей предстоит принять. Чай постепенно остывал. Диана поставила чашку на подоконник и вернулась в спальню. На этот раз она подошла прямо к зеркалу. Медленно сняла серьги. Затем часы. Расстегнула тонкую золотую цепочку. Каждое движение было привычным. Но сегодняшний вечер почему-то казался совсем другим. Она взяла расческу. Осторожно провела ею по волосам. Потом еще раз. И еще. Когда движение закончилось, она машинально посмотрела на расческу. Волос на расческе оказалось значительно больше, чем обычно. Она долго не двигалась. Затем молча сняла их пальцами, и положила на белую бумажную салфетку. Еще несколько движений расческой. Еще несколько десятков тонких светлых волос. Диана закрыла глаза. Она уже давно понимала, что это происходит. Но одно дело — знать. И совсем другое — видеть. Она осторожно коснулась волос у висков. Когда-то они казались густыми и упругими. Теперь пальцы легко ощущали кожу головы. Она подошла ближе к зеркалу. Приподняла волосы над теменем. Даже без помощи парикмахера стало заметно, насколько расширился пробор. Несколько недель назад это удавалось скрыть укладкой. Теперь приходилось искать нужный угол, нужное освещение, нужное положение головы. Она медленно опустила прядь обратно. Затем открыла темную коробку. Внутри, на светлой шелковой подкладке, лежал длинный парик. Он выглядел почти как настоящие волосы. Мягкие, шелковистые, живые. Диана осторожно провела по ним ладонью. На мгновение ей показалось странным, что чужие волосы кажутся гуще и сильнее собственных. Она закрыла коробку. Не резко. Очень бережно. После этого снова подошла к зеркалу. Еще раз посмотрела на себя. На короткие светлые волосы, на лицо, которое постепенно менялось, на женщину, которой предстояло научиться жить с новым отражением. В комнате было тихо. Часы на каминной полке негромко отсчитывали секунды. Диана опустилась в кресло у окна. Она уже не спрашивала себя, придется ли когда-нибудь расстаться со своими волосами. Ответ на этот вопрос был ей известен. Теперь оставалось решить только одно: когда именно наступит этот день. Ночь окончательно опустилась на Кенсингтонский дворец. В комнате горела лишь настольная лампа. Ее мягкий свет освещал туалетный столик, на котором по-прежнему стояла темная коробка с париком. Диана еще несколько минут сидела неподвижно. Затем медленно поднялась. Подошла к письменному столу. Открыла верхний ящик. Среди аккуратно разложенных визитных карточек лежала одна, которую она сразу узнала. Eleanor Whitmore. Wig Specialist. Она несколько секунд держала карточку в руках. Потом подошла к телефону. Пальцы не сразу легли на кнопки. Почему-то именно этот звонок оказался труднее всех разговоров, которые ей пришлось вести за последние месяцы. После второго гудка в трубке раздался спокойный женский голос. — Добрый вечер. Элеанор слушает. Диана не ответила сразу. Лишь глубоко вдохнула. — Добрый вечер... Это Диана. На другом конце линии наступила короткая пауза. Не удивленная. Скорее понимающая. — Добрый вечер, миледи. Ее голос оставался таким же спокойным и теплым, каким Диана запомнила его во время первой встречи. — Надеюсь, я не слишком поздно. — Для вас — никогда. Несколько секунд обе молчали. Диана вдруг поняла, что заранее приготовленные слова исчезли. Все объяснения показались ненужными. Элеанор не торопила ее. Она умела ждать. Наконец Диана тихо произнесла: — Я сегодня долго смотрела на свои волосы. Она остановилась. Потом добавила почти шепотом: — Мне кажется... они уже не держатся за меня. В трубке снова повисла тишина. Элеанор не перебила. Не стала возражать. Она понимала, что сейчас важнее дать Диане договорить. — Каждое утро мы с парикмахером пытаемся сделать вид, будто ничего не происходит, — продолжила Диана. — Но сегодня я впервые поняла... мы больше не создаем прическу. Мы прячем то, что уже невозможно скрыть. Ее голос оставался удивительно спокойным. Слишком спокойным. Как будто решение уже было принято. Элеанор тихо спросила: — Вы хотите приехать? Диана медленно закрыла глаза. — Да. Еще одна пауза. — Думаю... пришло время. Элеанор ответила не сразу. Когда она заговорила, в ее голосе не было ни торжественности, ни жалости. Только уважение. — Хорошо, миледи. Она открыла ежедневник. — Завтра утром мастерская будет закрыта для посетителей. Только мы с Мишель. Никто больше. Диана почувствовала, как напряжение, не отпускавшее ее весь день, стало понемногу отступать. — Спасибо. — Не благодарите. Элеанор говорила очень спокойно. — Завтра мы никуда не будем спешить. Если в какой-то момент вы захотите остановиться — мы остановимся. Если захотите передохнуть — передохнем. Если захотите просто посидеть несколько минут в тишине — так и сделаем. Сегодня никаких решений принимать уже не нужно. Они уже приняты. Диана долго молчала. Потом неожиданно спросила: — Элеанор... — Да? — Это странно? — Что именно? — Что я боюсь не самого парика. Она посмотрела в сторону зеркала. — А того момента, когда мои собственные волосы перестанут быть моими. На другом конце линии послышался тихий вдох. — Нет, миледи. Это совсем не странно. Большинство женщин, которые приходят ко мне, говорят почти то же самое. Они прощаются не с волосами. Они прощаются с частью своей привычной жизни. Но это не значит, что они перестают быть собой. Диана ничего не ответила. Она лишь крепче сжала телефонную трубку. — Завтра в десять часов? — мягко спросила Элеанор. — Да. — Мы будем ждать вас. Разговор закончился. Диана медленно положила трубку на аппарат. В комнате вновь воцарилась тишина. Она подошла к туалетному столику и осторожно положила рядом визитную карточку Элеанор и ключи от BMW. Завтра ей предстояло снова сесть за руль. Но теперь дорога в паричную мастерскую означала не выбор нового образа. Она означала прощание с тем, что еще совсем недавно казалось неотъемлемой частью ее самой. Когда Диана вошла в мастерскую Элеанор, все было почти так же, как во время ее предыдущего визита. В воздухе едва уловимо пахло шампунем, натуральными волокнами и свежесваренным кофе. В глубине комнаты негромко играла классическая музыка. Элеанор встретила ее спокойной улыбкой. — Доброе утро, миледи. — Доброе утро. — Надеюсь, дорога не была слишком утомительной? — Сегодня Лондон оказался на удивление спокойным. Элеанор помогла ей снять пальто и жестом пригласила пройти к уже знакомому креслу перед большим зеркалом. — Сегодня мы попробуем окончательно подогнать выбранный парик. Возможно, потребуется совсем небольшая корректировка посадки. Диана молча кивнула. Она уже знала последовательность действий. Мишель подошла с небольшим подносом, на котором лежали мягкая щетка, сеточка для волос и несколько тонких шпилек. — Если позволите... Диана слегка наклонила голову. Мишель осторожно провела щеткой по светлым волосам. Движения были медленными и очень бережными. Она старалась не тянуть пряди, почти не касаясь кожи головы. Затем начала собирать волосы назад, чтобы убрать их под тонкую эластичную сеточку. Несколько прядей сразу выскользнули из пальцев. Мишель аккуратно подняла их. Продолжила работу. Через несколько секунд ее движения стали заметно медленнее. Она едва заметно нахмурилась. Осторожно провела ладонью по теменной области. Затем слегка изменила угол освещения настольной лампы. При ярком верхнем свете волосы выглядели совсем иначе. Тонкие светлые пряди уже не создавали привычного объема. Между ними отчетливо проступала светлая кожа головы. Мишель на мгновение замерла. Она не сказала ни слова. Лишь тихо произнесла: — Элеанор... Та сразу подняла взгляд. По интонации помощницы она поняла, что речь идет не о парике. Элеанор подошла ближе. — Что случилось? Мишель ответила почти шепотом: — Не могли бы вы посмотреть? Она осторожно раздвинула волосы над теменем. Элеанор наклонилась. Несколько секунд она внимательно рассматривала волосы при ярком свете. Потом попросила: — Пожалуйста... немного поверните голову, миледи. Диана выполнила просьбу. Элеанор молча изменила направление света. Картина не изменилась. При каждом движении волос все отчетливее проступала кожа головы. Объем, который еще недавно удавалось создать укладкой, почти исчез. Элеанор медленно выпрямилась. Она не выглядела удивленной. Скорее глубоко задумавшейся. Диана наблюдала за их отражениями в зеркале. Она слишком хорошо знала это молчание. Именно так люди молчат тогда, когда пытаются подобрать слова, не причиняющие лишней боли. — Все настолько плохо? — спокойно спросила она. Элеанор не ответила сразу. Она подошла к креслу и опустилась рядом так, чтобы смотреть Диане не только через зеркало. — Миледи... Она говорила очень мягко. — Сегодня я увидела то, чего прежде еще не было. Диана внимательно слушала. — Волосы стали значительно тоньше. И дело уже не только в их количестве. Элеанор осторожно коснулась лежавшей на столике сеточки. — Раньше она полностью скрывала естественные волосы и позволяла создать ровную основу под парик. Она ненадолго замолчала. — Теперь сеточка перестает выполнять эту задачу. Мишель молча стояла рядом. Ей было явно неловко вмешиваться в разговор. Элеанор продолжила: — Я не врач, миледи. И никогда не позволю себе делать медицинские выводы. Но как мастер я обязана сказать вам правду. Она посмотрела Диане прямо в глаза. — Волосы поредели настолько, что при ярком освещении кожа головы уже заметна сквозь них. Это влияет не только на внешний вид. Это начинает влиять и на то, как будет сидеть парик. И при этом дает повод перейти на него, потому что если вы попытаетесь скрывать это платком или шарфом, то вы будете похожей проходящую химиотерапию на больную онкологией, проходящую химиотерапию. Диана медленно перевела взгляд на собственное отражение. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Наконец она тихо спросила: — Что бы вы сделали... если бы я была вашей обычной клиенткой? Элеанор ответила без колебаний: — Я попросила бы ее сначала поговорить со своим лечащим врачом. Диана кивнула. Она ожидала именно такого ответа. — С профессором Хендерсоном? Или Сандерсоном, трихологом? — Да. Элеанор говорила спокойно. — Если он сочтет, что волосы уже не могут служить надежной основой под парик, тогда мы вместе подумаем о следующем шаге. Но это решение должно приниматься не здесь. - Можете обратиться и к Сандерсону, - добавила Мишель, - Если изменения необратимы или лечение будет длительным, лучше состричь волосы и перейти к парику. Диана еще раз посмотрела на свое отражение. Теперь она понимала: сегодняшний визит не станет очередной примеркой. Он стал моментом, после которого пути назад уже почти не оставалось. Диана вышла из мастерской Элеанор в полном молчании. Моросивший с утра дождь почти закончился. Над Лондоном по-прежнему висело тяжелое серое небо, а мокрый асфальт отражал огни проезжавших автомобилей. Несколько секунд она стояла на тротуаре, крепче запахнув пальто. Ей не хотелось сразу садиться за руль. Не потому, что она устала. Просто слова Элеанор продолжали звучать в памяти. «При ярком освещении кожа головы уже заметна сквозь волосы...» Эта фраза не была жестокой. Наоборот. Она была сказана настолько деликатно, насколько вообще можно было сказать подобную вещь. Но именно поэтому ей было трудно перестать о ней думать. Диана медленно подошла к своему темно-синему BMW пятой серии. Достав ключи, она сняла автомобиль с сигнализации, открыла дверь и села за руль. В салоне было тепло и тихо. Она положила сумочку на соседнее сиденье, но не спешила заводить двигатель. Впервые за долгое время ей хотелось просто посидеть в тишине. Перед глазами вновь возникло отражение в зеркале мастерской. Мишель. Элеанор. И тот короткий момент, когда обе внезапно замолчали. Они ничего не пытались скрыть. Не пытались успокоить ее красивыми словами. Они лишь честно признали то, что сами увидели. Диана медленно повернула ключ зажигания. Двигатель негромко заработал. Она выехала на улицу и почти машинально влилась в поток автомобилей. Маршрут до клиники профессора Хендерсона был ей хорошо знаком. За последние месяцы она проезжала его десятки раз. Раньше эти поездки сопровождались тревогой. Сегодня чувство оказалось совсем другим. Она не боялась услышать плохие новости. Она уже почти знала, какими они будут. На одном из перекрестков поток машин остановился. Диана машинально опустила солнцезащитный козырек. Небольшое зеркало оказалось прямо перед глазами. Несколько секунд она внимательно смотрела на свое отражение. Светлые волосы по-прежнему выглядели аккуратно уложенными. Но теперь она уже знала, сколько усилий требовалось, чтобы сохранить этот вид. Она осторожно подняла руку. Пальцы коснулись волос над теменем. Совсем легкое движение. Пряди легко разошлись. Она сразу убрала руку. Ей больше не нужно было искать подтверждение словам Элеанор. Она уже чувствовала это сама. Загорелся зеленый сигнал светофора. Автомобиль плавно тронулся вперед. Лондон жил своей обычной жизнью. Красные автобусы неторопливо двигались вдоль улиц. Люди спешили по своим делам. Кто-то смеялся. Кто-то разговаривал по телефону. Никто не обращал внимания на темно-синий BMW, медленно двигавшийся среди городского потока. Диана смотрела вперед, крепко держа руль обеими руками. Она пыталась представить, каким будет разговор с профессором Хендерсоном. Впервые ей не хотелось обсуждать анализы крови, дозировки препаратов или результаты обследований. Сегодня существовал только один вопрос. И, как ни странно, он касался не болезни. Он касался того, что болезнь уже успела изменить. Через несколько минут впереди показалось хорошо знакомое здание клиники. Диана сбросила скорость, включила указатель поворота и свернула на небольшую парковку. Заглушив двигатель, она еще несколько секунд сидела неподвижно. Затем открыла сумочку, достала небольшое зеркало и внимательно посмотрела на себя. Лицо выглядело спокойным. Даже слишком спокойным. Она убрала зеркало обратно, глубоко вдохнула и вышла из автомобиля. Тяжелые стеклянные двери клиники бесшумно раздвинулись перед ней. На этот раз ей предстояло услышать не прогноз. Ей предстояло решить, готова ли она окончательно проститься со своими волосами. Секретарь приветствовала Диану привычной улыбкой и почти сразу проводила ее в кабинет профессора Хендерсона. Сегодня он сразу понял, что Диана пришла не за результатами анализов. За последние месяцы здесь почти ничего не изменилось. Тот же большой письменный стол. Высокие книжные шкафы. Настольная лампа с зеленым абажуром. И широкое окно, за которым серый ноябрьский день казался еще холоднее. Профессор поднялся ей навстречу. — Добрый день, Ваше Королевское Высочество. — Добрый день, профессор. Они обменялись рукопожатием. Хендерсон внимательно посмотрел на нее. За годы практики он научился замечать даже самые незначительные перемены в состоянии своих пациентов. — Добрый день, Ваше Королевское Высочество. — Добрый день, профессор. Они обменялись рукопожатием. Хендерсон сразу заметил, что сегодня она выглядела непривычно серьезной. — Прошу, присаживайтесь. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Профессор закрыл папку с предыдущими анализами и внимательно посмотрел на пациентку. — Что вас привело сегодня? Мне показалось, мы увидимся только на следующей неделе. Диана медленно положила на стол перчатки. — Сегодня утром я была у Элеанор. Хендерсон понимающе кивнул. Он уже знал, что несколько недель назад Диана начала подбирать парик. — И? Она ненадолго замолчала. — Во время примерки ее помощница заметила, что волосы стали настолько редкими, что кожа головы уже отчетливо видна под верхним светом. Профессор не перебил. — Элеанор сказала, что как мастер не вправе советовать мне что-либо подобное и попросила сначала поговорить с вами. Хендерсон слегка кивнул. — Она поступила совершенно правильно. Он поднялся из-за стола. — Если позволите, я хотел бы осмотреть кожу головы. Диана молча согласилась. Через несколько минут она уже сидела в кресле у окна. Профессор включил яркую диагностическую лампу и очень осторожно раздвинул волосы над теменем. Осмотр продолжался дольше обычного. Он менял направление света, внимательно рассматривал разные участки кожи головы, затем взял небольшую ручную лупу. В кабинете слышался лишь негромкий шелест волос. Наконец профессор выключил лампу. Несколько секунд он молчал. Диана внимательно следила за выражением его лица. — Вы что-то нашли? Хендерсон сел напротив нее. — Нашел то, о чем мы с вами говорили несколько месяцев назад. Он говорил спокойно. Без тревоги. Без попыток смягчить каждое слово. — Волосяные фолликулы продолжают работать, но значительная часть волос перешла в фазу преждевременного выпадения. Кроме того, сами волосы стали значительно тоньше. Диана слушала молча. — Именно поэтому создается впечатление, что их стало меньше, чем есть на самом деле. Объем исчезает быстрее, чем количество волос. Она едва заметно кивнула. — Они восстановятся? Профессор не ответил сразу. Он снял очки, аккуратно сложил их на стол и лишь затем произнес: — Это самый трудный вопрос, который вы могли мне задать. Он ненадолго задумался. — Теоретически — да, восстановление возможно. Но в вашем случае оно зависит сразу от нескольких факторов. Прежде всего — от того, как долго нам придется продолжать основное лечение. Он сделал небольшую паузу. — Пока мы вынуждены сохранять нынешнюю схему терапии, нагрузка на волосяные фолликулы будет сохраняться. Диана внимательно слушала. — После завершения лечения волосы нередко начинают постепенно восстанавливаться. Но этот процесс занимает месяцы. Иногда — значительно дольше. Он не отводил взгляда. — И, к сожалению, заранее невозможно сказать, восстановятся ли они полностью. В кабинете вновь стало тихо. Диана спокойно спросила: — То есть вы не можете обещать, что они снова станут такими, как раньше? — Нет. Хендерсон произнес это очень мягко. — Я не могу дать такого обещания. Он открыл медицинскую карту. — Более того... я считаю, что вам следует исходить из того, что нынешнее состояние сохранится надолго. Он специально выбрал именно эти слова. Не «навсегда». Не «безвозвратно». Именно — надолго. — Возможно, лечение продлится еще многие месяцы. Возможно, дольше. И все это время волосы, вероятнее всего, будут оставаться редкими и очень уязвимыми. Диана медленно опустила взгляд. — Значит... Элеанор права. — Да. Профессор кивнул. — Если вы решили пользоваться париком постоянно, сейчас самое подходящее время подумать о том, как сделать его ношение максимально удобным. Он говорил уже не как врач, лечащий заболевание, а как человек, который хотел помочь пациентке сохранить качество жизни. — При такой степени поредения волос длинные пряди уже не дают преимущества. Наоборот, они создают дополнительное трение под сеточкой, быстрее спутываются и могут вызывать дискомфорт. Диана несколько секунд молчала. Затем подняла глаза. — Вы хотите сказать... Хендерсон спокойно закончил ее мысль: — Если вы приняли решение носить парик ежедневно, короткая стрижка или полное сбривание волос действительно могут оказаться наиболее практичным решением. Он сделал паузу. — Но это не медицинская необходимость. Это вопрос удобства, ухода и качества посадки парика. И это решение можете принять только вы. Диана долго сидела молча. Потом медленно кивнула. На этот раз она не задавала новых вопросов. Все самые важные ответы уже были получены. Именно сейчас она окончательно поняла: следующий визит к Элеанор будет уже не примеркой. Он станет прощанием с ее собственными волосами. Диана медленно вышла из кабинета профессора Хендерсона. Дверь за ее спиной закрылась почти бесшумно. В приемной было непривычно тихо. Секретарь поднялась из-за стола, собираясь проводить принцессу, но, встретившись с ней взглядом, лишь вежливо кивнула. Казалось, она почувствовала, что сейчас слова были бы лишними. Через несколько минут Диана уже спускалась по широким каменным ступеням клиники. Ноябрьский воздух встретил ее прохладой. Она остановилась под навесом, застегнула пальто и несколько секунд смотрела на мокрую парковку. Дождь снова начинался. Мелкий. Почти незаметный. Такой же, каким был весь этот день. Она медленно подошла к своему темно-синему BMW пятой серии, открыла дверь и села за руль. На этот раз она не спешила заводить двигатель. Слова Хендерсона продолжали звучать в памяти. «Это не медицинская необходимость. Это вопрос удобства, ухода и качества жизни.» Он не пытался убедить ее. Не говорил, что волосы необходимо сбрить немедленно. Но и не оставил иллюзий относительно их состояния. Диана положила руки на руль и закрыла глаза. Элеанор. Хендерсон. Оба говорили разными словами. Но смысл был одним и тем же. Она открыла глаза и достала из сумочки небольшую записную книжку. Между страницами лежала еще одна визитная карточка. Доктор Майкл Сандерсон. Консультант-трихолог. Хендерсон упоминал его имя еще несколько месяцев назад, когда выпадение волос только начиналось. Тогда консультация казалась преждевременной. Теперь — неизбежной. Диана еще раз посмотрела на карточку. Затем перевела взгляд на часы. До конца рабочего дня оставалось достаточно времени. Она взяла автомобильный телефон. После нескольких гудков раздался спокойный женский голос. — Клиника доктора Сандерсона. Добрый день. — Добрый день. Это Диана Спенсер. Секретарь ответила без малейшего удивления. — Добрый день, миледи. — Профессор Хендерсон рекомендовал мне консультацию доктора Сандерсона. Я понимаю, что прошу о встрече без предварительной записи, но... Она не договорила. — Одну минуту, пожалуйста. В трубке зазвучала тихая музыка. Прошла почти минута. Затем секретарь вернулась. — Доктор Сандерсон заканчивает прием через сорок минут. Если вам удобно приехать сейчас, он сможет принять вас между пациентами. Диана почувствовала, как внутри что-то окончательно успокоилось. Все происходило слишком последовательно, чтобы считать это совпадением. — Благодарю. Я буду примерно через двадцать минут. — Мы будем вас ждать. Разговор закончился. Она положила трубку, включила зажигание и осторожно выехала с парковки. На этот раз маршрут оказался незнакомым. Клиника Сандерсона находилась в более тихой части Лондона, вдали от оживленных улиц. Движение было спокойным, и дорога заняла меньше времени, чем она ожидала. За окном медленно проплывали мокрые фасады викторианских домов, небольшие скверы и почти пустые тротуары. Диана ехала не торопясь. Теперь ей уже не хотелось искать ответ. Хендерсон дал ей медицинскую оценку общего лечения. Но существовал еще один вопрос, на который мог ответить только специалист, ежедневно работавший именно с заболеваниями волос и кожи головы. Она хотела услышать его мнение. Не потому, что надеялась на другой ответ. А потому, что понимала: если после двух независимых консультаций вывод окажется одинаковым, у нее больше не останется сомнений в том, какое решение придется принять. Через несколько минут впереди показалась небольшая современная клиника доктора Сандерсона. Диана плавно свернула на парковку, заглушила двигатель и, взглянув на свое отражение в зеркале заднего вида, глубоко вдохнула. Это был последний специалист, к которому она могла обратиться с надеждой услышать иной ответ. Если и он подтвердит слова Хендерсона и Элеанор, следующим пунктом ее маршрута станет уже не медицинский кабинет, а паричная мастерская, где ей предстоит окончательно проститься со своими волосами.

***

Диана еще несколько секунд сидела неподвижно. Двигатель уже был заглушен. За лобовым стеклом негромко шел дождь, покрывая каплями капот автомобиля. Она посмотрела на вход в клинику доктора Сандерсона. Небольшое современное здание выглядело совсем не так, как старинный особняк, где принимал профессор Хендерсон. Здесь все казалось более лаконичным: светлый фасад, широкие стеклянные двери, аккуратная металлическая вывеска и несколько молодых деревьев, высаженных вдоль дорожки. Диана выключила фары, взяла сумочку и вышла из автомобиля. Прохладный влажный воздух сразу коснулся лица. Она подняла воротник пальто и быстрым шагом направилась к входу. Автоматические двери бесшумно раздвинулись. Внутри оказалось неожиданно тепло. Приемная была небольшой, но уютной. Светлые стены, несколько кресел, журнальный столик со свежими медицинскими журналами и живые растения у окон создавали скорее атмосферу частной консультации, чем крупной клиники. За стойкой администратора поднялась молодая женщина. — Добрый день, миледи. — Добрый день. — Доктор Сандерсон уже предупрежден о вашем приезде. Если позволите, я попрошу вас заполнить лишь небольшое дополнение к медицинской анкете. Диана кивнула. Секретарь протянула ей тонкую папку. Вопросов оказалось немного. Основной диагноз, перечень принимаемых препаратов, начало появления первых признаков выпадения волос, скорость изменений за последние месяцы. Она ненадолго задержалась лишь над одним пунктом. «Что именно побудило вас обратиться за консультацией?» Диана несколько секунд смотрела на пустую строку. Потом аккуратно написала: «Быстро прогрессирующее поредение волос. Подбор постоянного парика.» Она закрыла папку и вернула ее секретарю. Та быстро просмотрела заполненные страницы и благодарно улыбнулась. — Благодарю, миледи. Доктор примет вас через несколько минут. Диана присела у окна. За стеклом по-прежнему шел дождь. Она машинально подняла руку и осторожно коснулась волос над виском. Привычка, появившаяся за последние месяцы, уже стала почти бессознательной. Пальцы легко прошли сквозь тонкие пряди. Она сразу убрала руку. Через несколько минут дверь кабинета открылась. Из нее вышла пожилая женщина, тепло поблагодарила врача и направилась к выходу. Следом появился высокий седовласый мужчина в белом халате. Он сразу заметил Диану. — Ваше Королевское Высочество? Она поднялась. — Добрый день, доктор. Он протянул руку. — Майкл Сандерсон. Рукопожатие было коротким и спокойным. Без тени официальности. Доктор внимательно посмотрел на нее и негромко добавил: — Профессор Хендерсон уже успел позвонить мне. Он вкратце рассказал о причине вашего визита. Но мне хотелось бы услышать все непосредственно от вас. Диана едва заметно кивнула. — Конечно. Сандерсон придержал дверь кабинета. — Тогда прошу. Думаю, нам лучше начать с самого начала. Диана вошла внутрь. Дверь кабинета тихо закрылась за ее спиной. Теперь ей предстояло услышать мнение человека, который всю свою профессиональную жизнь посвятил именно заболеваниям волос и кожи головы. И, как она уже начинала догадываться, именно этот разговор должен был поставить последнюю точку в ее сомнениях. — Прошу, присаживайтесь. Она заняла привычное место напротив его стола. Несколько секунд оба молчали. Наконец Диана первой нарушила тишину. — Сегодня утром я была у Элеанор и у профессора Хендерсона. Сандерсон понимающе кивнул. Она продолжила: — Во время примерки парика они заметили, что волосы стали значительно реже. Она ненадолго замолчала. — Настолько, что кожа головы уже заметна сквозь них. Доктор не выглядел удивленным. Он лишь спокойно спросил: — Они попросили вас приехать ко мне? — Да. — Это было правильное решение. Он поднялся из-за стола. — Если вы не возражаете, я хотел бы осмотреть кожу головы. Диана кивнула. Она пересела в кресло у окна. Сандерсон включил яркую медицинскую лампу и, надев тонкие перчатки, осторожно раздвинул волосы на темени. Осмотр продолжался несколько минут. Он последовательно оценивал разные участки головы, иногда меняя направление света. Диана молча наблюдала за его отражением в оконном стекле. Лицо профессора оставалось спокойным. Но она уже научилась понимать его молчание. Наконец он выключил лампу и снял перчатки. Несколько секунд он просматривал сделанные записи. Лишь затем вновь сел напротив. — Вы хотите услышать мое профессиональное мнение? — Именно поэтому я приехала. Сандерсон сложил руки на столе. — Выпадение волос действительно усилилось. Он говорил спокойно, без попыток смягчить смысл сказанного. — Сейчас речь идет уже не только об уменьшении густоты. Волос стал тоньше, изменились его структура и прочность. Даже те пряди, которые сохранились, уже не создают достаточного объема. Диана слушала очень внимательно. — Значит, Элеанор была права? — Да. Ответ прозвучал сразу. Без колебаний. — Она описала ситуацию совершенно точно. В кабинете вновь стало тихо. Сандерсон продолжил: — Если вы планируете пользоваться париком лишь изредка, можно оставить все как есть и продолжать аккуратно укладывать собственные волосы под специальную сеточку. Но в вашем случае... Он ненадолго замолчал. — ...вы сами говорили, что, вероятно, будете носить парик ежедневно. Диана медленно кивнула. — Думаю, да. — Тогда существует другое решение. Он открыл медицинскую папку и сделал несколько коротких пометок. — Если говорить исключительно как трихолог, то на данном этапе я бы рекомендовал подготовить кожу головы к постоянному ношению парика. В вашем случае это означает максимально короткую стрижку или полное сбривание волос. Он не сказал слова «нужно». Не сказал «обязательно». Лишь спокойно изложил факты. — Каждый день волосы оказываются зажаты между кожей головы, сеточкой и внутренней основой парика. При такой густоте они уже не защищают кожу, а сами подвергаются постоянному механическому воздействию. Диана некоторое время смотрела на свои руки. — Парадоксально, но иногда отказ от нескольких оставшихся волос позволяет сохранить кожу головы в значительно лучшем состоянии. Потом тихо спросила: — То есть речь уже не о красоте? — Нет. Сандерсон слегка покачал головой. — Не потому, что волосы уже невозможно сохранить. А потому, что их нынешняя густота уже не позволяет им выполнять ту функцию, ради которой вы продолжаете их оставлять. Они стали слишком редкими, чтобы служить надежной основой под парик, и слишком хрупкими, чтобы ежедневная укладка оставалась для них безвредной. Диана медленно подняла взгляд. — А если я пока не готова? Доктор ответил без малейшего нажима. — Тогда не стоит торопиться. Решение должно быть принято только тогда, когда вы сами почувствуете, что готовы к нему. Он сделал небольшую паузу и добавил: — Но, судя по тому, что вы рассказали о сегодняшнем визите к Элеанор, этот момент уже очень близко. Диана долго молчала. Затем неожиданно спросила: — Доктор... — Да? — После этого... мои волосы уже не будут иметь значения? Сандерсон несколько секунд подбирал слова. — Они всегда будут иметь значение для вас как часть вашей истории. Но они перестанут определять то, как вы выглядите каждый день. Эту роль возьмет на себя парик, который вы уже выбрали. Диана медленно кивнула. Впервые за весь разговор на ее лице появилась едва заметная, усталая улыбка. — Значит... дело не в том, чтобы сохранить волосы. Она посмотрела в окно, где по стеклу медленно стекали дождевые капли. — А в том, чтобы научиться жить без них. Сандерсон не стал отвечать сразу. Наконец он тихо произнес: — Думаю, именно так. В кабинете вновь воцарилась тишина. На этот раз она уже не казалась тяжелой. Диана понимала, что профессор не принял решение за нее. Он лишь подтвердил то, что она уже начала осознавать сама. Теперь следующий шаг зависел только от нее. Диана вышла из клиники Сандерсона медленнее, чем вошла туда час назад. Дождь почти закончился. На тротуаре поблескивали тонкие лужи, отражавшие серое ноябрьское небо. Она неспешно дошла до своего темно-синего BMW, открыла дверь и села за руль. Несколько секунд она просто сидела, положив руки на колени. В салоне стояла тишина. Перед глазами вновь возникло лицо Сандерсона. Он не сказал ничего неожиданного. Не произнес ни одного драматичного слова. И все же именно его заключение оказалось окончательным. "В вашем случае подготовка головы к постоянному ношению парика будет наиболее практичным решением." Необходимость. Не приговор. Именно так он это сформулировал. Диана повернула ключ зажигания. Двигатель тихо ожил. Автомобиль медленно выехал с парковки. Несколько минут она ехала без определенной цели. Дважды проехала мимо нужного поворота. На одном из перекрестков остановилась на красный сигнал светофора. Взгляд случайно упал на пассажирское сиденье. Там лежала визитная карточка Элеанор. Белый плотный картон. Простые черные буквы. Она взяла карточку в руки. Несколько секунд молча смотрела на нее. Потом, словно приняв решение, аккуратно положила обратно. На следующем светофоре она свернула уже в другую сторону. Теперь маршрут был ей хорошо знаком. Он вел к мастерской Элеанор. Не на очередную примерку. И не за новым париком. Сегодня ей предстояло сделать последний шаг, после которого парик перестанет быть временным решением и станет частью ее повседневной жизни. Она не испытывала страха. Страх остался в кабинете Сандерсона. Теперь осталось только сделать то, что она уже решила. Впереди показалась знакомая улица. Диана сбавила скорость. На противоположной стороне уже виднелась витрина мастерской Элеанор. Она включила указатель поворота и медленно подъехала к тротуару. Заглушив двигатель, еще несколько секунд сидела неподвижно. Потом глубоко вдохнула. Поправила воротник пальто, взяла сумочку и вышла из автомобиля. Колокольчик над дверью тихо звякнул. Элеанор подняла голову от рабочего стола. Встретившись с Дианой взглядом, она сразу поняла: сегодня принцесса приехала не для очередной консультации. Она приехала принять решение, к которому они обе готовились последние месяцы. Сегодня Диана вошла в мастерскую так, как входят люди, уже принявшие решение. Элеанор молча вышла ей навстречу. — Добрый день, миледи. — Добрый день. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Наконец Элеанор тихо спросила: — Вы были у доктора Сандерсона? Диана кивнула. — Да. — И? Она сняла перчатки, положила их на столик и спокойно ответила: — Он подтвердил все, о чем мы говорили. Элеанор медленно опустила взгляд. Ответ оказался именно таким, какого она ожидала. И все же услышать его было нелегко. — Значит... Диана закончила фразу сама: — Думаю, пора готовить голову к постоянному ношению парика. В мастерской стало совсем тихо. Даже Мишель, работавшая у дальней витрины, невольно остановилась. Элеанор не спешила отвечать. Она подошла ближе. — Миледи... Она говорила очень спокойно. — Прежде чем мы сделаем следующий шаг, я обязана задать вам один вопрос. Диана внимательно посмотрела на нее. — Вы уверены? Вопрос прозвучал без малейшего давления. Скорее как последняя возможность отказаться. Диана не ответила сразу. Она медленно перевела взгляд на большое зеркало. В нем отражалась женщина, которую знал весь мир. Но сама она уже несколько месяцев видела другое. Редеющие волосы. Все более заметную кожу головы. Ежедневную борьбу за объем, который исчезал независимо от мастерства парикмахера. Она вновь посмотрела на Элеанор. — Нет. Элеанор слегка удивилась. Диана грустно улыбнулась. — Если честно... я совсем не уверена. Она выдержала небольшую паузу. — Но я больше не хочу жить в ожидании того дня, когда зеркало окончательно скажет мне то, что я уже знаю. Элеанор молча взяла ее за руку. Очень осторожно. — Тогда мы сделаем все так, чтобы этот день стал не концом чего-то привычного, а началом новой главы. Диана медленно кивнула. — Именно этого я и хочу. Элеанор повернулась к Мишель. — Подготовь, пожалуйста, малый кабинет. Не торопясь. Мишель молча кивнула. Она прекрасно понимала, что сейчас в этой комнате начинается не просто очередная процедура. Начинался один из самых важных дней в жизни их клиентки. Мишель молча кивнула и скрылась за дверью небольшого кабинета в глубине мастерской. Элеанор не торопила Диану. — Если хотите, мы можем выпить чаю. Или перенести процедуру на другой день. Диана медленно покачала головой. — Нет. Она произнесла это спокойно. — Если я уйду сегодня, завтра мне снова придется принимать то же самое решение. Элеанор понимающе кивнула. — Тогда пойдемте. Они медленно прошли по короткому коридору. В конце находилась небольшая комната, куда Диана прежде никогда не заходила. Она была совсем не похожа на основной зал, где выставлялись парики и проходили примерки. Здесь не было витрин. Не было зеркал во всю стену. Лишь одно большое зеркало напротив кресла, высокий шкаф с аккуратно расставленными коробками и длинный стол, на котором уже были приготовлены необходимые принадлежности. Белое полотенце. Несколько одноразовых салфеток. Флакон с антисептическим раствором. Мягкая сеточка для парика. И небольшой электрический триммер, аккуратно лежавший рядом с профессиональными ножницами. Ничего лишнего. Ничего пугающего. Все выглядело так же спокойно и аккуратно, как любой другой рабочий день. Мишель закончила приготовления и вопросительно посмотрела на Элеанор. Та едва заметно кивнула. — Благодарю. Мишель бесшумно вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Теперь в комнате остались только они вдвоем. Диана медленно подошла к креслу. Несколько секунд она рассматривала свое отражение. Светлые волосы были тщательно уложены. Со стороны казалось, будто в них ничего не изменилось. Но она уже знала цену этой иллюзии. Каждое утро парикмахер тратил почти час на то, чтобы скрыть то, что еще несколько месяцев назад не требовало никаких усилий. Каждый день становился немного труднее предыдущего. Элеанор подошла ближе. В ее руках был выбранный несколько дней назад длинный темный парик. Она бережно положила его на специальную подставку рядом с креслом. — После сегодняшнего дня, — тихо сказала она, — он перестанет быть просто примерочным образцом. Диана посмотрела на парик. Еще совсем недавно он казался ей чужим. Теперь — неожиданно знакомым. Она понимала, что именно его вскоре увидят фотографы, журналисты, прохожие. Именно эти волосы станут частью ее нового отражения. Элеанор не нарушала тишину. Наконец она негромко произнесла: — Миледи... прежде чем мы начнем, я должна еще раз спросить. Она сделала небольшую паузу. — Вы по-прежнему хотите продолжить? Диана не ответила сразу. Она медленно подняла руку и коснулась собственных волос. Тонкие светлые пряди легко скользнули между пальцами. Когда-то они были одной из самых узнаваемых деталей ее образа. Теперь же казались почти невесомыми. Она осторожно опустила руку. Еще раз посмотрела на свое отражение. Затем перевела взгляд на парик. И тихо сказала: — Думаю... я уже простилась с ними гораздо раньше. Элеанор молча кивнула. Она не стала сразу брать в руки ножницы. Вместо этого подошла к окну и слегка прикрыла жалюзи. Яркий дневной свет стал мягче. В комнате воцарилась почти полная тишина. Казалось, даже город за окнами на несколько минут перестал существовать. Элеанор вернулась к креслу и аккуратно расправила на плечах Дианы белую накидку. Ее движения были медленными и уверенными. Она работала так же, как работала всегда. Только сегодня это была уже не обычная подготовка к укладке. Это была подготовка к новой жизни, в которой привычное отражение должно было навсегда уступить место другому.

Последние волосы

Элеанор закрепила на плечах Дианы белую накидку. Потом не спеша обошла кресло и остановилась позади. Несколько секунд она просто смотрела на отражение в зеркале. Затем взяла расческу. — Прежде чем мы начнем, — тихо сказала она, — я хотела бы еще раз посмотреть, как волосы лежат сейчас. Диана молча кивнула. Расческа медленно прошла через светлые пряди. Движение было настолько легким, что почти не ощущалось. Элеанор разделила волосы на пробор. Потом на другой. Затем осторожно приподняла пряди над теменем. Под ярким светом кожа головы проступала почти сразу. Она больше не скрывалась за привычным объемом. Элеанор не спешила. Она словно хотела убедиться, что решение действительно принято вовремя. — Мишель, — негромко произнесла она. Помощница подошла ближе. — Посмотрите. Мишель молча наклонилась. Несколько секунд она внимательно рассматривала волосы. Потом очень осторожно коснулась одной из прядей. Она почти ничего не весила. — Они стали совсем другими, — тихо сказала она. Элеанор кивнула. — Да. Ни одна из них не произнесла слова «алопеция». Не сказала «облысение». Это уже не требовалось. Все было видно без объяснений. Диана наблюдала за ними через зеркало. — Вы можете говорить при мне, — спокойно сказала она. Обе женщины посмотрели на нее. — Я давно перестала бояться правды. Элеанор медленно положила расческу. — Тогда я скажу честно. Она говорила очень спокойно. — Еще месяц назад я считала, что мы сможем обходиться сеточкой. Она сделала небольшую паузу. — Сегодня я уже так не думаю. Диана продолжала слушать. — Даже если оставить волосы, они перестали создавать основу под парик. Элеанор осторожно раздвинула несколько прядей. — Посмотрите сами. Диана подняла глаза. В большом зеркале она увидела собственную голову сверху. Там, где когда-то волосы ложились густой волной, теперь светлыми полосами проступала кожа. Особенно над теменем. Стоило Элеанор чуть изменить направление прядей, как эти светлые участки становились еще заметнее. Диана долго смотрела на свое отражение. Потом неожиданно спросила: — Если бы я не носила парик... Она не договорила. Элеанор поняла вопрос. — Тогда изменения уже были бы заметны окружающим. В комнате вновь стало тихо. Диана медленно опустила взгляд. Она вспомнила, сколько времени парикмахер тратил каждое утро. Как осторожно менял пробор. Как пользовался муссом, лаком, пудрой для объема. Как каждый день пытался выиграть еще несколько недель. Теперь стало ясно. Он боролся не за прическу. Он боролся за время. Диана тихо вздохнула. — Значит... Она провела ладонью по волосам. — Они уже сделали все, что могли. Элеанор мягко ответила: — Да, миледи. Мне кажется, они достойно послужили вам.

Подготовка

Элеанор еще несколько секунд молча стояла позади кресла. Затем медленно открыла ящик рабочего столика и достала длинные парикмахерские ножницы. Она положила их рядом с расческой. Диана заметила этот жест. — Сначала ножницы? Элеанор кивнула. — Да. Так будет правильнее. Она взяла в руки светлую прядь, осторожно расправила ее между пальцами и на мгновение остановилась. — Миледи... прежде чем мы начнем, я хочу попросить вас только об одном. Диана посмотрела на нее через зеркало. — Если в любой момент вы захотите остановиться, мы остановимся. Независимо от того, сколько уже будет сделано. Диана несколько секунд молчала. Потом спокойно ответила: — Благодарю. Она глубоко вдохнула. — Но, думаю, если мы начали, нужно идти до конца. Элеанор едва заметно улыбнулась. — Хорошо. Она снова взяла первую прядь. Светлые волосы мягко скользнули между пальцами. Когда-то они были густыми и послушными. Теперь прядь казалась удивительно легкой. Элеанор медленно закрыла ножницы. Раздался едва слышный металлический щелчок. Первая прядь плавно опустилась на белую накидку. Диана не отвела взгляда. Она смотрела, как несколько десятков светлых волосков лежат на ткани. Не больше. И не меньше. Просто часть ее прежнего образа. Элеанор не торопилась. Она откладывала каждую следующую прядь так же аккуратно, словно работала над сложной вечерней прической. В комнате не было слышно почти ничего, кроме тихого шелеста волос и размеренного звука ножниц. Мишель стояла немного в стороне. Она не вмешивалась. Лишь подавала необходимые инструменты. Через несколько минут волосы уже не касались плеч. Привычый силуэт исчезал постепенно. Диана внимательно смотрела в зеркало. С каждым новым срезом лицо становилось непривычно открытым. Шея казалась длиннее. Черты лица — мягче. Она неожиданно поймала себя на мысли, что впервые за долгое время смотрит не на прическу, а на саму себя. Элеанор осторожно положила ножницы. — Осталось совсем немного. Диана провела ладонью по укороченным волосам. Они едва прикрывали голову. Такими короткими она никогда их не носила. Она посмотрела на свое отражение еще раз. Удивительно, но страха уже не было. Была лишь спокойная усталость. — Продолжайте, — тихо сказала она. Элеанор кивнула. Она открыла следующий ящик стола и достала профессиональный триммер. Не включая его, положила рядом. Несколько секунд обе женщины молчали. Они понимали, что короткая стрижка была лишь подготовительным этапом. Следующий шаг окончательно подготовит голову к постоянному ношению парика. Элеанор встретилась взглядом с Дианой в зеркале. — Готовы? Диана медленно закрыла глаза. Затем вновь открыла их и спокойно произнесла: — Да. Она сняла с руки тонкий золотой браслет, положила его рядом с сумочкой и удобнее устроилась в кресле. Теперь пути назад уже не существовало. Следующее движение мастера должно было окончательно завершить тот путь, который начался несколько месяцев назад с едва заметного расширения пробора.

Без волос

Элеанор взяла триммер и еще раз встретилась взглядом с Дианой через зеркало. — Если почувствуете малейший дискомфорт, сразу скажите мне. — Обязательно. Мишель подошла ближе и осторожно расправила белую накидку на плечах Дианы, следя за тем, чтобы ни один короткий волос не попал за воротник. Затем она подала Элеанор мягкую одноразовую шапочку и небольшое полотенце. Все движения были спокойными, привычными и точными. В этой комнате подобные процедуры проводились не впервые. Но сегодня никто не воспринимал происходящее как обычную работу. Элеанор включила триммер. Негромкое ровное жужжание заполнило комнату. Она не спешила. Сначала очень осторожно провела инструментом по затылку, снимая лишь самые короткие остатки волос, оставшиеся после ножниц. Диана почувствовала легкое прикосновение. Не боль. Не неприятное ощущение. Скорее прохладу, которую раньше скрывали волосы. Элеанор работала медленно, почти ювелирно. Она продвигалась небольшими участками, постоянно останавливаясь, чтобы проверить результат рукой. Мишель молча подавала чистые салфетки и убирала состриженные волосы с накидки. Прошло несколько минут. Диана продолжала смотреть в зеркало. Постепенно привычный светлый силуэт исчезал. Черты лица становились более открытыми. Лоб казался выше. Шея — длиннее. Ей было странно видеть себя такой. Но удивительно, что чувство утраты почти не приходило. Она слишком долго готовилась к этому моменту. Когда Элеанор закончила работу триммером, она выключила его и осторожно провела ладонью по голове Дианы. Затем взяла мягкую кисть и бережно стряхнула с кожи последние короткие волоски. Несколько секунд она внимательно осматривала результат. После этого негромко сказала: — Позвольте мне показать вам. Она немного повернула кресло к большому зеркалу и отошла на шаг. Диана медленно подняла взгляд. Перед ней была женщина, которую она почти не узнавала. Голова выглядела непривычно открытой. Еще несколько месяцев назад она не могла представить себя без короткой светлой прически, ставшей частью ее образа. Теперь эта прическа осталась лишь воспоминанием. Она осторожно подняла руку. Кончики пальцев коснулись кожи головы. Поверхность оказалась удивительно гладкой и прохладной. Диана несколько секунд прислушивалась к собственным ощущениям. Затем тихо произнесла: — Странно... Элеанор подошла ближе. — Что именно? На лице Дианы появилась едва заметная улыбка. — Я думала, что почувствую потерю. Она на мгновение замолчала. — А чувствую... облегчение. Элеанор ничего не ответила. Она лишь положила руку ей на плечо. Потому что понимала: самые тяжелые месяцы были не сегодня. Они начались тогда, когда каждое утро приходилось искать новый способ скрыть изменения, которые болезнь постепенно делала все более заметными. Сегодня эта борьба наконец закончилась. Теперь можно было начинать жить заново — не пытаясь сохранить то, что уже невозможно было удержать, а принимая новый этап своей жизни таким, каким он стал.

В новом образе

Элеанор еще несколько минут внимательно осматривала кожу головы. Убедившись, что все в порядке, она сняла с Дианы защитную накидку и помогла ей стряхнуть последние короткие волоски с воротника пальто. Затем подошла к высокому шкафу, открыла одну из дверец и осторожно достала большую прямоугольную коробку. Она поставила ее на стол. Несколько секунд не открывала крышку. Диана молча наблюдала за каждым ее движением. Наконец Элеанор подняла крышку. Внутри, на специальной подставке, лежал тот самый парик. Длинные, густые волосы мягкими волнами спадали почти до лопаток. Их цвет оказался значительно темнее, чем можно было ожидать. Не каштановый. Не русый. Глубокий темно-коричневый оттенок, который при комнатном освещении почти казался черным. Диана невольно задержала взгляд. — Он выглядит совсем иначе... Элеанор кивнула. — Да. Она бережно подняла парик обеими руками. — Помните, когда мы впервые обсуждали длину и цвет, вы спросили меня, почему я почти сразу отказалась от короткой светлой модели? — Помню. — Тогда я не стала отвечать до конца. Теперь могу. Она подошла ближе. — Светлый короткий парик неизбежно воспринимался бы как попытка сохранить прежний образ. Люди стали бы сравнивать его с вашими настоящими волосами, искать отличия, рассматривать фотографии, обсуждать каждую мелочь. Диана внимательно слушала. — Этот путь почти всегда проигрышный. Элеанор осторожно провела ладонью по темным прядям. — Поэтому мы выбрали другое решение. Не копию. Новый образ. Она слегка улыбнулась. — Темные волосы иначе отражают свет. На фотографиях они выглядят объемнее и плотнее. Линия роста волос воспринимается естественнее, а сама прическа не вызывает желания сравнивать ее с прежней. Диана медленно кивнула. Теперь она понимала. Речь никогда не шла о цвете. Речь шла о том, чтобы перестать жить постоянными сравнениями. Элеанор подошла совсем близко. — Позвольте? Диана молча склонила голову. Сначала Элеанор аккуратно надела тонкую защитную сеточку, тщательно расправив ее по контуру головы. Затем подняла парик. Несколько мгновений держала его в руках, проверяя положение внутренней основы. И лишь после этого очень осторожно опустила его на голову Дианы. Движение было настолько плавным, что сама Диана почти ничего не почувствовала. Элеанор поправила линию у лба. Аккуратно расправила волосы у висков. Провела пальцами вдоль затылка. Затем сделала несколько шагов назад. Мишель подошла с другой стороны и внимательно посмотрела на посадку. Обе женщины молчали. Они видели перед собой уже совсем другого человека. Не потому, что изменилось лицо. Изменилось первое впечатление. Темные волосы делали черты лица спокойнее и глубже. Округлившееся лицо выглядело гармоничнее. Более полные губы уже не казались такой заметной особенностью — они естественно вписывались в новый образ. Даже изменившаяся фигура воспринималась иначе. Длинные темные волосы мягко ложились на плечи, отвлекая внимание от их округлости и создавая более вытянутый силуэт. Элеанор подошла к креслу. Медленно повернула его к большому зеркалу. — Миледи... Диана подняла глаза. Она ожидала увидеть парик. Но увидела незнакомую женщину. Несколько секунд она не могла произнести ни слова. Плотная, прямая челка до бровей и темные волосы, свободно лежавшие на плечах, полностью изменили привычное восприятие лица. Это была уже не принцесса, которую каждый день печатали на первых полосах газет. Перед ней сидела женщина, сохранившая прежний взгляд, прежнюю улыбку и прежнюю осанку. Но весь остальной образ стал новым. Диана долго всматривалась в отражение. Потом едва слышно произнесла: — Это совсем не я... Элеанор мягко покачала головой. — Нет, миледи. Она выдержала небольшую паузу. — Это вы. Просто та, с которой вам еще только предстоит познакомиться.