Ярь и Навь: Бездуховный

Ночь брала бразды правления над поляной. Солнце заходило за горизонт. Снег на поляне казался похожим на клубничный кисель. Яромир уже не чувствовал холода. Он не чувствовал ничего, кроме жжения в плечах и тошноты, подкатывающей к горлу. Удар. Прутик в его руке вспыхнул и рассыпался пеплом. Яромир выдохнул, сплевывая на снег кровавую слюну. Его правая рука была обмотана грязной тряпкой, но кровь проступила сквозь ткань, замерзая твердой коркой. Удар. Ветка просто хрустнула, даже не задев дерева. Яромир зарычал, отшвырнул обугленный остаток и, забыв про задание, замахнулся голым кулаком. Он хотел просто ударить. Просто вложить всю свою ярость, всю обиду, всю боль в этот проклятый комель. Его кулак остановился в дюйме от коры. Его перехватили. Пальцы, сжавшие запястье Яромира, были огромными, горячими и твердыми, как тиски. Жар от этой руки был таким сильным, что Яромир почувствовал, как отступает мороз. — Мышцы - это мясо, — раздался низкий, спокойный голос. — А мясо горит. Яромир обернулся. Рядом стоял Радимир. В одной льняной рубахе, босиком на снегу, он выглядел так, будто только что вышел из бани. От его тела в морозный воздух поднимался легкий пар. — Дядька Радимир, — прохрипел Яромир, пытаясь выдернуть руку, но пальцы воина не шелохнулись. — Ты пытаешься пропустить Ярь через плоть, — Радимир разжал пальцы, отпуская его. — Ты толкаешь энергию в кожу, в сухожилия. Они не выдерживают. У нормальных юнцов есть Дух. Дух принимает удар, фильтрует его и направляет. У нас с тобой Духа нет. Радимир шагнул к полену. — Но у нас есть скелет, — сказал он. — Кость - это твой единственный проводник. Твой фильтр. Он протянул свою огромную руку и прижал пальцы Яромира к своему предплечью. Под тонкой кожей воина не было мягкости. Яромир почувствовал, что под пальцами у него не просто кость, а монолитная, невероятно плотная структура. Она вибрировала, как натянутая струна. — Не дави Ярь в мясо, — тихо сказал Радимир. — Вгоняй её в кость. Пусть горит надкостница, пусть ломится череп, пусть трещат пальцы. Кость не сгорит в пепел. Кость выдержит. Яромир посмотрел на свою окровавленную руку. — Это будет больно, — добавил Радимир. Он наклонился и поднял с снега новый березовый прутик. Не стал замахиваться. Просто сделал глубокий вдох. Никакого свечения. Никакой магии. Но кожа на его руке на секунду стала серой, как камень. Вены вздулись, превратившись в стальные тросы. Радимир небрежно, почти лениво ударил прутиком по полену. БАМ. Звук был таким, будто в дерево вбили огромный железный клин. От комеля отлетела огромная, тяжелая щепка, взметнув фонтан снежной пыли. Радимир разжал пальцы. Прутик упал в снег. Он был цел. Лишь слегка дымился на срезе. — Не сдохни до утра, пацан, — бросил Радимир, разворачиваясь. — Завтра начнется настоящая работа. Он ушел в темноту леса так же бесшумно, как и появился. Яромир остался один. Он смотрел на отколотую щепку, потом на свои дрожащие, изуродованные руки. Вгоняй в кость. Он наклонился и поднял прутик. Закрыл глаза. Он нашел тот самый стук в висках. Потянул его вниз, в руку. Но на этот раз он не остановился на мышцах. Он протолкнул поток глубже. Сквозь кожу, сквозь мякоть, вгоняя его прямо в твердую, ноющую фалангу пальца. Боль была резкой, тошнотворной. Такой, будто ему в палец забили раскаленный гвоздь. Яромир стиснул зубы так, что заскрипела эмаль. Но прутик не сгорел. Он стал тяжелым. Невероятно, невозможным тяжелым. Холодным, как кусок льда, и плотным, как свинец. Воздух вокруг него тихо загудел. Яромир открыл глаза. Размахнулся. БАМ. От полена отлетела еще одна щепка. Прутик в его руке лишь слегка треснул. Яромир тяжело дышал, пар валил из ноздрей. Рука ныла адской, пульсирующей болью, но он сжимал прутик все крепче. Хруст снега за спиной заставил его обернуться. Из темноты леса, тяжело дыша и отряхиваясь от снега, вышли Ратибор и Забава. Они замерли на краю поляны, глядя на Яромира, на его окровавленные руки и на полено, от которого уже отлетели две огромные щепки. Яромир сделал шаг к ним, разжимая пальцы. Он хотел сказать, что справился. Но в этот момент боль в руке вспыхнула с новой силой, отдавая раскаленным гвоздем прямо в мозг. Темнота резко подступила к глазам. Прутик выскользнул из пальцев. Яромир рухнул в снег, не успев даже вскрикнуть.