С плотно открытыми глазами

***

Осенние дожди наконец пробили купол Уилтшира. Вода не падала на землю, а зависала в воздухе над поместьем Малфоев в виде плотной, серой взвеси, сквозь которую свет падал на землю мертвенным, жемчужным сиянием. Маскарады временно прекратились — Пожиратели Смерти были слишком истощены последними багровыми ритуалами и новой, леденящей волей, которая правила ими со второго трона. Гарри стоял на широком балконе, глядя в серую пустоту сада. На нем была простая черная мантия с глубоким вырезом, открывавшим потемневшие, почти зажившие контуры прошлых укусов на ключице. Но на самой шее, прямо у пульсирующей вены, горел свежий, наливающийся багровым цветом след — метка, оставленная Томом всего несколько часов назад, перед самым рассветом. Холодный воздух остужал его кожу, но шрам на лбу оставался горячим. Он больше не горел болью. Он вибрировал, как натянутая струна, транслируя в его разум каждое движение Волан-де-Морта внутри замка. Тяжелые шаги за спиной заставили Нагайну, лежавшую у ног Гарри, лениво поднять голову. Она издала короткое, приветственное шипение и снова свернулась кольцами. Волан-де-Морт подошел со спины, его длинная фигура полностью перекрыла поток холодного ветра. Его прохладные ладони легли на плечи Гарри, пальцы с острыми ногтями привычно двинулись вверх, очерчивая свежее клеймо на его шее. Лорд наклонился, прижимаясь щекой к черным растрепанным волосам юноши. — Ты думаешь о них, Гарри? — тихо спросил Том, и его змеиный шепот растворился в шуме висящего в воздухе дождя. — О тех, кто остался там, за куполом? Кто все еще надеется, что ты вернешься? Гарри не повернулся. Он накрыл своими пальцами бледную руку Лорда, слегка сжимая ее. Рубиновые кольца в его глазах отразились в стекле балконной двери. — Их мир мертв, Том. Ты сам его сжег. Есть только этот замок. Только твоя чешуя и моя кровь. — И моя воля, — добавил Волан-де-Морт, и в его голосе проскользнула едва заметная, секундная дрожь — отголосок того самого страха перед собственной одержимостью, который он так и не смог победить. — Ты принадлежишь мне, мой драгоценный ковчег. До последнего вздоха этого мира. Гарри слегка повернул голову, поймав его рубиновый взгляд. Его губы тронула тонкая, загадочная улыбка, в которой не было ни покорности, ни прежней гриффиндорской злости. Это была улыбка существа, которое знало нечто большее. — Я здесь, Том. Я никуда не уйду, — тихо ответил он. Он действительно оставался. Он принимал его хладнокровие, его укусы, его безумие и его ночную, удушающую страсть. Но в глубине его изумрудных глаз, за рубиновыми ободками, спала какая-то третья, скрытая от легилименции Лорда сила. Гарри не подчинился Тьме окончательно — он научился в ней дышать. И пока Волан-де-Морт считал себя абсолютным хозяином этого живого Грааля, сам «трофей» медленно, капля за каплей, переписывал код его бессмертия под себя. Они стояли на балконе, запертые в своей вечной, извращенной вселенной. Два бога новой Британии, скованные одной расколотой душой. Маскарад продолжался, но кто именно скрывался под главной, невидимой маской этого союза, и чем закончится эта игра, когда хладнокровная змея окончательно поймет, что ее задушили в собственных объятиях — оставалось тайной, погребенной в туманах Уилтшира.