Оставь надежду всяк сюда входящий

‎На следующий день Гарри проснулся первым. Он спал на полу у дивана, подложив под голову свернутый плащ, и проснулся от того, что в окно наконец-то пробился солнечный луч - первый за много дней. Свет был жидким, почти прозрачным, но он был. Лондон, казалось, выдохнул после затяжного дождя и теперь лежал, умытый и притихший, в бледных лучах утра. ‎Драко спал на диване, свернувшись калачиком. Плед сполз, открывая забинтованное плечо и тонкую шею с синей жилкой. Во сне его лицо разгладилось, стало моложе - Гарри вдруг увидел не тридцатилетнего мужчину, изможденного и сломанного, а того мальчишку из Хогвартса, который когда-то протянул ему руку в коридоре. Тогда Гарри ее не принял. Сейчас - держал. ‎ ‎Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить, и прошел на кухню. Кофе. Завтрак. Он уже знал, что Драко проснется голодным - после вчерашней ломки организм требовал топлива. В холодильнике нашлись яйца, хлеб и остатки бекона. Гарри, который последние десять лет питался в основном в министерской столовой и маггловских забегаловках, не был великим кулинаром, но яичницу сделать мог. ‎ ‎Когда сковорода зашипела, из гостиной донесся хриплый голос: ‎ ‎— Поттер, ты решил спалить квартиру? ‎ ‎— Доброе утро, Драко. ‎ ‎— Утро перестало быть добрым, когда я почувствовал запах горелого бекона. ‎ ‎— Он не горелый. Он поджаристый. ‎ ‎— Это одно и то же, — Драко появился в дверях кухни, кутаясь в плед. Выглядел он все еще паршиво: бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Но дрожь утихла, и взгляд стал яснее - без той лихорадочной остроты, которую давал кокаин, но и без мути ломки. Что-то среднее. Что-то почти человеческое. ‎ ‎— Как плечо? — спросил Гарри, переворачивая яйца. ‎ ‎— Болит. Но зелье работает. Через пару дней смогу двигать рукой. — Драко сел за крошечный кухонный стол, подпер голову рукой. — Ты готовишь завтрак. Это мило. И подозрительно. ‎ ‎— Почему подозрительно? ‎ ‎— Потому что ты, Гарри Поттер, не делаешь ничего без причины. Значит, либо ты хочешь меня задобрить перед плохими новостями, либо... — он прищурился, — либо ты пытаешься произвести впечатление. ‎ ‎— Я просто хочу, чтобы ты поел. ‎ ‎— Ага. Так я и поверил. ‎ ‎Гарри поставил перед ним тарелку, положил вилку, налил кофе. Драко посмотрел на еду с таким выражением, словно перед ним лежала как минимум королевская печать. ‎ ‎— Ты знаешь, сколько я не ел нормального завтрака? — спросил он тихо. ‎ ‎— Догадываюсь. ‎ ‎— Лет пять. Может, больше. — Он взял вилку, покрутил в пальцах. — В «Искре» кормили объедками. Иногда клиенты угощали выпивкой. Но завтрак... — он замолчал. ‎ ‎— Ешь, — сказал Гарри, садясь напротив со своей тарелкой. ‎ ‎Драко съел все. Медленно, почти торжественно, как будто каждый кусок был маленькой победой. Гарри смотрел на него и чувствовал странное, теплое удовлетворение - не героическое, не громкое, а простое, человеческое. Он накормил человека. Это было важно. ‎ ‎Когда тарелки опустели, Драко откинулся на спинку стула, закурил. ‎ ‎— Ладно, Поттер. Докладывай. Что происходит? ‎ ‎— Райт прислала весточку час назад, — Гарри вытащил из кармана сложенный пергамент. — Она обработала документы из особняка. Там достаточно улик, чтобы арестовать Робардса и большую часть его сообщников в Министерстве. Но есть проблема. ‎ ‎— Какая? ‎ ‎— Робардс исчез. Не пришел в Министерство, не явился домой. Его никто не видел с той ночи. ‎ ‎— Логично, — кивнул Драко. — После того как мы украли его компромат, он знает, что его дни сочтены. Скорее всего, залег на дно. ‎ ‎— Или его убрали, — добавил Гарри. — «Алый корень» не любит, когда их сообщники проваливаются. ‎ ‎— Значит, мы ищем труп. ‎ ‎— Или беглеца. Райт считает, что он может попытаться покинуть страну. Порты и международные камины под наблюдением, но у него наверняка есть запасные пути. ‎ ‎Драко выпустил дым, задумался. ‎ ‎— Старые семьи всегда держат козырную карту в рукаве. У Робардсов есть поместье в Корнуолле, я слышал об этом еще от отца. Маленькое, неофициальное. Там, скорее всего, частный портал. Если он планирует бежать, он будет там. ‎ ‎— Откуда ты знаешь про поместье? ‎ ‎— Мой отец вел дела с Робардсами. До войны. Они вместе финансировали какие-то темные проекты. — Драко поморщился. — Я не знаю деталей. Я был ребенком. Но я помню название: Треворн. Кажется, так. ‎ ‎Гарри записал название в блокнот. ‎ ‎— Хорошо. Передам Райт. Пусть проверит. ‎ ‎— Это все? — спросил Драко. — Или есть еще плохие новости? ‎ ‎— Есть. В документах из особняка нашли списки доноров «Алого корня». Тех, кого держат в подпольных лабораториях. Большинство - без вести пропавшие, которых никто не искал. Но есть и свежие имена. Райт хочет, чтобы мы помогли с опознанием. ‎ ‎— Мы? Я, по-твоему, эксперт по без вести пропавшим? ‎ ‎— Ты знаешь дно, Драко. Ты знаешь этих людей. Возможно, кого-то из них ты встречал. ‎ ‎Драко помолчал. Потом кивнул. ‎ ‎— Ладно. Показывай списки. ‎ ‎Они перебрались в гостиную. Гарри разложил на столе копии документов, которые прислала Райт: длинные столбцы имен, дат, описаний. Некоторые имена были знакомы Гарри по старым сводкам. Другие - нет. ‎ ‎Драко склонился над списком, и его лицо стало жестким. Он водил пальцем по строчкам, иногда задерживаясь, иногда морщась, как от боли. ‎ ‎— Этого знаю, — сказал он, ткнув в одно из имен. — Агнесс Трэверс. Дальняя родственница тех самых Трэверсов. Она была в Лютном, работала гадалкой. Исчезла полгода назад. Я думал, она просто уехала. ‎ ‎— Есть еще? ‎ ‎— Вот. Джаспер Флинт. Брат Маркуса Флинта. Семья от него отказалась после войны. Он бродяжничал, просил милостыню. — Драко сглотнул. — Я видел его пару раз. Он предлагал мне... ну, ты понимаешь. Я отказался. ‎ ‎— Ты знал его лично? ‎ ‎— Не близко. Но достаточно, чтобы знать, что он не заслужил такого конца. ‎ ‎Гарри записывал имена, делал пометки. Драко продолжал водить пальцем по списку, и с каждым новым именем его лицо становилось все мрачнее. В какой-то момент он замер, уставившись в одну точку. ‎ ‎— Что? — спросил Гарри. ‎ ‎— Этого я не знаю. Но смотри - имя. Лира Блэк. ‎ ‎— Блэк? — Гарри похолодел. — Родственница Сириуса? ‎ ‎— Возможно. Блэки — древний род, у них много ветвей. Я не знаю эту женщину. Но если она из Блэков... — Драко поднял глаза. — Ты должен рассказать об этом своей подруге Грейнджер. Она теперь еще, кажется, эксперт по генеалогии магических семей? ‎ ‎— Гермиона? Да, она работала над восстановлением семейных древ в последние годы. Но мы... — Гарри замялся. — Мы не общались уже некоторое время. ‎ ‎— Почему? ‎ ‎— Долгая история. ‎ ‎— У нас, кажется, есть время. ‎ ‎Гарри вздохнул, откинулся на спинку дивана. Солнце за окном набирало силу, заливая гостиную теплым светом. Драко сидел напротив, закинув ногу на ногу, и смотрел с тем самым выражением - внимательным, цепким, лишенным насмешки. ‎ ‎— Мы разошлись после войны, — начал Гарри. — Не сразу. Сначала все было нормально. Мы работали вместе, восстанавливали Министерство, ловили оставшихся Пожирателей. Гермиона пошла в колдомедики. Рон - в Аврорат, как и я. Но постепенно... — он замялся. — Я отдалялся. Зарывался в работу. Переставал отвечать на письма. Пропускал встречи. Джинни пыталась достучаться до меня, но я был... ‎ ‎— Глухим? — подсказал Драко. ‎ ‎— Да. И слепым. Я думал, что делаю важное дело. Что ловля преступников - это единственное, что имеет значение. А все остальное - друзья, семья, отношения - это... отвлечение. ‎ ‎— И они ушли. ‎ ‎— Не сразу. Но да. Гермиона вышла замуж за Рона, у них дети. Они звали меня на крестины Розы - я не пришел. Потом на день рождения Хьюго - я снова не пришел. Потом перестали звать. ‎ ‎Драко молчал, но его взгляд был красноречивее слов. ‎ ‎— Ты осуждаешь меня? — спросил Гарри. ‎ ‎— Нет, — ответил Драко. — Я тебе не судья. Я просто понимаю. ‎ ‎— Что ты понимаешь? ‎ ‎— Что такое быть одному. Что такое отталкивать людей, потому что тебе кажется, что ты их не достоин. Или что они тебя не достойны. Или что ты слишком занят, слишком важен, слишком... сломан. ‎ ‎Гарри посмотрел на него. Драко сидел, скрестив руки на груди, и в его позе не было ни вызова, ни насмешки. Только усталое понимание. ‎ ‎— Ты думаешь, я тоже отталкивал людей? — спросил Драко. ‎ ‎— Я знаю, что ты потерял всех, — ответил Гарри. ‎ ‎— Я не потерял. Я их отпустил. Это разные вещи. — Драко закурил, выпустил дым. — После суда я попытался связаться с парой старых знакомых. Нотт, Забини, Паркинсон. Но они не ответили. Может, боялись. Может, им было плевать. А может, они сами едва держались на плаву. Я не виню их. На дне каждый за себя. ‎ ‎— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы найти их снова? ‎ ‎— Зачем? — Драко горько усмехнулся. — «Привет, Блейз, я наркоман и шлюха, как твои дела?» Нет уж. Я предпочитаю, чтобы прошлое оставалось в прошлом. ‎ ‎— Но со мной ты говоришь. ‎ ‎— Ты - другое дело. Ты сам влез в мою жизнь. Я тебя не звал. ‎ ‎Гарри не нашелся, что ответить. Драко затянулся, выпустил дым через нос и вдруг сменил тему: ‎ ‎— Ладно, хватит о грустном. Давай вернемся к спискам. Если Лира Блэк действительно родственница Сириуса, ты должен связаться с Грейнджер. Даже если ты не общался с ней сто лет. Это важно. ‎ ‎— Я знаю, — Гарри потер переносицу. — Просто... я не знаю, как начать разговор. «Привет, Гермиона, я знаю, что не отвечал на твои письма три года, но мне нужна твоя помощь». Так себе начало. ‎ ‎— Вполне нормальное. По крайней мере, честное. ‎ ‎— Ты так думаешь? ‎ ‎— Я знаю, — Драко наклонился вперед. — Послушай, Поттер. Ты совершил ошибки. Ты оттолкнул друзей. Но это не значит, что ты не можешь вернуть их. Люди не так злопамятны, как кажется. Особенно те, кто тебя любил. ‎ ‎— Ты говоришь из опыта? ‎ ‎— Я говорю из наблюдений. Меня никто не любил. Кроме, может быть, матери. Но она мертва. ‎ ‎В комнате повисла тишина. Гарри смотрел на Драко и чувствовал, как внутри что-то сжимается - остро, почти болезненно. Он знал, что Нарцисса Малфой умерла несколько лет назад, но никогда не думал о том, как это пережил ее сын. ‎ ‎— Мне жаль, — сказал он. ‎ ‎— Мне тоже, — ответил Драко ровно. — Но это жизнь. Мать умерла, отец в Азкабане, я здесь. Так бывает. ‎ ‎— Ты не один, — сказал Гарри, прежде чем успел подумать. ‎ ‎Драко поднял на него взгляд. В серых глазах мелькнуло что-то - удивление, недоверие, надежда, - но он быстро спрятал это за привычной усмешкой. ‎ ‎— Ты повторяешься, Поттер. ‎ ‎— Я знаю. Но я хочу, чтобы ты это запомнил. ‎ ‎— Я запомню. ‎ ‎Они вернулись к спискам. Драко опознал еще несколько имен - в основном бывших обитателей Лютного переулка, тех, кого никто не искал. Гарри делал пометки, формируя базу для Райт. ‎ ‎К полудню они закончили. Драко устало откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Его лицо снова приобрело сероватый оттенок - усталость брала свое, и Гарри знал, что к вечеру снова начнется тряска. ‎ ‎— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он. ‎ ‎— Мне нужно много чего, — ответил Драко, не открывая глаз. — Но отдых - это последнее в списке. ‎ ‎— Что в списке первое? ‎ ‎— Ты знаешь. ‎ ‎Гарри знал. Доза. Всегда доза. И он ничего не мог с этим сделать - только быть рядом, когда наступит неизбежное. ‎ ‎— Нам нужно достать для тебя еще. ‎ ‎Драко открыл глаза, уставился на него. ‎ ‎— Ты серьезно? Ты, аврор, предлагаешь мне купить наркотики? ‎ ‎— Я предлагаю тебе не умирать от ломки, — жестко сказал Гарри. — У тебя есть контакты? ‎ ‎— Есть. Но я не пойду туда с тобой. ‎ ‎— Почему? ‎ ‎— Потому что это дно, Поттер. Настоящее дно. Не «Искра» с ее дешевым гламуром. Место, где торгуют смертью. Если ты появишься там со своим лицом и своей палочкой, тебя убьют. Или, что хуже, сделают заложником. ‎ ‎— Тогда пойду не как аврор. ‎ ‎— А как кто? ‎ ‎— Как твой друг. ‎ ‎Драко долго смотрел на него. Потом покачал головой, но в этом жесте не было отказа. Скорее, изумление. ‎ ‎— Ты невозможный человек, Гарри Поттер. ‎ ‎— Я знаю. ‎ ‎— Ладно, — Драко поднялся, морщась от боли в плече. — Дай мне час. Я приведу себя в порядок. И мы пойдем. Но ты будешь делать то, что я скажу. Понял? ‎ ‎— Понял. ‎ ‎— И еще. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Когда мы вернемся... — Драко запнулся. — Когда мы вернемся, я хочу задать тебе вопрос дня. Настоящий. ‎ ‎— Договорились, — сказал Гарри. ‎ ‎И он понял, что этот день будет длинным. Очень длинным. Но почему-то это его не пугало. ‎ ‎Они вышли через час. Драко переоделся в единственную чистую рубашку, которую нашел в шкафу, и набросил плащ, скрывающий повязку на плече. Выглядел он все еще болезненно, но держался прямо - с той особой, аристократической осанкой, которая не исчезла даже после нескольких десятков лет ада. ‎ ‎— Куда идем? — спросил Гарри. ‎ ‎— В Лютный. Есть одно место. Называется «Гнилая слива». Хозяин - старый сквиб по имени Барнабус. Он держит точку уже двадцать лет. Если у кого-то есть товар, то у него. ‎ ‎— Ты уверен, что он не сдаст нас? ‎ ‎— Он сдает всех, — спокойно ответил Драко. — Но он любит деньги больше, чем Министерство. Мы просто будем осторожны. ‎ ‎Они аппарировали на окраину Лютного переулка. Здесь даже в солнечный день было сумрачно: кривые улочки, покосившиеся дома, окна, забитые досками. Пахло гнилью, магическими отходами и чем-то сладковатым - тем самым запахом, который Гарри уже ассоциировал с наркотиками. ‎ ‎Драко уверенно двинулся вперед, лавируя между лужами и мусором. Гарри шел следом, держа палочку в кармане - наготове, но не на виду. ‎ ‎— Не смотри никому в глаза, — бросил Драко через плечо. — И не заговаривай. Ты здесь - моя тень. ‎ ‎— Принято. ‎ ‎«Гнилая слива» оказалась подвальным помещением, вход в которое был замаскирован под закрытый магазин старых котлов. Драко трижды постучал в дверь особым ритмом. Через минуту дверь приоткрылась, и в щели показалось сморщенное лицо с бельмами вместо глаз. ‎ ‎— Малфой, — проскрипел голос. — Давно не заходил. ‎ ‎— Был занят, Барнабус. Впусти. ‎ ‎— А это кто с тобой? — бельмастые глаза уставились на Гарри. ‎ ‎— Мой клиент. Платит хорошо. Тебе какое дело? ‎ ‎Барнабус хмыкнул и открыл дверь. Внутри было темно, душно и пахло так, что Гарри едва сдержал кашель. Вдоль стен стояли стеллажи с бутылками, пакетами, какими-то банками. За прилавком сидел сам Барнабус - скрюченный старик с длинными желтыми ногтями. ‎ ‎— Что нужно? — спросил он, не тратя время на любезности. ‎ ‎— Огненный порошок, — ответил Драко. — Две дозы. ‎ ‎— Две? Раньше ты брал одну. ‎ ‎— Раньше у меня было меньше денег. ‎ ‎Барнабус покосился на Гарри, потом снова на Драко. Что-то в его взгляде было неприятным - оценивающим, как у стервятника. ‎ ‎— Цена выросла, — сказал он. — Двадцать галеонов за дозу. ‎ ‎— Десять, — отрезал Драко. — Ты всегда брал десять. ‎ ‎— Времена меняются, Малфой. Спрос высокий. «Алый корень» поднял ставки. ‎ ‎При упоминании «Алого корня» Гарри напрягся, но постарался не подать виду. Драко же и бровью не повел. ‎ ‎— Пятнадцать, — сказал он. — И ты даешь мне чистый товар, а не ту разбавленную дрянь, которую впариваешь дилетантам. ‎ ‎— Договорились, — Барнабус исчез в подсобке и вернулся с двумя маленькими пакетиками. ‎ ‎Драко высыпал на прилавок горсть монет - Гарри узнал остатки тех денег, что он дал ему при первой встрече. Сделка состоялась. ‎ ‎Когда они вышли обратно на улицу, Гарри выдохнул. ‎ ‎— Это было... мерзко. ‎ ‎— Это было обычное утро в Лютном, — ответил Драко, пряча пакетики в карман. — Привыкай. ‎ ‎— «Алый корень» поднял ставки, — повторил Гарри задумчиво. — Значит, они все еще работают. Даже после того, как мы взяли документы. ‎ ‎— Корень не остановить, пока жив его глава, — сказал Драко. — А главу мы пока не знаем. ‎ ‎— Но мы знаем, где искать. ‎ ‎— Корнуолл? ‎ ‎— Да. Если Робардс бежал туда, он может знать имя. Или хотя бы наводку. ‎ ‎— Тогда завтра двинемся в Корнуолл. А сегодня... — Драко коснулся кармана, и его лицо на мгновение исказилось - предвкушение пополам с отвращением к себе. — Сегодня я хочу забыться. ‎ ‎— Я понимаю. ‎ ‎— Правда? ‎ ‎— Нет. Но я принимаю это. ‎ ‎Драко посмотрел на него долгим взглядом. ‎ ‎— Ты странный, Поттер. ‎ ‎— Ты повторяешься. ‎ ‎— Я знаю. ‎ ‎Они аппарировали обратно на Диагон аллею. Дома Драко сразу ушел в свою комнату, и Гарри не пошел за ним. Он сел на диван, закурил и стал ждать. ‎ ‎Через полчаса дверь открылась. Драко вышел - все еще бледный, но уже с той знакомой лихорадочной ясностью в глазах. Он сел рядом с Гарри на диван, закурил. ‎ ‎— Ты обещал вопрос дня, — напомнил Гарри. ‎ ‎— Да, — Драко затянулся, выпустил дым. — Вопрос такой. Когда ты смотришь на меня сейчас - после всего, что ты узнал, после того, как я наорал на тебя, после Лютного, после всего, - что ты видишь? ‎ ‎Гарри повернулся к нему. В сумерках гостиной лицо Драко было почти красивым - тонкие черты, серые глаза, золотистый отблеск сигареты. ‎ ‎— Я вижу человека, — сказал он. — Не наркомана. Не бывшего Пожирателя. Не шлюху. Просто человека, который прошел через ад и все еще жив. И который... — он замялся. ‎ ‎— Который - что? ‎ ‎— Который важен для меня. ‎ ‎Драко моргнул. На его лице промелькнуло выражение, которое Гарри не смог расшифровать - слишком сложное, слишком быстрое. ‎ ‎— Важен, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Никто не называл меня важным. Никогда. ‎ ‎— Значит, они ошибались. ‎ ‎Драко не ответил. Он просто сидел рядом, курил и смотрел, как за окном угасает серый лондонский день. Гарри сидел рядом, и расстояние между ними было меньше, чем когда-либо. Не физически - по-другому. Как будто две трещины наконец совпали, и теперь через них сочился свет. ‎