С плотно открытыми глазами

***

Утренний свет, пробивавшийся сквозь тяжелые шторы Зала Обсидиановых Плит, казался серым и безжизненным, но он с беспощадной точностью обнажал каждую деталь новой иерархии Мэнора. Собрание Внутреннего Круга было созвано на рассвете. Пожиратели Смерти стояли плотным полукругом у подножия возвышения. На этот раз на них не было ритуальных одежд — мужчины были в строгих черных сюртуках, женщины — в глухих платьях, но их лица по-прежнему скрывали литые золотые маски. Атмосфера в зале была настолько наэлектризованной, что шепот магов напоминал гул потревоженного улья. Все взгляды были устремлены на малахитовый трон. Гарри сидел в кресле, свободно откинувшись на спинку. На нем была шелковая рубашка цвета грозового неба, но верхние пуговицы были намеренно оставлены расстегнутыми, а ворот широко распахнут. Вся правая сторона его шеи, ключица и плечо были покрыты густой сетью багрово-синих засосов и глубоких, полукруглых следов от укусов. Кое-где кожа была прокушена до крови, и эти мелкие раны запеклись аккуратными темными корочками, контрастируя с мертвенной бледностью его кожи. Когда Волан-де-Морт вошел в зал и опустился на свой кварцевый трон, он первым партнером бросил взгляд на эти отметины. На его аристократичном лице появилась едва заметная, леденящая улыбка триумфатора. Он демонстративно положил свою длинную, бледную ладонь с острыми ногтями на плечо Гарри, прямо поверх одного из самых свежих укусов. Юноша даже не вздрогнул, лишь рубиновые кольца в его изумрудных глазах вспыхнули ярче, транслируя в зал волну абсолютного ментального подчинения. Под золотыми масками Пожирателей пронесся едва слышный, судорожный вздох. Беллатриса Лестрейндж, стоявшая ближе всех, вонзила ногти в собственные ладони. Для чистокровной элиты эти укусы на теле Поттера не были секретом — это было наглядное, пугающее клеймо собственности. Лорд не просто спал со своим крестражем; он заживо маркировал его как свой главный, неприкосновенный трофей. Каждая багровая метка на шее Гарри кричала о том, что Темный Лорд одержим этим мальчиком до безумия, и любой, кто посмеет даже косо взглянуть на «сосуд», будет немедленно скормлен Нагайне. Когда официальная часть собрания завершилась, и запуганные слуги поспешили покинуть Мэнор, Гарри вернулся в свои покои. Усталость после бурной ночи и утреннего судилища тяжелым грузом легла на его плечи. Он сбросил шелковую рубашку, оставшись полностью обнаженным по пояс, и опустился на невысокую кушетку у окна. Из темного угла комнаты бесшумно выскользнула огромная, массивная туша Нагайны. Ее чешуя тихо шуршала по ковру, когда она приближалась к кушетке. Плоская, тяжелая голова змеи поднялась на уровень груди Гарри. Ее желтые глаза с вертикальными зрачками сфокусировались на его шее и плечах, которые теперь, без одежды, были видны во всей своей пугающей красе — укусы Тома спускались ниже лопаток. Нагайна высунула длинный, раздвоенный язык, пробуя воздух на вкус. Она скользнула кончиком языка прямо по свежему укусу на ключице Гарри, слизывая остатки его багровой магии. — Хозяин был очень голоден прош-шлой ночью, — прошипела она в сознании Гарри на парселтанге, и ее голос звучал с пугающим одобрением, напоминающим материнское воркование. — Он оставил на тебе много своих зубов. Ты пахнеш-шь его ядом и его силой, маленький брат. Гарри слабо улыбнулся, протягивая руку и медленно поглаживая змею по гладкой голове между глаз. — Он пытается доказать, что владеет мной, Нагайна, — тихо ответил Гарри на змеином языке. — Каждую ночь он пытается выжечь во мне все человеческое своими зубами. Змея скользнула выше, обвивая одно из своих толстых колец вокруг талии Гарри, словно защитный барьер, а ее тяжелая голова улеглась ему на плечо, прямо рядом с багровыми засосами. — Пусть выжигает, — прошуршала она, прикрывая глаза. — Человеческая плоть слаба и быстро гниет. А его метки делают тебя вечным. Ты пахнеш-шь как наш-ша семья. С-семейство чеш-шуи и крови. Если Хозяин укусит тебя еще раз, я буду держать тебя, чтобы тебе не было больно. Гарри закрыл глаза, чувствуя прохладу ее чешуи на своей горячей коже. В этой странной, извращенной вселенной Мэнора укусы Волан-де-Морта и забота гигантской змеи стали его новой реальностью. Он больше не принадлежал миру людей. Он был частью темного триумвирата, который правил Британией и эти шрамы были его истинной короной.