Оставь надежду всяк сюда входящий

‎Утро началось не с кофе. ‎Гарри проснулся на полу у дивана - там же, где уснул несколько часов назад. Шея затекла, спина ныла, а во рту стоял вкус пепла. За окном брезжил серый, безрадостный рассвет, и дождь, казалось, не прекращался уже целую вечность. ‎ ‎Драко еще спал. Он лежал на диване, укрытый пледом, бледный до синевы, но дышал ровно. Повязка на плече пропиталась кровью, но рана, судя по всему, затягивалась - зелье, которое дала Райт, делало свое дело. Гарри на ощупь проверил его лоб: горячий, но не пылающий. Лихорадка, не инфекция. Организм боролся. ‎ ‎Он поднялся, стараясь не шуметь, прошел на кухню, сварил кофе. Одну чашку выпил сам, стоя у окна и глядя на серую лондонскую улицу. Вторую оставил на журнальном столике - для Драко, когда тот проснется. ‎ ‎Ждать пришлось недолго. ‎ ‎Сначала Гарри услышал стон. Потом - шорох, звук падающей подушки, хриплое дыхание. Он вернулся в гостиную и увидел, что Драко сидит на диване, вцепившись пальцами в край пледа. Его лицо было серым, на лбу выступила испарина, а глаза - те самые глаза, которые Гарри уже научился узнавать, - были расширены от боли, но не от физической. ‎ ‎— Малфой? — позвал он осторожно. — Драко. ‎ ‎— Не сейчас, — выдавил тот сквозь зубы. — Просто... дай мне минуту. ‎ ‎Но Гарри видел, что минутой не обойдется. Дрожь, которая последние дни была лишь фоном, теперь сотрясала Драко целиком - крупная, неконтролируемая, заставляющая его стискивать зубы до скрежета. Это была не та дрожь, которую снимал кокаин. Это было что-то другое. Глубже. Страшнее. ‎ ‎— Где твой портсигар? — спросил Гарри, уже зная ответ. ‎ ‎— В комнате. На тумбочке. — Драко зажмурился, пережидая спазм. — Но он пустой. Я истратил все вчера, перед особняком. Думал... думал, что если погибну, то хотя бы под кайфом. ‎ ‎Гарри похолодел. Он знал, что это значит. Никакой дозы. Никакого быстрого спасения. Только ломка - та самая, от которой Драко бежал все эти дни, все эти недели, все эти годы. ‎ ‎— Я достану, — сказал он, направляясь к двери. — У тебя есть контакты? Куда мне пойти? ‎ ‎— Стой, — голос Драко прозвучал резко, почти зло. — Ты? Достанешь? Ты, Гарри Поттер, аврор, герой, пойдешь покупать кокаин для бывшего Пожирателя? Это даже звучит как идиотский анекдот. ‎ ‎— Мне плевать, как это звучит. Тебе нужна помощь. ‎ ‎— Мне нужна доза, а не помощь! — выкрикнул Драко, и его голос сорвался на крик. — Ты не понимаешь! Ты вообще ничего не понимаешь! ‎ ‎Гарри замер. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Драко тяжело дышал, сжимая кулаки, и в его глазах - впервые за все время их партнерства - стояли слезы. Не от боли. От ярости. Или от чего-то более глубокого. ‎ ‎— Ты думаешь, это легко? — продолжил он, и голос его теперь был низким, почти шипящим. — Ты думаешь, я просто слабак, который не может остановиться? Ты, со своей гребаной палочкой, со своей гребаной репутацией, со своим гребаным орденом Мерлина? Ты хоть представляешь, каково это - жить в моей шкуре? Хоть одну минуту? ‎ ‎— Драко... ‎ ‎— Нет, ты послушай! — он подался вперед, несмотря на дрожь, несмотря на раненое плечо. — Ты пришел в «Искру» такой правильный, такой чистый. Ты увидел меня и подумал: «Бедный Малфой, как низко он пал». Но ты не спросил, как я туда попал. Ты не спросил, что было до того, как я стал «наркоманом-шлюхой». Тебе было удобно просто пожалеть меня и чувствовать свое превосходство. ‎ ‎— Я не... ‎ ‎— Да, ты! — Драко почти кричал. — Ты смотрел на меня как на проект. Как на очередное доказательство того, что ты - герой, а я - грязь. Но я не грязь, Поттер! Я - человек! И я делал то, что делал, не потому что мне нравилось! Я делал это, потому что у меня не было выбора! ‎ ‎Он закашлялся, схватился за плечо, и Гарри инстинктивно шагнул вперед, чтобы поддержать. Но Драко отшатнулся. ‎ ‎— Не трогай меня! — выкрикнул он. — Не прикасайся ко мне! Ты не знаешь, что значит быть мной. Не знаешь, что значит, когда твое тело продают за дозу. Когда ты лежишь под кем-то, кто пахнет перегаром и дешевым зельем, а ты считаешь трещины на потолке и думаешь: «Еще немного, и я смогу купить дозу. Еще немного, и я перестану чувствовать». Ты не знаешь, что значит, когда единственный способ пережить ночь - это забыть, кто ты есть! ‎ ‎Гарри стоял неподвижно, чувствуя, как каждое слово бьет его - не в лицо, а куда-то глубже, в ту самую выжженную часть души, о которой он не вспоминал годами. Он смотрел на Драко и видел не наркомана, не бывшего врага, не падшего аристократа. Он видел человека, который кричит от боли. Кричит так, как кричат, когда больше не могут молчать. ‎ ‎— Ты закончил? — спросил он тихо. ‎ ‎— Нет! — Драко задохнулся, но продолжил. — Ты думаешь, я хотел этого? Думаешь, я мечтал стать подстилкой для пьяных ублюдков? Но когда у тебя отнимают все - дом, деньги, палочку, будущее, - что остается? Вот это! — он ткнул себя в грудь. — Только это. Тело. И я продавал его, потому что это было единственное, что у меня осталось! ‎ ‎Его голос сорвался. Он замолчал, тяжело дыша, и слезы наконец пролились - две дорожки по серым щекам. Дрожь усилилась, он обхватил себя руками, раскачиваясь, как испуганный ребенок. ‎ ‎Гарри не знал, что сказать. Все слова, которые приходили в голову, казались пустыми, фальшивыми. Вместо этого он просто сел на пол - не на диван, а на пол, потому что это было ближе, потому что так он оказывался ниже Драко, не сверху, не в позиции спасателя. ‎ ‎— Ты прав, — сказал он. — Я не знаю. Я не знаю, каково это - быть тобой. Я не знаю, каково это - потерять все. И я не знаю, каково это - жить так, как жил ты. ‎ ‎Драко поднял голову. В его глазах - красных, воспаленных, мокрых - мелькнуло удивление. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Ты прав, — повторил Гарри. — Я смотрел на тебя как на проект. Как на возможность почувствовать себя лучше. «Смотрите, я спасаю даже Малфоя, какой я благородный». Это было... дерьмово с моей стороны. Я не думал о тебе как о человеке. Я думал о тебе как о задаче. ‎ ‎— Задаче, — горько усмехнулся Драко. — Как мило. ‎ ‎— Я не знаю, что значит зависеть от веществ, — продолжил Гарри. — Я не знаю, что значит продавать себя. Но я знаю, что значит быть одиноким. Я знаю, что значит чувствовать, что ты никому не нужен - только твоя репутация, только твой шрам, только то, что ты сделал когда-то, а не то, кто ты есть сейчас. — Он помолчал. — Я знаю, что значит хотеть забыться. Я просто... делал это иначе. Работа, охота, бесконечная гонка за справедливостью. Но это то же самое, Драко. Просто другая форма побега. ‎ ‎Драко смотрел на него. Дрожь не утихала, но выражение его лица изменилось - ярость отступала, уступая место чему-то более хрупкому. Чему-то похожему на надежду, которая боится самой себя. ‎ ‎— Почему ты это говоришь? — спросил он. ‎ ‎— Потому что ты спросил, — ответил Гарри. — И потому что я обещал отвечать честно. Один вопрос в день, помнишь? ‎ ‎— Сегодня моя очередь, — прошептал Драко. — Но я не знаю, хочу ли я что-то спрашивать. ‎ ‎— Тогда я спрошу. Можно? ‎ ‎Драко кивнул, не поднимая глаз. ‎ ‎— Ты сказал, что продавал себя, потому что это было единственное, что у тебя осталось. Это правда? Не было другого выхода? ‎ ‎Драко долго молчал. Потом заговорил, и голос его был глухим, лишенным эмоций - так говорят о чем-то, что слишком больно вспоминать. ‎ ‎— Сначала был дом. Мэнор. Его конфисковали почти сразу. Отец в Азкабане, мать под домашним арестом, а меня... меня просто вышвырнули. Дали отсрочку, дали следящую палочку и сказали: «Живи как знаешь». Но как мне было жить? Я ничего не умел. Меня учили управлять поместьем, а не работать. Меня учили заклинаниям, которые я больше не мог колдовать. У меня не было денег, не было связей, не было имени. Вернее, имя было, но такое, что им лучше было не пользоваться. ‎ ‎Он закашлялся, и Гарри протянул ему стакан воды. Драко взял, но пить не стал - просто держал, глядя в мутную жидкость. ‎ ‎— Сначала я пытался. Правда, пытался. Искал работу. Но где? В Косом переулке меня гнали отовсюду. «Малфой? Пожиратель смерти? Убирайся». Я пытался устроиться к магглам, но у меня не было документов, не было навыков, не было ничего. Я жил в приюте для бродяг, потом на улице, потом... — он замолчал. ‎ ‎— Потом? — тихо подтолкнул Гарри. ‎ ‎— Потом я встретил человека. Он предложил деньги. Много. За одну ночь. Я согласился, — Драко говорил быстро, как будто хотел поскорее пройти этот момент. — Это было ужасно. Мерзко. Но утром у меня были деньги, и я смог купить еду. И немного алкоголя, чтобы забыть. А потом это повторилось. И еще раз. И еще. И в какой-то момент я перестал чувствовать разницу между «не хочу» и «надо». ‎ ‎— Наркотики появились тогда же? ‎ ‎— Почти. Сначала - чтобы забыть. Потом - чтобы вообще что-то чувствовать. Потом - чтобы не чувствовать ничего. Это работает так, Поттер. Ты начинаешь с побега, а заканчиваешь тем, что не можешь существовать без дозы. И тогда ты готов на все, чтобы ее достать. ‎ ‎— На все, — повторил Гарри. ‎ ‎— На все, — подтвердил Драко. — Ты думаешь, мне нравилось? Ты думаешь, я гордился собой? Я ненавидел себя. Я до сих пор себя ненавижу. Но доза давала передышку. А передышка - это единственное, что нужно, когда ты на дне. ‎ ‎Гарри молчал, переваривая. Внутри что-то переворачивалось - жалость, да, но не только. Что-то более сложное. Что-то похожее на понимание. ‎ ‎— Я не могу обещать, что вылечу тебя, — сказал он наконец. — Я не колдомедик. Я не знаю, как бороться с зависимостью. Но я могу обещать, что не брошу тебя. Что бы ни случилось. ‎ ‎— Это громкие слова, — прошептал Драко. ‎ ‎— Это единственные слова, которые у меня есть. ‎ ‎Драко поднял голову. Их глаза встретились. В комнате было тихо - только дождь за окном и их дыханиедыхание, медленно выравнивающееся в общем ритме. ‎ ‎— Знаешь, что самое паршивое? — спросил Драко. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Ты действительно веришь в то, что говоришь. Это... странно. Я не привык, чтобы кто-то верил. ‎ ‎— Привыкай. ‎ ‎Драко хмыкнул — слабо, без обычной остроты, но всё же это был смех. ‎ ‎— Ладно, Поттер. Уговорил. Но сейчас... сейчас мне все еще плохо, и я не знаю, как переживу ближайшие несколько часов. ‎ ‎— Я буду рядом, — сказал Гарри. — Хочешь - молча. Хочешь - говорить. Хочешь - кричать на меня. Я заслужил. ‎ ‎— Заслужил, — согласился Драко. — Но кричать я больше не буду. Устал. ‎ ‎Он откинулся на подушки, и его лицо исказилось от новой волны боли - ломка никуда не ушла, она лишь затаилась, ожидая своего часа. Гарри видел, как Драко стискивает зубы, как дрожат его пальцы, как он борется с собой - каждую секунду. ‎ ‎— Можно... — начал Драко и замолчал. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Можно я возьму тебя за руку? Это глупо, но... это помогает. Когда есть за что держаться. ‎ ‎Гарри, не отвечая, протянул руку. Драко вцепился в нее - сильно, почти до боли. Его пальцы были ледяными и влажными от пота, но хватка была отчаянной, как у утопающего. ‎ ‎— Я здесь, — сказал Гарри. ‎ ‎— Я знаю, — ответил Драко, закрывая глаза. — Я знаю. ‎ ‎И они сидели так - рука в руке, - пока серый лондонский день медленно полз за окном. Ломка терзала Драко еще несколько часов: он то метался в полубреду, то затихал, обессиленный, то снова начинал дрожать. Гарри не уходил. Он приносил воду, поправлял плед, молча держал руку, когда Драко в очередной раз тянулся к нему. ‎ ‎Ближе к полудню Драко наконец уснул - глубоким, измученным сном, без сновидений. Гарри осторожно высвободил затекшую руку и вышел на кухню. ‎ ‎Там он долго стоял у окна, глядя на серое небо, и думал. О том, что он только что услышал. О том, через что прошел человек в соседней комнате. О том, как легко судить и как трудно понять. ‎ ‎И еще о том, что где-то по пути - между «Искрой» и особняком Робардса, между кофе на кухне и разговорами в темноте - его отношение к Драко Малфою перестало быть «сделкой». Или «проектом». Или «партнерством». ‎ ‎Оно стало чем-то другим. Чем-то, для чего у Гарри пока не было названия. Но он знал, что это - важно. Возможно, важнее всего, что он делал за последние десять лет. ‎ ‎Вечером, когда Драко проснулся - все еще разбитый, но уже способный сидеть и даже пить чай, - Гарри снова сел рядом. ‎ ‎— Как ты? — спросил он. ‎ ‎— Как будто меня переехал гиппогриф, — честно ответил Драко. — Но уже лучше. Самую острую фазу пережил. ‎ ‎— Это хорошо. ‎ ‎— Это временно, — Драко посмотрел на него. — Ты понимаешь, да? Это не конец. Завтра будет снова. И послезавтра. И послепослезавтра. Я не вылечусь оттого, что ты подержал меня за руку. ‎ ‎— Я знаю. ‎ ‎— И ты все равно останешься? ‎ ‎— Останусь. ‎ ‎Драко покачал головой, но в его глазах больше не было злости. Только усталость и что-то похожее на... благодарность? ‎ ‎— Ты действительно идиот, Поттер. ‎ ‎— Я знаю. ‎ ‎— Ладно, — Драко взял чашку с чаем, сделал глоток. — Тогда у меня есть вопрос дня. ‎ ‎— Я слушаю. ‎ ‎— Ты сказал, что тоже чувствовал одиночество. Что ты бежал от него в работу. Это правда? Или ты просто сказал это, чтобы мне стало легче? ‎ ‎Гарри встретил его взгляд. ‎ ‎— Это правда. Я не лгу тебе, Драко. Я обещал. ‎ ‎— Тогда расскажи. ‎ ‎И Гарри рассказал. О том, как после войны оказался в пустоте. О том, как победа не принесла покоя - только новые битвы, новые враги, новые потери. О том, как он отдалился от друзей, от Джинни, от всех, кто пытался быть рядом. О том, как аврорская работа стала единственным, что имело смысл, и как она же выжгла в нем все человеческое. ‎ ‎— В какой-то момент я перестал понимать, зачем вообще живу, — закончил он. — Просто шел по инерции. Ловил преступников, получал значки, делал вид, что все в порядке. А внутри была пустыня. И я не знал, как из нее выбраться. ‎ ‎— Пока не пришел в «Искру», — тихо сказал Драко. ‎ ‎— Пока не пришел в «Искру», — подтвердил Гарри. ‎ ‎Они помолчали. ‎ ‎— Значит, мы оба - развалины, — резюмировал Драко. — Только ты - развалина в мантии аврора, а я - развалина в драном плаще. ‎ ‎— Похоже на то. ‎ ‎— Что ж, — Драко отсалютовал чашкой, — за развалин. ‎ ‎Гарри невольно улыбнулся и поднял свою чашку. ‎ ‎— За развалин. ‎ ‎И в этот момент, в тишине конспиративной квартиры, под шум дождя и тусклый свет лампы, они оба почувствовали, как что-то между ними становится чуть более целым. Трещины никуда не делись. Но теперь их было не семь. Их было две и они совпадали. ‎