Книга рецептов - Том 1: Код Перворожденных

Под тихие, меланхоличные и щемящие сердце аккорды темы "«C418 - Mice of Venus»" за окном догорал душный летний вечер. В глубокой лесной глуши стоял одинокий деревянный домик, в котором жил парень по имени "Стив". Ему совсем недавно исполнилось семнадцать лет. Стив чувствовал себя уже почти взрослым, сильным и полностью самостоятельным юношей. Он сам ухаживал за своим небольшим садом, полол аккуратные грядки на огороде и содержал жилище в полном порядке. Снаружи сгущалась плотная ночная темень, и монотонный летний дождь уныло барабанил по крыше. Обычно в такое время неподалёку от забора уже начинали рыскать проголодавшиеся зомби, оглашая чащу леденящим кровь воем. Стив подошёл к окну и внимательно вгляделся в пелену дождя. Удивительно, но поблизости было непривычно пусто. Ни одного силуэта, ни одного шороха — мертвецов на улице не наблюдалось. «Неужто бродячие охотники наконец-то перебили всю нечисть в округе?* — подумал про себя парень. — Ладно, это подождёт. Завтра нужно будет обязательно смазать старый медный замок жиром спрута, а то совсем заржавел от сырости». Отвернувшись от окна, Стив бросил взгляд на кровать. Там, аккуратно закутанная в плотную зелёную скатерть, лежала его главная реликвия — древняя изумрудная книга. Это была легендарная «Книга Рецептов». Юноша бережно взял её, сел за деревянный стол и придвинул поближе тускло горящий факел. На пожелтевших страницах были подробно расписаны абсолютно все рецепты, когда-либо доступные для крафта великих вещей. Было искренне жаль, что в суровом настоящем времени вся магия этой книги тупо перестала работать. А ведь в старинные времена, как гласили предания, она обладала колоссальной, первородной магией... Магией Перворожденных. Эта книга являлась личным дневником Эйры — покойной матери Стива, которая скончалась сразу после его рождения, успев передать сыну лишь имя. Сверху, на самом видном месте обложки, красовалась размашистая, грозная надпись: «Откроешь мою книгу без спроса — получишь по шапке, мудак!» Эти дерзкие слова были выведены материнской рукой очень-очень давно. Они явно адресовались кому-то из её бурного прошлого и уж точно не были направлены против самого Стива. Впрочем, парню было всё равно. Он неспешно, с трепетом пролистывал знакомые до боли страницы, пока его взгляд не уткнулся в заветную главу. Это была древняя, сжатая как сказка былина о Перворожденных — о том невероятном, могущественном мире, откуда когда-то давно явилась его мать. О временах, когда на планете ещё не существовало привычных зомби, скелетов и мародёров, что ныне топчут и оскверняют эти грешные земли. Стив уже тысячи раз перечитывал эту историю от корки до корки. Он знал каждое слово, каждую чёрточку на полях, но не смог удержаться и в тысячу первый раз погрузился в чтение, желая вновь пережить те великие деяния, которые совершал и творил его древний прадед... История на пожелтевших страницах Книги Рецептов начиналась просто и величественно. И парень, словно обращаясь к невидимому слушателю за пределами своей хижины, начал тихо, неспешно вещать эту историю, уводящую вглубь Эры Перворожденных... Часть I: Одиночество Творца и пламя Незера «Всё началось мириады веков назад, когда Верхний мир только зарождался. Тогда на дикую, бренную землю загадочный господин Антикод сослал первого человека — моего великого прадеда Стива-старшего, вручив ему Книгу Рецептов Перворожденного. В те первобытные времена магия этого тома была пугающе абсолютной: стоило прадеду положить ингредиенты на верстак, как идеальные инструменты сами, без единого усилия, вызывались из ткани реальности. Но прадед был чудовищно, невыносимо одинок. Чтобы не сойти с ума в бездне безумия, он веками копал шахты, строил дороги, возводил города и автоматизировал мир. Однажды он случайно открыл секрет создания големов, просто уронив тыкву на железный каркас. Вспышка синего огня — и перед ним встал первый слуга. Вскоре миллионы железных и медных стражей, сходящих с конвейеров, заполонили планету, превратив её в упорядоченный биом. Но цена этого абсолютного порядка была страшной. Прадед за долгие эпохи поглотил столько ископаемых ресурсов и золотистых частичек опыта, обладавших энергией звёзд, что на клеточном уровне изменился до неузнаваемости. Его тело превратилось в ходячий ядерный реактор. Радиация его опыта испускала настолько смертоносное излучение, что любое хрупкое человеческое существо сгорело бы и рассыпалось в прах от одного его искреннего объятия. Творец был заперт внутри собственного величия, обречённый на вековую изоляцию. Всё изменилось, когда среди юных архитекторов Белого дворца он заметил её — рыжеволосую девушку по имени Алекс. Её янтарные глаза излучали живой, проницательный ум инженера. Прадед влюбился в неё с первого взгляда, но понимал, что физическая близость уничтожит её. И тогда в его голове вспыхнуло ослепительное озарение: нужно не самому подстраиваться под людей, а форсировать эволюцию Алекс, подняв её до статуса бессмертной Богини. Для этого требовался жаростойкий чёрно-карий металлический лом, сокрытый в экстремальных недрах планеты. Прадед лично спустился к рудокопам, заново освоил шахтёрское ремесло, а высшие инженеры возвели колоссальный обсидиановый портал-теплообменник между ледяными пиками и мантией планеты. Арктический холод остудил адские недра, сделав их безопасными, и рабочие прозвали это кроваво-красное место Незером. Там же, инженеры открыли идеальный сплав лома и золота — незерит. Часть II: Расщепление кода и тайный грех науки Спустя десятилетия на самом стыке с Пустотой была построена исполинская машина вытяжки опыта. Под тикающий ритм поршней абсолютно голый Творец, прикованный незеритовыми тросами, прошёл через мучительную процедуру великого расщепления под чёрной жидкостью-дезинтегратором. Он добровольно согласился лишиться большей части своих космических сил и левитации, чтобы его радиационный фон стал полностью безопасен для окружающих. На следующее утро прадед впервые ощутил блаженство человеческого прикосновения, принимая водные процедуры и массаж слуг. Его кожа стала мягкой и тёплой, как у обычного человека. Вечером, уединившись в покоях, он отбросил божественный пафос, сел на прохладный пол балкона и горько расплакался перед Алекс, изливая душу о своём невыносимом вековом одиночестве. Растроганная девушка опустилась перед ним на колени, стены её недоверия рухнули. В ту ночь между ними больше не было барьеров, и они занялись страстной, неистовой постельной химией чувств. Но прадед действовал по строгому плану. Каждую ночь, пока Алекс спала, он осторожно вводил её организму микродозы жидкого опыта через поцелуи. Позже инженеры под видом лекарства провели ей полное принудительное переливание плазмы через эластичные кожаные трубки. В ту же секунду тело Алекс охватило ослепительное девонское пламя, её ДНК переписалась на клеточном уровне, и она обратилась в бессмертную Богиню. Испугавшись своей силы, она пробила потолок лаборатории и на сверхзвуковой скорости улетела к нему в сады. На дальнем склоне холма, выплакавшись на его груди, она приняла свою вечную природу, а прадед поклялся ей в любви Камнем Истины. Но они не знали главного: ведущий учёный тайно припрятал вторую половину плазмы, замыслив превратить инженеров в лжебогов и однажды отобрать матрицу мира у Перворожденных. Часть III: Династия и кровь на обсидиане Два века спустя Золотой век Девона казался нерушимым. После долгого срока вынашивания плода, намного превышающего человеческий, Алекс родила первенца Эйтора. За последующие столетия большая бессмертная семья разрослась: родились Хельдер, Миранда, прекрасная Гевия — копия матери, и младший сын Фейрик. Дети обладали абсолютной физической неуязвимостью, бессмертием и умели летать. Старшие сыновья помогали отцу в архитектуре, а дочери вели рутину в садах. Идиллия рухнула в один из вечеров. Мужчины великого рода вернулись хмурыми: инженеры-заговорщики применили украденную плазму, превратились в Перворожденных лжебогов и совершили кровавый налёт на один из биокуполов. На рассвете мужчины вылетели в засаду в дальний сектор вольеров. У решёток с хищниками из тумана соткались фигуры в хитонах. Пока юный Хельдер пытался их остановить, из слепой зоны выскочил их лидер Хебиш и подло пронзил грудь парня зачарованным незеритовым клинком, отбросив его пинком в обсидиановую стену. Слышать крик ребёнка — проклятие. Отец в ярости взорвал землю, вылетел из недр как ракета, прижёг рану сына ослепительным гипер-радиоактивным излучением опыта из ладоней и велел Эйтору увозить брата в Первоград. Оставшись один, разгневанный Творец заключил безмолвный союз с вольерными хищниками, которые понимали его боль на генетическом уровне. Он приказал передать весть по цепочке. И огромный саблезубый зверь Клык, притворившись беззащитным у ручья, заманил банду Хебиша в сокрушительный, смертоносный капкан истинного Бога из машины...» Стив медленно перевернул последний пожелтевший лист, и на этом древняя былина обрывалась. Парень бережно закрыл тяжёлый фолиант матери и аккуратно укутал его обратно в зелёную скатерть. Великая, сияющая Эпоха Перворожденных растаяла в полумраке его скромного жилища. Стив устало выдохнул, посмотрел на свои обычные человеческие руки и простой бронзовый меч, висящий на стене... И именно в этот секундный миг ночной тишины в его медную дверь раздался оглушительный, отчаянный, надрывный удар. Сначала ему показалось — ветер. Но звук повторился: тяжёлое, прерывистое дыхание, хруст веток, шорох мокрой листвы. Кто-то бежал. Кто-то падал, поднимался и снова бежал. Стив встал, нащупал рукоять меча. В доме было темно — он погасил факелы, чтобы не привлекать монстров. Теперь он стоял у двери, слушая, как приближается этот звук. А потом кто-то ударил в дверь. Не постучал — ударился. С глухим стоном, словно упал, привалившись к дереву. Дверь заскрипела под тяжестью чужого тела. Стив отодвинул засов и расмахнул её. На пороге, обхватив руками косяк, стояла девушка. Её рыжие волосы слиплись от дождя и крови, одежда была разорвана в нескольких местах, а лицо — бледное, осунувшееся — напоминало маску, за которой не осталось сил даже на страх. Она подняла на него глаза — огромные, тёмные, полные отчаяния. Губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался только хриплый, надорванный выдох. А потом её ноги подкосились. Стив рванулся вперёд, подхватывая её за секунду до того, как она рухнула на порог. Девушка была лёгкой — слишком лёгкой, как будто в ней не осталось ни веса, ни жизни. Он затащил её внутрь, ногой захлопнул дверь и задвинул засов. В доме стало тихо. Только дождь шумел за стенами да девушка дышала — тяжело, с присвистом, как загнанный зверь. Стив опустил её на пол, подальше от окна, и быстро зажёг факел. Свет выхватил из темноты её лицо — молодое, с острыми скулами и глубокой раной на виске. Кровь смешивалась с водой и стекала по шее, оставляя на полу тёмные разводы. — Эй, — позвал он, осторожно касаясь её плеча. — Ты меня слышишь? Она не отвечала. Дыхание было прерывистым, пульс — частым и слабым. Стив осмотрел её быстрым, профессиональным взглядом — рана на голове, глубокая царапина на руке, ссадины на ногах. Обувь стёрта в кровь — она бежала долго. Он принёс воду, чистую ткань, отвар из грибов, который всегда держал в печи на случай болезни. Промыл рану, перевязал. Девушка не реагировала — только иногда вздрагивала всем телом, словно её преследовали во сне. Стив подложил ей под голову свёрнутую куртку, укрыл одеялом и сел рядом, прислонившись спиной к стене. Меч он положил на колени — на всякий случай. В такую ночь за беглянской могли прийти не только зомби. Он смотрел на её лицо. Во сне она выглядела ещё моложе — лет семнадцать, не больше. Рыжие волосы, разметавшиеся по полу, отливали медью в свете факела. Стив вдруг подумал, что где-то уже видел этот цвет. В книге. На старых страницах, где Эйра рисовала портрет женщины с такими же волосами. Мягкие утренние лучи солнца медленно пробились сквозь щели деревянных ставней, разрезая полумрак комнаты ровными светлыми полосами и заставляя ночной зомби-вирус поспешно отступить обратно в глубокие тени сырых пещер. "Алекс" постепенно приходила в себя. Очнувшись в уютном бревенчатом доме, наполненном тёплыми ароматами сосновой смолы и только что испечённого хлеба, она растерянно огляделась по сторонам. Перед ней стоял семнадцатилетний парень с ясными, спокойными голубыми глазами — глазами, которые когда-то принадлежали самому первому Творцу этого мира. С доброй улыбкой на лице он просто подавал ей глиняную кружку с дышащим паром, горячим целебным отваром из лесных грибов и трав. — Тихо, не торопись, ты в полной безопасности, — спокойно произнёс Стив, осторожно придерживая её за плечо. Девушка сделала несколько робких глотков, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, а на её бледные, осунувшиеся щёки постепенно возвращается слабый румянец. Её огромные тёмные глаза уставились на юношу с нескрываемым удивлением. — Где я?.. — её голос прозвучал совсем тихо и хрипло. — В моём доме. Ты пришла глухой ночью, посреди жуткого ливня, — ответил Стив, присаживаясь напротив на край кушетки. — Ты буквально рухнула на порог, пытаясь выбить дверь. Почти получилось. Она опустила взгляд на свои аккуратно перевязанные раны, затем на чистое шерстяное одеяло, которым её укрыли, и прерывисто спросила: — Ты… ты меня вылечил? — Немного. Рана на виске оказалась неглубокой, но ты потеряла слишком много крови и сил, — Стив понимающе кивнул в сторону изумрудного фолианта Книги Рецептов, покоящегося на краю стола рядом с наточенным железным мечом. — Когда ты в последний раз ела? Незнакомка промолчала, опустив голову. Стив не стал её торопить или засыпать вопросами, прекрасно зная, что страх — это дверь, которую нельзя открывать силой. Когда миска с тёплым супом опустела, девушка наконец подняла на него взгляд и тихо, словно пытаясь вспомнить, произнесла: — Меня зовут… Алекс. Жители моей деревни дали мне это имя. Моя мать умерла при родах, а у них в поселении стояла старая рыжая статуя... Они сказали, что так звали ту, кто была самой первой. Парень на мгновение замер, чувствуя, как внутри него учащённо забилось сердце, а нити древней судьбы завязались в тугой узел. — А меня зовут Стив, — негромко ответил он. Алекс удивлённо вскинула брови, внимательно вглядываясь в его лицо, а затем устало, с надрывом, но очень искренне прыснула в кулак: — Стив и Алекс… Прямо как в тех старых сказках, что рассказывали нам у костров. — Это не сказки, Алекс, — серьёзно и тепло ответил юноша, глядя на её медные волосы. — Это чистая правда. И прямо сейчас мы начинаем её совершенно новую главу. Я верю, что найду заветный Камень Истины, и тогда мир раз и навсегда очистится от зомби-вируса и от всех монстров, что досаждают в Верхнем мире!.. Она снова посмотрела на него — уже гораздо внимательнее, подмечая каждую деталь. Оценила его мозолистые руки, спокойно лежащие на коленях, скользнула взглядом по краю древней книги, выглядывающей из походной сумки, и осмотрела сам дом. Избушка была построена с таким глубоким знанием дела, конструкторской точностью и изяществом, какого точно не встретишь в обычной глухой деревне. — Ты правда веришь во все эти древние легенды про священный Камень Истины? Это же просто байки для таких отбитых отшельников, вроде тебя, — с лёгкой усмешкой спросила Алекс. — Ничего это не небылицы и не байки! — твёрдо ответил Стив, и его голубые глаза блеснули упрямством. — Ага, ну конечно… — протянула Алекс, недоверчиво покачав головой. — И поэтому ты только и делаешь, что безвылазно сидишь в этой глуши и живёшь своей никчёмной, одинокой фермерской жизнью. Да, да, рассказывай… — Ничего моя жизнь не никчёмная! Она превосходная! — вспыхнул Стив. — Да, сейчас я не в том положении, чтобы диктовать свои условия игры. Мир слишком сильно изменился за эти миллионы лет! Древним девонцам всё давалось просто, у них в цивилизации всё было доступно: и первоклассная учёба, и высшее образование, и медицина, и великая инженерия! А сейчас… сейчас мы словно откатились обратно в дикий каменный век. — Ну, не знаю, — пожала плечами Алекс. — Вроде бы в крупных городах, на подобии той же Актикулы, до сих пор есть и школы, и нормальная цивилизация. Ты бы мог просто пойти туда и поступить учиться, раз уж так отчаянно рвёшься к своему заветному Камню Истины. Стив на секунду опустил голову, и его голос прозвучал тише: — Я простой фермер, Алекс. Боюсь, что шумная жизнь в крупном городе точно не для меня. — Там хотя бы есть сильная стража! — резонно возразила она. — Ни один монстр не способен осадить такие стены. Стив прищурился и с лёгкой иронией посмотрел на гостью: — Ну, раз ты у нас такая умная, что же сама-то не побежала в город за подмогой, а примчалась в мою хижину? По телу Алекс мгновенно пробежали морозные мурашки. На её лицо снова набежала тень пережитого ночного кошмара. — Это… Это другое, — прерывисто ответила она, сильнее закутываясь в одеяло. — Я простая беглянка. Если бы я напролом побежала в крупный город, городская стража меня сразу бы скрутила на пороге и посадила в тюрьму. Мне туда дорога закрыта. У меня ведь нет теперь ни документов, ни имущества, вообще ничего… — Что с тобой произошло? — мягко спросил Стив, подаваясь вперёд. — Расскажи мне, как чокнутому отшельнику. Может, тебе хоть немного станет легче? Алекс устало откинулась спиной на бревенчатую стену, закрыла глаза и тяжело вздохнула. Её губы слегка дрогнули — то ли в горькой улыбке, то ли от глухой внутренней боли. — Я бежала три дня, — тихо сказала она. — Мою родную деревню сожгли дотла. Сначала налетели мародёры, а потом из лесов нагрянули зомби. Я одна выжила из всех… Просто шла на свет сквозь темень и дождь. Увидела твои факелы на заборе… и побежала со всех ног. Она замолчала. Стив не стал её торопить, давая девушке время прийти в себя. В тишине дома было слышно только, как в печи потрескивают поленья. — Ты действительно веришь, что эти старые сказки из твоей книжки способны спасти наш грешный мир? — спросила она, снова открывая свои тёмные глаза. — Я думаю, что мы как минимум должны попробовать отыскать Камень Истины, спрятанный в древнем тайнике, — уверенно ответил Стив. Алекс посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, а затем неожиданно улыбнулась — устало, с надрывом, но очень искренне. — Что-то мне подсказывает, что ты понятия не имеешь, где находится этот тайник… Верно? — ухмыльнулась Алекс. — Нет… Но раз уж я тебя спас, неужели ты не сделаешь мне добрую ответную услугу? — с надеждой спросил парень. — Чего?! — Алекс удивлённо вскинула брови. — Слушай, если ты сейчас намекаешь на то, что в знак благодарности я должна буду при тебе раздеться, то ты явно ошибся адресом, парень! — Да я вообще не об этом! — смутился и покраснел Стив, замахав руками. — Просто моя мать умерла очень давно. Она оставила в записях упоминание, что Камень Истины моего великого прадеда надёжно спрятан в каком-то древнем Бастионе. Но где находится этот Бастион, я понятия не имею. Это, конечно, просто мамины летописи, но я очень хочу попытаться найти его. Алекс посмотрела на его погрустневшее лицо, и её взгляд смягчился. — Ладно, ладно, не расстраивайся ты так, — вздохнула она. — Если ты поможешь мне добраться до рынка и купить там нормальную, целую одежду взамен этих лохмотьев — так уж и быть, попробуем вместе отыскать твоё чудо. Только сначала дай мне просто выспаться по-настоящему. — Хорошо… Не стану больше тревожить твой сон, — улыбнулся Стив. — Но помни, ты теперь моя должница! — Закрой рот! — ухмыльнувшись, сонно буркнула Алекс. Она снова закрыла глаза, поудобнее устроившись на подушке, и уже через минуту её дыхание стало глубоким и абсолютно ровным. Девушка уснула. Стив продолжал тихо сидеть рядом на табурете. Он смотрел на её медные рыжие волосы, разметавшиеся по мягкому шерстяному одеялу, и отчётливо чувствовал, как прямо в эту секунду вся его рутинная жизнь безвозвратно меняется. Он знал это имя. Он знал этот редкий цвет волос из маминых былин. Он всем сердцем понимал, что они абсолютно не случайно встретились этой дождливой ночью. Древняя Книга Рецептов лежала на краю деревянного стола. Она осталась открытой именно на той странице, где его мать Эйра когда-то давно бережно нарисовала портрет женщины с точно такими же огненными локонами. Под старинным рисунком аккуратным почерком была выведена всего одна главная строчка: «Алекс — та, кто бережно хранит искру жизни. Без неё любой код — просто мёртвые, бездушные буквы». Стив поднялся, аккуратно закрыл изумрудный фолиант, бережно задул факел у кровати и тихо вышел на деревянное крыльцо своей избушки. Вокруг постепенно просыпался утренний лесной массив, шумела листва, а первые лучи солнца окрашивали верхушки деревьев в золото. Стив глубоко вдохнул прохладный воздух и впервые за всю свою сознательную жизнь поймал себя на мысли, что он больше не одинок на этой огромной земле.