Непредсказуемый элемент

***

      Следующее утро наступило быстро — солнце только показалось над крышами, а Наруто уже стоял под окнами дома Харуно, запрокинув голову и щурясь от яркого света. Он проснулся на рассвете, сам не зная почему. Может быть, отвык спать долго за годы тренировок с Джирайей, который будил его затемно. А может, просто хотел увидеть Сакуру раньше, чем дневная суета поглотит их обоих.       Окно на втором этаже распахнулось, и показалась розовая макушка.       — Наруто? — голос Сакуры звучал удивленно, но не сердито. — Ты что здесь делаешь в такую рань?       — Решил проводить тебя до госпиталя! — крикнул он, улыбаясь во весь рот. — Узнал, что ты теперь важная шиноби, ученица Цунаде-самы и всё такое. Надо соответствовать!       Сакура на мгновение скрылась в комнате, и через минуту вышла из дома, на ходу завязывая волосы в привычный хвост. Она была одета в медицинскую форму — светлый халат поверх топа, удобные штаны, на поясе сумка с инструментами. Выглядела она иначе, чем два с половиной года назад: собранее, увереннее, в движениях появилась та особая плавность, которая свойственна опытным медикам и опасным бойцам одновременно.       — Ты хоть спал? — спросила она, окидывая его цепким взглядом, и Наруто сразу понял: она сканирует его. Не просто смотрит — оценивает состояние, ищет следы усталости, недосыпа, травм. Привычка, въевшаяся в неё за годы обучения у Цунаде.       — Спал, спал, — отмахнулся он. — Даже выспался. Честно.       — Врешь, — спокойно констатировала Сакура, и они двинулись по улице. Утренняя Коноха просыпалась: открывались лавки, дворники поливали тротуары, первые прохожие спешили по своим делам. — У тебя мешки под глазами, и зрачки слегка расширены. Ты спал от силы четыре часа.       — Ты теперь и правда как Цунаде, — Наруто покачал головой. — Пугаешь.       — Это комплимент или оскорбление?       — Комплимент! Однозначно комплимент!       Сакура усмехнулась и пихнула его локтем — точь-в-точь как в детстве, только теперь в этом движении не было раздражения. Была привычная, почти сестринская теплота.       Они свернули на главную улицу, и Наруто заметил, как изменилась походка Сакуры. Раньше она семенила, стараясь держаться поближе к Саске или к нему, словно искала защиты. Теперь она шагала широко, уверенно, и встречные шиноби кланялись ей первыми.       — Ино рассказала мне про твои тренировки, — заговорил Наруто, глядя прямо перед собой. — Про то, что ты училась у Цунаде-самы не просто так. Что ты сказала ей: «Наруто потребуется моя сила».       Сакура чуть сбилась с шага. На мгновение её лицо дрогнуло — что-то промелькнуло в зеленых глазах, слишком быстро, чтобы Наруто успел распознать. Но она тут же взяла себя в руки.       — Ино слишком болтлива, — сказала она, но без злости. — Хотя… да. Я это сказала. Потому что это правда.       — Сакура…       — Подожди, — она остановилась и повернулась к нему. Они стояли посреди улицы, и утреннее солнце золотило её волосы, делая их почти огненными. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что-то вроде «спасибо» и «ты не должна была». Забудь. Я должна была.       Наруто молчал, ожидая продолжения.       — Когда ты ушел, — медленно произнесла Сакура, и голос её стал ниже, серьезнее, — я много думала. О нас. О команде 7. О Саске. О том, как всё развалилось. И я поняла, что всё это время я была… наблюдателем. Я стояла в стороне и ждала, пока вы двое решите все проблемы. Ждала, что Саске вернется. Ждала, что ты его спасешь. Ждала, что Какаши-сенсей всё исправит. А сама ничего не делала.       — Это не так, — попытался возразить Наруто, но она покачала головой.       — Это так. Я была слабой. И когда ты ушел тренироваться, я поняла: у меня есть два с половиной года. Два с половиной года, чтобы перестать быть слабой. Чтобы в следующий раз, когда мы встретимся с Акацуки или с Саске, я не стояла в стороне. Я хочу драться рядом с тобой, Наруто. Не за твоей спиной. Рядом.       Наруто смотрел на неё и видел не ту плаксу, которая когда-то твердила «Саске-кун, Саске-кун». Он видел куноичи. Сильную. Решительную. Готовую.       — Ты изменилась, — сказал он тихо. — Сильно.       — Ты тоже, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была мягкой, без тени прежней колкости. — Кстати, об изменениях. Ино сказала мне кое-что еще. Про тебя и…       — Что?! — Наруто дернулся так резко, что чуть не споткнулся о бордюр. — Она сказала?! Что именно?!       Сакура расхохоталась — звонко, открыто, совсем как в детстве.       — Да ничего она не сказала, успокойся! — она вытерла выступившие от смеха слезы. — Просто намекнула, что у тебя там какое-то «озарение» случилось. Но я и без нее вижу.       — Что ты видишь? — Наруто напрягся.       — То, как ты говорил о Шикамару вчера. Ино упомянула. И то, как ты сейчас молчишь и краснеешь, — она прищурилась. — Я же медик, Наруто. Я вижу, когда у человека учащается пульс.       — Да вы сговорились все! — он всплеснул руками. — То Неджи со своим бьякуганом, то ты со своим медицинским сканированием! Нельзя просто поговорить с человеком, не анализируя его пульс и чакру?       — Нельзя, — серьезно ответила Сакура. — Мы слишком долго были слепы к тебе. Теперь мы смотрим внимательно.       Они снова пошли. Госпиталь уже виднелся в конце улицы — большое белое здание с красным крестом, вокруг которого уже сновали медсестры и ранние пациенты.       — Знаешь, — сказала Сакура, понижая голос, — я долго не могла понять Шикамару. Он всегда казался мне… отстраненным. Ленивым. Как будто ему всё равно. А потом, когда ты ушел, я увидела его за работой. Он приходил в госпиталь — не лечиться, а согласовывать протоколы эвакуации. Обсуждал с Цунаде-самой распределение медицинских отрядов в случае атаки. Спорил с ней, представляешь? С самой Цунаде-самой! И побеждал в спорах, потому что его логика была безупречна.       — Он всегда был таким, — Наруто улыбнулся. — Просто прятал это за ленью.       — Он не прятал, — Сакура покачала головой. — Он… экономил энергию. Для того, что действительно важно. И ты для него действительно важен, Наруто. Я не знаю, в каком смысле, и не буду спрашивать. Но это так.       Они остановились у входа в госпиталь. Сакура поправила сумку на поясе и посмотрела на Наруто долгим, изучающим взглядом.       — Ты к нему пойдешь?       — Сегодня, — кивнул Наруто. — Хочу поговорить.       — Правильно, — она шагнула ближе и вдруг, без предупреждения, обняла его. Крепко, по-настоящему, не так, как раньше — для галочки, а так, как обнимают родного человека после долгой разлуки. — Я рада, что ты вернулся, Наруто. И я рада, что ты… находишь свой путь. Не только как шиноби. Как человек.       Наруто обнял её в ответ. От Сакуры пахло травами и антисептиком, и этот запах был странно успокаивающим.       — Спасибо, Сакура-чан, — прошептал он. — За всё.       — Не за что, — она отстранилась и улыбнулась. — Ладно, мне пора. У меня сегодня операция через час, нужно подготовиться.       — Удачи!       — Тебе тоже, — она развернулась и зашагала ко входу, но на полпути обернулась. — Наруто!       — А?       — Когда поговоришь с Шикамару — расскажи. Не в деталях, просто… мне интересно. Мы все за вас переживаем. В хорошем смысле.       — Вы все? — Наруто моргнул. — Кто «все»?       Но Сакура уже скрылась за дверями госпиталя, и только её смех эхом разнесся по утренней улице.       Наруто постоял еще минуту, глядя на закрытые двери, потом усмехнулся, покачал головой и сунул руки в карманы. Деревня окончательно проснулась, солнце поднялось выше, и новый день обещал быть долгим. А впереди его ждал разговор с тем, кто всё это начал.       — И давно все всё знают? — пробормотал он себе под нос.       Внутри него Курама лениво фыркнул:       — С самого начала, дубина. Кроме тебя самого.

---

      Наруто знал, где искать.       Это место было особенным — пологий холм на окраине тренировочного полигона №3, куда редко забредали другие шиноби. Отсюда открывался вид на всю деревню: черепичные крыши, изгиб реки, каменные лица Хокаге на горе, подсвеченные утренним солнцем. И небо — огромное, просторное, идеальное для того, чтобы просто лежать и смотреть, как плывут облака.       Шикамару был там.       Он лежал на траве, закинув руки за голову, и смотрел вверх. Его поза была до того знакомой, что у Наруто на мгновение перехватило дыхание — словно и не было этих двух с половиной лет, словно они снова двенадцатилетние бездельники, прогуливающие уроки в Академии. Вот только теперь Шикамару не просто смотрел на облака. Он ждал.       Наруто не стал кричать приветствие. Не стал шумно объявлять о своем приходе. Вместо этого он поднялся на холм, стараясь ступать почти бесшумно — и, надо признать, тренировки с Джирайей не прошли даром, потому что Шикамару никак не отреагировал на его приближение. Или сделал вид, что не заметил.       Наруто остановился рядом. Трава здесь была высокая, мягкая, еще влажная от утренней росы. Пахло землей и клевером. Он помедлил секунду, а потом так же молча опустился на траву рядом с Шикамару — не слишком близко, но и не на расстоянии. Сел, скрестив ноги, положил ладони на колени и поднял голову к небу.       Облака сегодня были хороши. Перистые, легкие, они тянулись с запада на восток длинными прядями, словно кто-то расчесал небо невидимым гребнем. Над горой Хокаге застыло одно-единственное кучевое облако — плотное, белоснежное, похожее на спящего зверя. Наруто смотрел на него и думал, что Курама мог бы оценить сходство.       Шикамару не произнес ни слова. И Наруто не произнес.       Они просто сидели рядом — один лежал, другой сидел — и смотрели в небо. Время шло. Солнце поднималось выше, тени становились короче, облака плыли своим неторопливым, вечным путем.       И в этом молчании было что-то правильное. Что-то, чего Наруто не мог выразить словами, но чувствовал каждой клеткой. Они оба вернулись. Оба были здесь. Оба знали, что впереди война, потери, боль. Но сейчас, в это конкретное утро, можно было просто помолчать. Просто побыть рядом.       Где-то внизу, в деревне, залаяла собака. Пронесся порыв ветра, пригибая траву. Шикамару чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы краем глаза увидеть Наруто, — и снова уставился в небо.       Наруто улыбнулся, не разжимая губ.       Молчание продолжалось. И оно было красноречивее любых слов.       Ветер снова пробежал по холму, и Наруто, не отрывая взгляда от неба, заговорил. Голос его звучал непривычно тихо, размеренно — без обычной суетливости, без громких восклицаний.       — Как там твой отец, Шикамару? Шикаку-сан, кажется?       Шикамару моргнул. Он ожидал чего угодно — вопросов о плане, расспросов про подготовку шиноби, может быть, даже благодарностей. Но не этого.       — Отец? — переспросил он, словно пробуя слово на вкус. — В порядке. Все так же работает в штабе. Ворчит, что у меня теперь больше тактических наработок, чем у него. Но ворчит с гордостью.       — А мама?       Шикамару чуть повернул голову, но Наруто всё ещё смотрел в небо, и его профиль был спокойным, расслабленным.       — Ёшино, — произнес Шикамару, и в голосе промелькнула та особая смесь усталости и тепла, которая бывает только у взрослых детей, говорящих о строгих родителях. — Всё так же командует домом. Говорит, что я работаю слишком много, и грозится прийти к Хокаге лично требовать для меня выходные.       — Наверное, скучала по тебе, пока ты всё это планировал, — заметил Наруто. — Ну, когда спал по три часа.       Шикамару хмыкнул.       — Она не знает про три часа. Иначе бы уже выполнила угрозу и пошла к Цунаде-саме.       — Я никому не скажу, — пообещал Наруто, и в его голосе прозвучала легкая усмешка.       — Проблемно, если узнает…       Шикамару замолчал. Он смотрел на облака, но мысли его явно были где-то далеко — возможно, в родительском доме, где мать наверняка пилила отца за очередную пачку сигарет, а отец лениво отмахивался, не отрываясь от сёги.       — Она была не против? — спросил Наруто. — Твоя мама. Когда ты решил всем этим заняться.       Шикамару задумался. Это был не тот вопрос, на который можно ответить мгновенно.       — Сначала была против, — признал он наконец. — Особенно когда я пропадал сутками. Но отец… — он сделал паузу. — Отец сказал ей: «Он делает то, что должен. Не мешай». И она перестала ворчать. По крайней мере, вслух.       — Твой отец понимает, — Наруто кивнул, и это был не вопрос.       — Он всегда понимает. Это раздражает, но и помогает иногда.       Наруто улыбнулся. Он представил себе Шикаку Нару — крупного, с тем же острым взглядом, что у сына, и с той же манерой говорить «проблемно» по любому поводу. Интересно, сколько поколений Нара вот так лежали на этом холме, глядя в небо?       — А твой клан? — продолжал Наруто. — Они как отнеслись? Ну, к тому, что ты всем этим занялся?       — Клан Нара не вмешивается в дела своих членов, если эти дела не угрожают клану, — Шикамару говорил сухо, но без раздражения. — Старейшины считали, что подготовка к возможной атаке Акацуки — это разумная трата времени. Так что препятствий не было. Только отец иногда заходил ко мне в кабинет поздно ночью. Ставил чашку чая на стол. И уходил, ничего не говоря.       — Это по-вашему, — усмехнулся Наруто. — По-Наровски. Ничего не говорить, но чай приносить.       — Чай — это эффективно, — Шикамару слегка пожал плечами, не меняя позы. — Меньше слов — больше смысла.       Облака плыли. То самое кучевое облако, похожее на зверя, медленно сместилось к востоку и теперь наползало на солнце, отбрасывая на холм прохладную тень.       — Хорошо, когда есть семья, — тихо сказал Наруто, и в его голосе не было ни зависти, ни грусти. Просто констатация факта.       Шикамару повернул голову и посмотрел на него. Долго. Внимательно. Наруто продолжал смотреть в небо, но чувствовал этот взгляд — острый, всё подмечающий.       — У тебя тоже есть семья, — сказал Шикамару.       Наруто моргнул.       — Я знаю, — ответил он. — Теперь знаю.       И они снова замолчали. Не потому что нечего было сказать. А потому что всё важное уже прозвучало между слов.       Шикамару помолчал еще немного, глядя, как облако-зверь окончательно наползает на солнце. Потом, не поворачивая головы, заговорил:       — Слушай, Наруто. Ты не хочешь как-нибудь зайти к нам? Познакомиться с отцом и мамой. Ну, нормально познакомиться, не как на официальных приемах. Давно бы пора, вообще.       Наруто опустил взгляд от неба и удивленно посмотрел на Шикамару. Тот продолжал лежать, но в его позе появилась едва уловимая напряженность — словно он сказал что-то более важное, чем простое приглашение.       — С твоей семьей? — переспросил Наруто.       — Ну да. Мама всё равно готовит на десятерых, сколько бы я ни говорил, что нас трое. Еще и отцу будет с кем в сёги сыграть — он вечно жалуется, что я его обыгрываю, а на самом деле просто поддаваться перестал.       Наруто моргнул. Шикамару говорил об этом так буднично, словно пригласить кого-то познакомиться с родителями было для него обычным делом. Но Наруто знал: для Шикамару это совсем не обычное дело. Шикамару не делал ничего просто так. И уж точно не приглашал кого попало в свой дом.       — Я бы хотел, — сказал Наруто, и голос его прозвучал мягче, чем он рассчитывал. — Давно хотел, если честно. Просто не знал, как спросить.       — А чего тут спрашивать? — Шикамару фыркнул. — Пришел бы и сказал: «Эй, Шикамару, я иду к тебе есть». Ты же всегда так делаешь.       — Ну, это с тобой, — Наруто усмехнулся. — А с семьей — другое дело.       Шикамару на мгновение прикрыл глаза, словно обдумывая что-то. Потом сел — одним плавным, текучим движением, без обычной ленивой медлительности. Скрестил ноги, положил локти на колени и посмотрел на Наруто уже не краем глаза, а прямо.       — Есть еще кое-что, — сказал он, и в его голосе прорезалась та особая серьезность, которую Наруто слышал только на миссиях. — Лес Нара. Ты о нем наверняка слышал.       — Это где у вас закрытая территория? — Наруто наморщил лоб. — Вроде туда только члены клана могут входить?       — Не только. Союзники клана тоже могут. И те, кого лично пригласил глава клана или его наследник, — Шикамару говорил ровно, как всегда, когда излагал факты. — Это не просто лес. Там растут особые деревья, которые мы используем для своих техник. Там живут олени, с которыми у нашего клана контракт. И там… тихо. Никто не побеспокоит.       Он сделал паузу, и Наруто вдруг понял, что Шикамару не просто рассказывает. Он предлагает.       — Я могу показать тебе, — продолжил Шикамару, и слова прозвучали подчеркнуто обыденно, словно он предлагал сходить в чайную. — Если хочешь. Там хорошо думается. И облака оттуда видны лучше, чем отсюда.       Наруто смотрел на него и ждал. Ждал привычного «но это проблемно» или «только если тебе не лень». Ждал какой-нибудь оговорки, которая превратила бы это предложение в шутку.       Но Шикамару молчал. Смотрел прямо, спокойно, без тени насмешки. И ни разу, ни единым словом не обмолвился о том, что это может быть проблемно.       — Ты серьезно? — вырвалось у Наруто.       — Я похож на человека, который шутит о доступе на закрытую территорию клана?       — Нет. Не похож.       — Вот и не задавай глупых вопросов.       Наруто почувствовал, как внутри разливается тепло — то самое, рассветное, которое он вчера осознал на темной улице у квартала Хьюга. Лес Нара. Место, куда не может войти кто угодно. Место, которое Шикамару предлагает ему без единого «проблемно», без единой оговорки.       — Я хочу, — сказал он просто. — И к семье твоей хочу. И в лес хочу. Всё хочу.       — Тогда договорились, — Шикамару кивнул и снова лег на траву, закинув руки за голову. — Выберем день. Когда у тебя не будет никаких миссий, а у меня — никаких совещаний. Такое, знаешь ли, редко, но случается.       — Я найду время, — пообещал Наруто. — Хоть весь свой график перекрою. Я теперь важная шиноби, между прочим. Могу себе позволить.       — Важный шиноби, — хмыкнул Шикамару, и в голосе прозвучала та самая теплая ирония, которую Наруто так хорошо помнил. — А гонору-то сколько.       — От тебя набрался!       — Логично.       Они замолчали. Наруто снова поднял голову к небу. Облака плыли всё так же неторопливо, но теперь они казались ему не просто красивыми — они казались приглашением. Словно само небо говорило: «Давай. Иди. Тебя ждут».       — Лес, — произнес он задумчиво. — И олени. Никогда не видел оленей вблизи.       — Они наглые, — предупредил Шикамару. — Будут тыкаться мордой в карманы, выпрашивая еду. Не вздумай их кормить, потом не отвяжутся.       — Звучит знакомо, — усмехнулся Наруто.       — Олени — не твоя проблема. Ты хоть по карманами не лезешь.       — Зато ты лезешь в голову. Без спросу.       — Это другое.       — Ага, конечно.       Ветер снова качнул траву, и где-то внизу, в деревне, пробили часы на башне. Десять утра. День разгорался, и впереди было много дел. Но Наруто не спешил вставать. И Шикамару, судя по всему, тоже.       Шикамару уже начал прикрывать глаза, когда Наруто заговорил снова. Голос его звучал все так же тихо, но теперь в нем появилась какая-то новая, глубокая нота — серьезная, почти исповедальная.       — Знаешь, Шикамару… Ты говорил про семью. И я сказал, что теперь знаю, что у меня она есть. Но я не всё рассказал.       Шикамару не пошевелился, но Наруто заметил, как чуть дрогнули его ресницы — знак того, что он слушает. Внимательно.       — Джирайя-сама был мне как дед, которого у меня никогда не было. Какаши-сенсей — как старший брат, пусть и безалаберный. Команда 7 — это… ну, ты сам говорил, стая. Саске, Сакура. Вы все — Ино, Неджи, Ли, да вообще все, кто тренировался ради меня — вы все моя семья. Но есть кое-кто еще.       Он сделал паузу, собираясь с мыслями. Облако-зверь наконец сползло с солнца, и холм залило теплым золотистым светом.       — Курама, — произнес Наруто.       Шикамару открыл глаза. Не повернул головы, но взгляд его стал острее.       — Девятихвостый, — уточнил он ровным голосом. Не испуганно, не осуждающе. Просто констатация.       — Да. Только он не просто Девятихвостый. У него есть имя. Курама. И он… — Наруто помолчал, подбирая слова. — Он не всегда был монстром, понимаешь? Когда-то он был просто одним из биджу. Одним из девяти. А потом люди начали использовать их, запирать, охотиться. Век за веком. Представляешь, каково это — провести сотню лет в клетке, внутри кого-то, кто тебя либо боится, либо ненавидит?       Шикамару медленно сел. Теперь он смотрел на Наруто в упор, и в его темных глазах читался не страх, не отвращение — холодный, сосредоточенный анализ. Он слушал так, как слушал разведданные перед важной миссией. Впитывал каждое слово.       — Ты с ним разговариваешь, — сказал он. Не спросил — констатировал.       — Разговариваю. Раньше орали друг на друга, а теперь разговариваем, — Наруто слабо усмехнулся. — Он ворчливый. Язвительный. Называет меня придурком, а мои решения — идиотскими. Но он… он всегда со мной. С самого рождения. Он видел каждую мою слезу, каждую мою победу, каждый мой страх. Он знает обо мне больше, чем кто-либо. И я начинаю узнавать его.       Наруто перевел дыхание и продолжил — тише, спокойнее:       — Прошлой ночью я рассказал ему про тебя.       Шикамару моргнул. На его лице не отразилось никаких эмоций, но пальцы, лежащие на колене, чуть сжались.       — Он смеялся надо мной. Говорил, что из всех людей я выбрал самого проблемного. А потом… — Наруто усмехнулся, — потом сказал, что ни один джинчурики до меня не разговаривал с ним о любви посреди ночи, как с равным.       Повисла пауза. Ветер стих. Даже цикады, казалось, замолкли.       — Ты рассказал Девятихвостому обо мне, — медленно, будто пробуя каждое слово, произнес Шикамару. — И назвал это любовью.       — Ну… да, — Наруто вдруг смутился и потер затылок. — Я не планировал вот так сразу, просто к слову пришлось. Но раз уж ты спросил…       — Я не спрашивал.       — Ну, теперь спросил. Типа того.       Шикамару смотрел на него еще несколько секунд, а потом — неожиданно — уголки его губ дрогнули вверх. Не привычная ленивая усмешка, а что-то более теплое, почти нежное.       — Ты невозможный человек, Наруто.       — Знаю, — Наруто улыбнулся в ответ. — Но я не закончил.       — Продолжай.       Наруто глубоко вздохнул и снова поднял глаза к небу.       — Курама — тоже моя семья. Понимаешь? Не просто чудовище внутри. Не просто оружие. Он — часть меня. И я — часть его. Мы связаны не просто печатью. Мы связаны жизнью. Если умру я — умрет он. Если вырвут его — умру я. Мы не можем друг без друга. И знаешь… — он сглотнул. — Я больше не хочу, чтобы он страдал. Я хочу когда-нибудь освободить его. Не просто выпустить — освободить. Чтобы он мог увидеть небо не через мои глаза, а своими собственными.       Шикамару долго молчал. Потом заговорил, и голос его звучал глубже обычного:       — Ты понимаешь, что это противоречит всей доктрине деревни? Джинчурики — это оружие. Так было всегда. Так учат в Академии. Так записано в законах.       — Плевать я хотел на законы, — спокойно ответил Наруто. — Ты сам говорил: я — непредсказуемый элемент. Так вот, это и есть моя непредсказуемость. Я не собираюсь быть просто контейнером. Я собираюсь быть тем, кто изменит правила.       — Это проблемно, — произнес Шикамару, но в его голосе не было ни капли осуждения. Скорее — восхищение, спрятанное под маской сухой констатации. — Потребуется менять всю систему. Договоры с другими деревнями. Отношение к джинчурики. Это десятилетия работы.       — Значит, у нас будет чем заняться, — Наруто повернулся к нему и улыбнулся. — Когда война закончится. Когда всё уляжется. Ты поможешь мне?       Шикамару встретил его взгляд и не отвел глаз.       — Помогу, — сказал он просто. — Это логично. Кто-то же должен просчитать все ходы наперед.       — Вот именно.       Они снова помолчали. Наруто чувствовал, как внутри, на границе сознания, шевельнулся Курама. Лис не заговорил — может быть, спал, а может быть, просто слушал. Но его присутствие было теплым. Почти благодарным.       — Значит, у тебя теперь две семьи, — подвел итог Шикамару. — Та, что снаружи, и та, что внутри.       — И обе — проблемные, — усмехнулся Наруто.       — Это логично. Ты сам проблемный. У тебя по-другому не бывает.       — Зато нескучно.       — Вот уж чего-чего, а скучно с тобой никогда не было, — Шикамару наконец позволил себе полноценную улыбку — ленивую, но искреннюю. — Ладно. Когда пойдешь знакомиться с моей семьей, можешь и Кураму с собой брать. В конце концов, если он теперь твоя семья, значит, и моя тоже.       Наруто замер. Улыбка медленно сползла с его лица, уступая место выражению тихого, глубокого изумления.       — Ты это серьезно?       — Я похож на человека, который шутит о таких вещах?       — Нет, — прошептал Наруто. — Не похож.       — Вот и не задавай глупых вопросов, — Шикамару снова лег на траву, но теперь чуть ближе, чем раньше. Их плечи почти соприкасались. — Семья — это семья. Даже если она размером с гору и с девятью хвостами. У нас, Нара, так принято: если принимаешь человека, принимаешь и всё, что с ним связано. Проблемно, конечно. Но по-другому нелогично.       Наруто почувствовал, как предательски защипало в глазах. Он быстро заморгал и отвел взгляд к небу. Облака расползались, открывая чистую, ослепительную синеву. Где-то далеко-далеко, на самой границе видимости, парил ястреб — крошечная точка в бескрайнем просторе.       — Спасибо, — сказал он тихо.       — Не за что, — ответил Шикамару. — Это просто логично.       — Конечно. Просто логично.       И Наруто улыбнулся, зная, что за этим «логично» стоит гораздо больше, чем Шикамару когда-либо скажет вслух.