«Твоя любовь — не лекарство»

Я сидел на скамейке в парке. Ждал. Джон сказал: «Приходи». Я пришёл. Я не знал, зачем. Я ненавидел его. Он ненавидел меня. Мы враги. Так должно быть. Но я сидел. Ждал. В руках я сжимал блистер. Не взял с собой. Просто держал — на всякий случай. Если начнёт трясти. Если станет страшно. Он пришёл. Сел рядом. Слишком близко. — Ты пришёл, — сказал он. Без улыбки. Без насмешки. Просто факт. — Ты сказал приходить. — Я думал, ты не придёшь. Я молчал. Он повернулся и посмотрел на меня. В упор. Так, будто видел меня в первый раз. Будто я был не «тем убийцей», а кем-то другим. — Почему ты всегда один? — спросил он. Я не знал, что ответить. — Всегда один, — повторил он тише. — Это легче, — сказал я. — Легче — что? — Чтобы не привыкать. Он не понял. Но не переспрашивал. Ветер дул. Было прохладно. Пахло мокрой листвой. Я закрыл глаза. --- Когда я открыл их — я был маленьким. Мне было 6 лет. Я сидел на коленях у мамы. Она читала мне сказку. Голос был тихий, тёплый, как одеяло. Она улыбалась. Её рука гладила мои волосы. — Сынок, я всегда буду с тобой, — говорила она. — Всегда. Ты мой маленький. Ты моё сердце. Я верил. Я сидел у неё на коленях и думал: «Я счастлив». Я не знал тогда, что это — последний раз, когда я был счастлив. По-настоящему. Я хотел остаться здесь. В этом моменте. В её объятиях. В её голосе. Но что-то дёрнуло меня назад. Я открыл глаза. Снова парк. Снова Джон. Снова реальность. Я моргнул. По щеке текло что-то мокрое. Я не плакал. Я не мог плакать. Я разучился. — Ты... — начал Джон, но я не слышал. Я снова провалился. --- Мне было 7. Мы гуляли с мамой по улице. Я держал её за руку. Она купила мне мороженое. Я смеялся. Она смеялась. Она смотрела на меня, и в её глазах была любовь. — Ты — лучшее, что у меня есть, — сказала она. Я запомнил эти слова. Я храню их внутри. Как единственное сокровище. Единственное, что не отняли. Я хотел остаться в этом моменте. Снова. Навсегда. Но я чувствовал, что кто-то трогает меня. Трясёт. Я открыл глаза. Джон держал меня за плечо. Он был бледным. — Ты плачешь, — сказал он. — Что с тобой? Я не понимал. Я провёл рукой по лицу. Мокро. Я плакал. Я не чувствовал этого. — Уйди, — прошептал я. — Просто... уйди. — Я не оставлю тебя в таком состоянии. — Ты не понимаешь, — я попытался встать. — Ты не понимаешь, кто я. Что я сделал. Ты не должен… Он не отпускал меня. — Мне всё равно, что ты сделал, — сказал он. — Я вижу, что тебе больно. И я хочу знать почему. Я смотрел на него. В его глаза. Они были тёплыми. Как мамины. Когда-то давно. Я хотел сказать: «Джон, мне страшно». Я хотел сказать: «Джон, обними меня». Я хотел сказать: «Джон, я люблю тебя». Я не сказал. Я провалился. --- Я стоял на улице. Мне было 8. Я держал в руке камень. Тяжёлый. Острый. Передо мной стоял старик. Он кричал на меня. Я не помню, что он говорил. Я помню только, как он схватил меня за плечо. Как тряс меня. Как его пальцы впивались в моё тело. Я не хотел. Я не хотел делать это. — Отпусти! — закричал я. — Отпусти меня! Он не отпускал. Он был пьян. Он был сильнее. Я ударил. Я не помню, как я это сделал. Я помню только, что он упал. Что из его головы потекла кровь. Что я стоял и смотрел на свои руки. Красные. Грязные. Я смотрел на тело и не мог дышать. — Мама! — закричал я. — Мама! Она прибежала. Она смотрела на меня. Я смотрел на неё. На её глаза. На то, как они меняются. Как тепло уходит. Как появляется холод. Как появляется ужас. — Мама, это не я! — закричал я. — Я защищался! Он хотел ударить меня! Мама! Она не подошла. Она смотрела на меня. И молчала. — Мама, пожалуйста! — кричал я. — Это не я! Это не я! Скажи, что это не я! Она отвернулась. Она ушла. Я смотрел на её спину. Она не обернулась. Она ушла. --- — Ло! Ло! Я открыл глаза. Я лежал на скамейке. Джон держал меня. Я трясся. Всё тело дрожало. Я не мог дышать. — Ты закричал, — сказал Джон. — Ты закричал «Мама, это не я». Я смотрел на него. Пустыми глазами. Я не мог говорить. — Что ты видел? — спросил он тихо. — Что с тобой происходит, Ло? Я молчал. Я не мог сказать. Я не мог сказать ему, что внутри меня — ребёнок. Что я ношу его в себе. Что он кричит каждый день. Что он не может проснуться. Что он всё ещё там. Я смотрел на Джона. Он не ушёл. Он не ушёл. — Мне нужно выпить, — прошептал я. — Что выпить? — Таблетку. Я полез в карман. Достал блистер. Мои руки тряслись. Я не мог открыть его. Джон взял его из моих рук. Аккуратно. Не спрашивая. Он открыл упаковку. Достал одну таблетку. Протянул мне. — Держи. Я взял. Проглотил. Сухим горлом. Боль отступила. Только чуть-чуть. — Спасибо, — прошептал я. Джон смотрел на меня. — Ты не убивал в 8 лет, Ло, — сказал он тихо. — Ты защищался. Я посмотрел на него. В его глазах я увидел то, чего не видел 10 лет. Я увидел теплоту. Я увидел, что он верит мне. И я заплакал. По-настоящему. --- — Ты не убивал. Ты защищался, Ло. Я хочу верить. Я хочу верить, что это правда. Но внутри всё ещё сидит тот мальчик. Тот, кто смотрит на свои руки. И видит кровь. Я не знаю, смогу ли я простить себя. Но ты пытаешься. И это — уже спасение.