Saltwater

Oh lights go down 

In the moment we’re lost and found 

I just wanna be by your side 

If these wings could fly

Остаток дня после обеда на вилле семьи Чон проходит незаметно. До Пасифик Парад Тэхен доводит Чонгука практически за руку, стараясь не лезть с разговорами и лишь пару раз ненавязчиво напомнив о своем присутствии.  — Порядок? - его длинные пальцы аккуратно приглаживают выбившуюся прядку темных волос прямо на ходу. — Тебе не нужно жалеть о том, что ты выбрал себя после стольких лет. Едва ли тебя когда-нибудь отпустили на свободу с миром. Это было просто паразитирование и не более.  — Боюсь только, что эту свободу придётся ждать целую вечность, - глухо отзывается Чонгук, буравя взглядом гладкую поверхность асфальта на Мусгрейв стрит, за которой вот-вот откроется прибрежная полоса. Невыносимо представлять, что от угла, за которым спряталась его собственная, отделяют целые годы. — Я буду привязан к этому месту. Я не уверен, что и ты захочешь так долго ждать… Здесь, рядом со мной. Затянувшаяся тишина в ответ на его признание изводит. Успел ли Тэхен так же глубоко забраться в их собственный океан, не побоявшись частенько царящей в нем плохой погоды? Чонгук задыхается в ожидании ответа, чувствуя фантомное жжение от наполняющей легкие доверху соленой воды, и поджимает губы.  Скажи. Что. Нибудь.  — Не придется, - звучит наконец вполголоса, заглушаемое шумом волн, когда они подходят к углу Пасифик Парад и их снова приветствует океан. Чонгук часто дышит, пытаясь распознать спрятанное в одной маленькой реплике, но перед самым входом в кафе его в конце концов разворачивают к себе и мягко берут за предплечья. — Больше ты не будешь решать проблемы в одиночку.  — Это значит, что ты разделишь со мной ожидание?.. - с совершенно фанатичным упоением Чонгук лезет в растрепанные русые волосы на чужом затылке и сокращает дистанцию между их лицами.   — Это значит, я сделаю всё возможное для того, чтобы тебе вовсе не пришлось ждать, - звучит на выдохе из уст Тэхена, за секунду до того, как язык Чонгука требовательно проникает в его рот. 

☄️☄️☄️

Окончательно остыть после случившегося они решают за незамысловатым обедом из овощного салата с сыром и мяса на гриле. Тем временем на Золотое побережье уже стучится закат, подталкивая обоих в спину и привычно направляя в сторону океана.  — Мы уже сегодня проберемся вглубь расщелины, да? - Чонгук давит с набитым ртом, параллельно утаскивая с блюда Тэхена неожиданно впечатливший его густой белый соус.  — Да, - не сразу отзывается тот, увлеченный картами на планшете. Кажется, и еда его не особо интересует, несмотря на то, что он сам и настоял на доставке из расположившейся неподалеку греческой забегаловки, на которую Чонгук никогда всерьез не обращал внимания. Пищевые пристрастия Тэхена, однако, получили объяснение. Раскрывался его лор по-настоящему красиво, хоть и не без трагизма. Но чем больше Чонгук узнавал о нём, тем сильнее и невыносимее становилась жажда знать ещё больше. Утолить его тягу представлялось невозможным. — Нам нужно оценить рельеф: проходы могут быть слишком узкими, а застрять там и повредить снаряжение будет фатально. Эхолот может давать сбой на такой глубине и мы не будем знать о поджидающей снаружи опасности. Надо рассчитать, сколько времени и воздуха уйдет на погружение и зафиксировать маршрут со всеми поворотами и спусками. А ещё… течение там может быть быстрое. Если так и случится, метеорит может оказаться на критически опасной глубине. Но пойму я это по стенкам и анализу породы.  — На каком языке ты разговариваешь, это вообще под силу человеку?.. - подвисает на несколько секунд Чонгук, раскладывая по полочкам полученную информацию. — Ты говорил, что можешь определить точное местоположение метеорита по его плотности, это не облегчит нам задачу?  — Да, мы даже можем использовать подводный металлодетектор, - кивает тот, все так же не отрываясь от планшета, и, покорно приняв с чужих пальцев кусочек мяса, продолжает. — Но он сработает уже при приближении. Нам в любом случае придётся лезть в эту трещину. Хорошая новость в том, что место разлома мы нашли безошибочно. Без специальной техники мы бы исследовали каждую пещеру в отдельности, а на дне их множество. Оно жутко неровное и… нестабильное.   — Что это значит?..  — Порода разнится. На дне у рифа в основном карбонаты, это известняк и кораллы. Но в зоне разлома уже начинаются осадочные породы. Они могут быть рыхлыми и осыпаться.  — То есть, нас может похоронить там заживо?..  — Да, - наконец, Тэхен откладывает планшет и поднимает совершенно равнодушные глаза, в которых при виде Чонгука пробуждается привычный блеск. — Ты съел почти всю мою еду… - зависает на секунду, удивленно распахнув глаза, а затем неверяще качает головой. Из его обеда уцелел только один шашлычок и половина салата, и та - без самого вкусного. — ..Хочешь хот-дог?  — Вот черт…  — После того, как вернемся, я куплю тебе столько твоей древнегреческой еды, сколько захочешь, - виновато бормочет Чонгук, при этом бесцеремонно и искушающе перебираясь на чужие колени.  — Ты не выполняешь своих обещаний… - он чувствует, как напряжение стрелой проходит через позвоночник и заставляет его закатить глаза, когда Тэхен полушепотом выдыхает ему в ухо напоминание о том, что он все еще не «попросил как следует» о сопровождении на виллу семьи Чон, а его правая ладонь с характерным хлестким звуком отпечатывается на голой коже бедра.  Огнеопасно.  — У тебя там случайно нет прибора, который остановил бы сейчас время и задержал закат?.. - часто дыша, Чонгук подхватывает чужой подбородок и разворачивает к себе такое же истомившееся лицо, а затем произносит в греховной близости от чужих губ.  — Нет… - обреченно хрипит Тэхен в ответ. — Тащи свой хот-дог.  Разумеется, его попытались понять неправильно. 

☄️☄️☄️

Мелкие брызги острыми иглами вонзаются в лицо, заставляя прикрыть глаза и раствориться в ощущении сладкой, хлещущей по щекам свободы. Пока что - только такой. Перегнувшись через край кормы, Чонгук замирает и касается кончиками пальцев прохладной водной глади. Скоро она всецело поглотит его и примет в свое лоно. Удивительно, но, несмотря на недавние обсуждения и разговоры о неминуемых рисках, он не чувствует ничего, кроме воодушевления. Ни грамма страха, ни тени сомнения.  — Мы на месте, - кричит ему с поста управления Тэхен, сверяясь с картой, а затем глушит судно и лезет на нос, чтобы отдать якорь.  К моменту погружения оба уже облачены в гидрокостюмы, остается повязать грузовые пояса, надеть маски и провести последний инструктаж.  — Действуешь по правилам, но запомни раз и навсегда: на глубине ты - часть меня, а я - часть тебя. Ты не отходишь от меня дальше, чем на два метра. Не отвлекаешься, когда я фиксирую объект на камеру. В расщелине стараешься не касаться стенок и не делать резких движений, мы не знаем характера породы. В случае проблем с кислородом, берешь запасной октопус. При появлении в поле зрения хищника или любой другой опасности, показываешь кулаком в нужную сторону и передаешь управление ситуацией мне. Если надо делать ноги на поверхность по любой причине, показываешь палец вверх. Ты все понял?  — Все уяснил ещё в прошлый раз, Тэ… - ворчливо тянет, поторапливая Тэхена и легко похлопывая того по заднице. Эти гидрокостюмы не доведут до добра.  — Ты - часть меня, помни об этом, - тихо повторяет Тэхен напоследок, обхватив Чонгука за щеки. В его действиях чувствуется усмиряемый, но все еще заметный страх. Наверняка его можно понять: это их первая серьезная вылазка в месте действия, которое припасло им Бог весть что, а он несет ответственность не только за себя.  — Хорошо, - соглашается уже спокойнее Чонгук, чувствуя напряжение в широких ладонях, что все еще покоятся на его лице. Следом на него надевают маску и, взяв крепко за руку по сложившейся традиции, тянут за собой в колышущуюся, всегда обманчиво спокойную воду. Наконец-то. Такое полюбившееся ощущение единения с бескрайним и вечным в этот раз пробирает особенно ласково - возможно, по той одной причине, которая не отпускает его руки и не перестает следить за ним, периодически пытаясь перехватить взгляд. Чем ниже они опускаются, тем сильнее их отрезает от солнца давящая, кажущаяся густой вода. В какой-то момент вокруг оказывается кромешная синяя тьма и он мысленно благодарит Тэхена за подводные фонари, которые тот прикрепил к их запястьям перед погружением.  Тэхен останавливается и жестом показывает держаться рядом, когда они достигают двадцати метров, а в полутьме вырисовываются гладкие, покрытые тонким слоем водорослей стенки рифа. По инструкции ему не следует ничего трогать, но рука сама тянется к колышущейся поверхности. Его всегда до дрожи потрясала морская флора и фауна. Вскоре, однако, Чонгука тянут за собой в сторону и уводят по ощущениям на пару десятков метров. Тэхен переводит взгляд с небольшого эхолота на запястье куда-то вниз, а когда Чонгук приближается к нему и всматривается следом, его глазам предстает обрыв шириной в несколько метров, буквально ведущий в пропасть. Дно резко уходит вниз, напоминая вертикальный разлом в скале. Где-то на периферии сознания начинает попискивать чувство страха, когда он вглядывается в мертвую, непроглядную материю, которую легко спутать с какой-нибудь черной дырой и в пространстве которой уж точно не ступала нога человека. Они находятся на пороге огромной трещины на дне океана, которая ведёт невесть куда, но ведь там нет и не может быть ничего, кроме воды? А уж с ней они как-нибудь договорятся.  Но в голову предательски лезут мифические чудовища: кракены, левиафаны, мерроу и многие другие, о которых он раньше и вовсе никогда не думал. Все-таки интерес для него представляла морская биология, а не мифология, но именно вторая активизировалась неожиданно в паре с нарастающим ужасом.  Тэхен приближается к неровному краю пропасти и тянет его за собой, а Чонгук… следует за ним. Они начинают медленно опускаться, не расцепляя рук - благо, ширина разлома позволяет двигаться вместе. Пожалуй, Тэхен зря тревожился о том, что его напарник мог ослушаться наставлений и ускользнуть от него - в окружении непроглядной темноты и местного подобия Марианской впадины разлучаться не возникает никакого желания. Тем временем свет их фонарей выхватывает из мрака слои какой-то темно-серой породы, которую Тэхен начинает снимать на подводную камеру. Жестом прося подсвечивать, он фиксирует текстуру стенок, трещины, следы осыпи и обрушений.  На глубине почти тридцати метров им приходится разделиться из-за резкого сужения. Чонгук медленно следует за Тэхеном, стараясь маневрировать похожим образом, и вскоре они оба успешно протискиваются дальше.  И почти сразу замечают свежий скол на породе: гладкая поверхность с островатыми выступами оказывается лишена привычного налета и заметно выделяется из общей картины. Возможно, метеорит задел именно эту часть стенки, и покатился ниже. Во всяком случае, верхний слой был явно сбит при физическом воздействии, а таковое в подобной заднице возможно только при событии настолько редкого и масштабного характера.  Не иначе, как парад чудес и небывалых событий в небывалых местах, потому что подобное тянется к подобному, а обычно недосягаемый человеческой руке метеорит выбирает для себя земное место, мало уступающее по недосягаемости.  Глубины космоса и океана во многом похожи, а особенно - в том, что туда суются только самые отчаянные смельчаки. А кроме того - обе эти бездны ревностно оберегают свои недра, полные тайн и загадок, и не в каждом осмелившемся понять их природу признают достойного. Чонгук понимает, что не ошибается в своих догадках, когда Тэхен тотчас вынимает камеру из пояса и делает ещё несколько кадров, фиксируя в том числе и скол, после чего аккуратно откалывает небольшой кусочек с помощью долота и помещает в заранее подготовленный герметичный контейнер. Чонгук перехватывает его взгляд, в котором считывает волнение - Тэхен резко вскидывает подбородок, вероятно, справляясь о его самочувствии. Получив одобрительный кивок, он тянет за собой Чонгука ещё глубже и через несколько минут они оказываются в крошечной пещере, в центре которой видят углубление. Ему нельзя переставать дышать ни на секунду и при любых обстоятельствах смертельно противопоказано терять самообладание, а особенно - когда они находятся почти на грани допустимых сорока метров, дальше которых им физически не удастся пробраться. Но когда он своими глазами видит след от удара, то на мгновение цепенеет и не сразу нащупывает себя в водном пространстве. Этот метеорит - не выдумка и не миф. Чонгук воочию видит его след и проходит его путь в направлении ядра земли.  Тэхен реагирует грамотнее и спокойнее: когда Чонгук приходит в себя, тот уже прячет в пояс камеру и направляет свет вправо - в очередное сужение, ведущее еще глубже.  Дальше им сегодня не пройти, но едва ли этот сволочный камень умудрился укатиться от места удара на далекое расстояние. За их плечами буквально выстроился непроходимый природный лабиринт, в который не проникает ни малейшая частичка света.  Что, если эта штука и правда находится поблизости? Что, если весь этот путь проделан не зря?  Его мысли читают. Когда Тэхен достает металлодетектор и начинает балансировать, нащупав более-менее ровную точку на дне грота, он жестом подзывает Чонгука к себе, а дальше они оба ждут. Затаив дыхание, держась плечом к плечу и деля одно сердцебиение на двоих.  Световой индикатор на корпусе металлодетектора тем временем начинает ярко мигать, а Чонгук все еще борется с ощущением немыслимости и невозможности происходящего. Они нашли метеорит, а он стремительно теряет контроль над сердцебиением. Этот несговорчивый привет из космоса без сомнений спрятан за последним рубежом, куда их не способен провести найтрокс в баллонах, но и этот последний шаг становится вопросом времени.  Дышать. Не переставать мерно и глубоко дышать. Представить немедленно, что все взбунтовавшиеся, рвущиеся наружу эмоции затаились и ждут их на поверхности. Держать себя в руках, пока они оба не всползут обратно на край пропасти.  Их пульс несомненно передается друг другу. Тэхен приближается к нему вплотную и обхватывает за туловище, успокаивающе поглаживая бедра и слегка заходя на ягодицы. Безмолвно просит преодолеть волнение и мягко тянет за собой обратно в узкую тропу расщелины.  Путь обратно не находит отклика в памяти, несмотря на то, что он изо всех сил старается ориентироваться. Тэхен волочит его практически в полутьме, на достаточно большой скорости, словно и ему не терпится поскорее оказаться на поверхности и дать волю чувствам.  В конце концов на манометре отображаются безопасные двадцать метров, а пропасть оказывается позади. Изученная, почти покоренная, уже знакомая, но все еще устрашающая. Остается только пробить последнюю грань до тепла тусклого угасающего вечернего солнца, когда Чонгук замечает две тени, приближающиеся к ним с правой стороны. Слишком крупные для рыб, слишком мелкие даже для молодой акулы.  Дайверы, выследившие их катер и подобравшиеся с южной стороны рифа, с Рейнбоу Бэй, куда всех заботливо направил Грег.  Как оказалось, не всех.   Буквально за ними находится спуск, который одержимо ищут десятки - если не сотни - людей, некоторые из которых решаются даже на преследование. Тэхен не замечает их (вероятно, поглощенный мыслями о находке и пытающийся удержать в голове все идеи и соображения), что на самом деле к лучшему. Ты - часть меня.  Иногда обстоятельства оказываются сильнее данных обещаний, а терпкая, неумолимая жадность не оставляет пространства для выбора. Так же, как и времени. Эти двое охотятся за Тэхеном, но в гидрокостюмах их практически не отличить друг от друга. Секунды спустя Чонгук поворачивает к себе Тэхена и, перехватив его блестящий взгляд, показывает однозначный знак немедленно всплывать на поверхность. Он видит, как чужие глаза сперва щурятся в непонимании, а затем расширяются в нарастающей тревоге.  Он убьет его, разорвет на кусочки и в конце концов утопит. И Чонгук не будет сопротивляться.  Но пока он, пользуясь заминкой, вынимает из чужого пояса камеру и вновь велит всплывать, приправляя красноречивым, перерезающим горло жестом о том, что ему нечем дышать.  В следующую секунду они вместе подрываются вверх, а затем Чонгук резко меняет направление и плывет в противоположную сторону, демонстративно продолжая палить в руке камеру. Он плывет так больше десяти минут в открытый океан, далеко за пределы изученной ими с Тэхеном зоны, не представляя, на какие еще грани этой синей бесконечности ему повезет наткнуться и вместе с тем не выдавая своей осведомленности о присевшем на его маршрут хвосте, пока не упирается в скопление массивных пещер с широкими расщелинами, ведущими вниз на глубину. То, что нужно.  На пробу делает несколько снимков входа в ближайшую пещеру и стремительно скрывается внутри, но останавливается и, выключив фонарь, пережидает. Всеми фибрами безрассудной души надеется на то, что ему удалось сбить преследователей со следа. Но понимает, что облажался и взял на плечи непосильную ношу, когда манометр сигнализирует о том, что у него заканчивается воздух.  Я - часть тебя.  И эта его часть в данную секунду, возможно, не находит себе места и уже точит нож, которым искромсает его тело. Лучше умереть от его руки, чем на дне океана, в неведомой пещере, куда даже метеорит побрезговал упасть.  Он осторожно покидает убежище и не видит никого вокруг - есть вероятность, что его идея не потерпела неудачу и двое подонков уже шерстят по очереди каждую из многочисленных пещер в этом Богом забытом месте. Оно, тем не менее, частично напоминает то, в котором им с Тэхеном удалось побывать чуть ранее. По крайней мере, он может выиграть им пару дней времени. Преодолеть под водой весь пройденный путь не представляется возможным, и он принимает единственно верное решение плыть на поверхность, а дальше снять маску и искать глазами катер. Тэхен должен увидеть его по эхолоту и отыскать в воде. Он просто не мог подумать о том, что Чонгук снова бросил его на произвол судьбы. Не после того, что они испытали и пережили вместе. Щеки горят то ли от нехватки воздуха, то ли фантомно чувствуя осыпающиеся на них удары, но Чонгук не собирается сопротивляться.  Не сопротивляется и тогда, когда из последних сил тянется к пронизанной солнечными лучами поверхности, а оголодавший мозг в конце концов сигнализирует о том, что он не дойдет. Улыбается в последний раз перед тем, как сдаться сладкому сну и позволить тому утянуть себя на дно. В конце концов, победно распахивает глаза, когда чувствует на туловище крепкую хватку, рывком тянущую его вверх. Тэхен стаскивает с него маску, как только они пробивают толщу воды, и заталкивает обратно на катер, после чего валится на него всем телом и изо всех сил стискивает мокрые волосы.  — Я… прикончу… прикончу тебя, - тяжело дыша, глухо выпаливает прямо в приоткрытый, жадно хватающий воздух рот Чонгука.  — К-кончишь? От меня? - еле слышно, на самом выдохе звучит измученное в ответ. — Дай только дух перевести. 

☄️☄️☄️

— Сука! - заходится в яростном крике Тэхен, как только за ними захлопывается дверь. Всю дорогу до берега, а затем и до дома они оба упрямо хранили молчание, то ли осознавая, что негоже устраивать разборки в открытом пространстве и на глазах кучи посторонних людей, то ли предпочтя тихо выносить в себе разряд напряжения. — О чем ты, блять, только думал?!  — Я? - Чонгук неосознанно хватается за шею, задыхаясь от давящей, сокрушительной ауры Тэхена. Предобморочные ощущения перед рывком на поверхность все ещё отзываются дискомфортом в теле. — Я думал о том, как помочь тебе и отвадить тех идиотов, которых ты даже не заметил! Я обещал тебе сделать все, чтобы вернуть твое доброе имя, для тебя ничего не значат обещания?!  Глаза напротив вспыхивают бешенством. Чонгук трогает себя по скользкой поверхности неопрена, пытаясь на ощупь убедиться в том, что не горит хотя бы физически под натиском его взгляда.  — Это говоришь мне ты?! - Тэхен в два стремительных шага сокращает между ними дистанцию и приколачивает Чонгука спиной к стене с громким глухим стуком. — Ты обещал мне не отходить далеко, а? Было?!  — Я тебе все объяснил уже! Ты не слышишь! - чувствует, как и у него медленно вскипает кровь. Становится сложнее держать себя в руках. Лишь бы не закончить дракой, он просто не одолеет его в нынешнем состоянии. Пусть хотя бы подождёт до завтра.  — Мы бы нашли другой способ! Вместе отвели бы их оттуда!  — Какой, блять?! Какой способ, Тэхен? У нас было время на перепалки? Как бы я тебе показал все это жестами? Они подобрались вплотную к разлому! Мы сами их туда привели! Об этой трещине трубит тут каждая собака, думаешь, они не полезли бы туда сразу же?! Я повел их в самую жопу и они не задумываясь полезли туда! Без техники! И срать они хотели на акул или что похуже! Спуск ведёт только к метеориту, ты сам это видел! Реши они идти вниз, они не смогли бы не найти его!  Расправившись с агрессивным, неподдающимся потоком мыслей, он начинает шумно и рвано хватать ртом воздух и сжимает в кулаки пальцы, пытаясь побороть противную холодную дрожь. На самом деле, его всего крупно трясёт.  Пытаясь собрать воедино мысли, он теряет контроль над телом.  — Тихо, - в голосе Тэхена все ещё слышится остаточное напряжение и… раскаяние. — Говорю же, тихо, - его затылок накрывает широкая ладонь, а пальцы ерошат мокрые волосы. — Запрокинь голову… Вот так.  Он не в порядке. Его позвоночник простреливает разряд, когда горячий язык Тэхена широко мажет по его губам до самого кончика носа и слизывает тонкую струйку крови, собравшую в себе одолевшее его напряжение и незаметно скатившуюся вниз. Дальнейшее не отпечатывается в памяти, так как в бой вступает первобытное, дикое, неконтролируемое.  — Сними это сейчас же, - сверкает блестящими глазами в полумраке комнаты, изо всех сил борясь с неподдающейся прилипчивой тканью. — Я порву на части этот костюм, а потом тебя.  Наверняка, в его расширенных зрачках удастся разглядеть всполохи неукротимого огня, который жаждет наконец-то получить свое.  Тэхен избавляет их обоих от гидрокостюмов и мучительно медленно проводит кончиками пальцев по все еще влажной коже напряженного торса, задевая соски, едва касаясь и раззадоривая.  Всякой буре предшествует затишье.  — Чего ты хочешь, Чонгук? - его натурально истязают. Подхватывают подбородок снизу, заставляя откинуть голову и освободить нежную шею, а затем стискивают челюсть что есть сил и дышат прямо в приоткрытый рот. — Скажи мне, что ты хочешь сделать со мной…  — Я хочу… - не договаривает. Заполошно дышит и до боли жмурится, когда влажную кожу на его шее резко всасывают, а затем выпускают с характерным звуком и следом он чувствует на пылающем месте чужое дыхание. — Я хочу тебя… Хочу распаковать твою задницу… - всецело поддается распаляющемуся желанию и соскальзывает со спины в ложбинку. Почти сразу нащупывает желанный вход и надавливает на него, заставляя Тэхена опасно зашипеть и в наказание перехватить его шею. — Х-хочу трахнуть тебя оч-чень сильно… - хрипло давит, в который раз за этот день силясь не задохнуться.  — Как интересно… - потираясь твердым членом о низ его живота, глухо шепчет Тэхен. — Я хочу сделать с тобой то же самое. Но сначала…  Все происходит за считанные секунды.  — Ты же любишь выполнять обещания, - в одно мгновение они меняются местами, а Чонгук оказывается на коленях. — Выполняй, - холодным, почти металлическим тоном приказывает Тэхен и грубо хватает прядь волос на его затылке.  По коже циркулируют разряды тока, когда он касается налитой обнаженной плоти кончиком языка, а затем насаживается вплотную. Пространство пронзает низкий томный выдох на грани со стоном, а у Чонгука от услышанного дрожат колени. Он хочет ещё, хочет слышать такое его дыхание безостановочно.  — Резче, - хватка в его волосах становится крепче, а затем его начинают направлять - ритмично, быстро, глубоко, слишком глубоко… так, что Чонгук не успевает вдохнуть, а в уголках глаз собирается влага. Он расслабляет горло, пуская Тэхена ещё глубже, и чувствует, как мелкая дрожь начинает пробивать бедра под его ладонями. — Черт… - выстанывает Тэхен и прикусывает губы. — Сущий демон…  В следующую секунду он втягивает щеки и с маниакальным наслаждением наблюдает полупьяными глазами за тем, как лицо Тэхена надламывается в блаженстве. На одну единственную секунду он заставляет его потерять концентрацию и замешкаться, и уже в следующее мгновение ладонь Чонгука скользит с бедра в сторону ягодицы, а затем вновь нащупывает дырочку.  Он знает, чего хочет. О чем думал днями и ночами. Что без конца представлял перед глазами, пока они неистово дрочили друг другу… — Упрямый какой… - но Тэхен стремительно приходит в себя, а затем подхватывает его и проталкивает к кровати. — Лицом вниз и раздвинь для меня свои булочки. Живо, я хочу кое-что попробовать.  Будет наглой ложью сказать, что от такой его грани не поджимаются колени и не перехватывает дыхание. Такой Тэхен одновременно внушает страх и трепет, и Чонгук впервые ходит на самом краю мысли о том, что не против быть принимающим для него.  — Вообще-то я актив… - тем не менее, злобно негодует из-за спины в попытке сопротивления. Но вместо этого чужая рука пригвождает его голову к подушке и буквально вдавливает в неё.  — А я натурал, - горячий шепот плавит его кожу, заставляя позвоночник прогибаться. — Вот так, умничка… - тяжело дыша, Тэхен выпаливает куда-то в загривок, когда они соприкасаются в самых нежных местах, а затем начинает двигать тяжелым истекающим членом между ягодиц Чонгука. — Ты сегодня ослушался, - в противовес сладкому, искусительному полушепоту на правую ягодицу Чонгука прилетает широкая ладонь, от хлесткого удара которой наверняка останутся следы. — Было? - и еще раз. — Было?! - и еще.  — Было, - зажмурив глаза, мычит Чонгук, пытаясь вернуть контроль над наэлектризованным телом в хаосе противоречивых ощущений.  Наконец, Тэхен высвобождает член и оставляет его, вжатого в кровать и цепляющегося за ткань постельного белья, в покое. Только для того, чтобы секунды спустя коснуться его языком в самой уязвимой точке.  Из уст вырываются беспорядочные тихие стоны вперемешку с сиплыми вздохами, пока Тэхен напряженным твердым кончиком языка рисует круги вокруг дырочки, вынуждая Чонгука жадно скулить о большем, а затем проталкивается внутрь.  Он бродит где-то на грани с бессознательным.   Потому что ему мало. До одури и искр из глаз мало соприкосновения, единения и стимуляции. Мозг уже самостоятельно дорисовывает картинку того, как его жестко дерут на этой самой кровати, и он ничего сильнее не хочет, как испытать это впервые с ним. Почувствовать - каково это, когда тобой обладают, тебя контролируют и грубо, по-животному грязно берут. Потому что другой динамики между ними и не могло быть.   Ожидание превращается в пытку. Тело прошивают электрические волны, а давно стоящий колом член болезненно ноет, вынуждая потираться пахом об уже мокрое под ним белье. Широкие размашистые горячие мазки по анусу сменяются настойчивыми толчками: его продолжают старательно вылизывать, залезая внутрь языком и присасываясь губами к покрасневшему входу.  — Мхм, - с лихорадочным стоном Тэхен отрывается от обласканной дырочки. — Как же сильно я хочу тебя трахнуть… - его голос срывается.  А затем он вгрызается в шею Чонгука жадным, неожиданным укусом, распаляя самые отбитые фантазии о животной близости, и тянется под свою подушку мимо чужой головы, откуда вытаскивает небольшой бутылек. Вот же нетерпеливый похотливый извращенец. Дальновидный и догадливый, ведь от смазки Чонгука  в комоде их отделяет целая комната и невозможность оторваться друг от друга ни на секунду.  Тэхен опускается рядом с ним на кровать и разворачивает их друг к другу, а затем их тела под воздействием какой-то неведомой гравитации утягивает в объятия. Подхватив Чонгука под коленом, Тэхен перекидывает поперек себя его ногу.   — Это… - Чонгук прерывисто дышит, приправляя дыхание еле слышными стонами, когда его вновь касаются там. — О черт, это была моя… моя реплика…  В раскаленное, ноющее нутро проникают липкие скользкие пальцы, вынуждая Чонгука вздрогнуть и замереть всем телом. Он морщится, но инстинктивно приникает ближе к телу напротив, слепо ища опоры и стирая оставшиеся миллиметры.  Чтобы кожа к коже, а проступивший от нагревшегося густого воздуха пот смешался воедино.   — Расслабься, - на контрасте мягко и убаюкивающе просит Тэхен, прежде чем увлечь в глубокий поцелуй. Мягкий, мокрый, со вкусом оставшейся на их телах соли.  Веки произвольно опускаются, отключая последние всполохи света в его рассудке и стремительно погружая на глубину их океана, несговорчивого, шумного, с неестественно соленой водой.  Чонгук жадно и нетерпеливо вгрызается в чужие губы, оттягивая, посасывая и зализывая. Отвечает на влажное прикосновение языка, подхватывая его и преследуя каждое движение.  Заставляя Тэхена рвано и шумно дышать прямо в рот.   Напрочь забывая о боли, сопровождавшей исследование его последних границ.  — Сделай так ещё… - надсадно давит, когда его тело натягивается подобно струне в ответ на уже резкие, неосторожные толчки пальцами, попадающие прямо по простате. — О черт, только не останавливайся…  А затем он весь превращается в оголенный нерв. Потоки горячего электрического тока пробивают его изнутри, заставляя извиваться и содрогаться в попытке удержать себя в сознании. Он никогда до этого момента не чувствовал ничего подобного.  Невозможно определить, как долго Тэхен таким образом истязает его тело, но следующим шагом он возвращает его в исходную точку и резким жестом заставляет вновь упереться лицом в подушку.  — Подними для меня свою очаровательную задницу, - слышит последнее перед тем, как их тела окончательно сливаются в единое целое. Тэхен скользит в него одним резким движением до упора, а затем замирает, но только на одно короткое мгновение. Тело затапливает тянущая, распирающая боль, обжигая стенки и вынуждая срываться на хриплые надрывные стоны, но вскоре от неё остается лишь эхо. Тэхен вбивается в него сзади с нарастающим ритмом, неизменно резко и размашисто, сопровождая каждое свое движение тихими исступленными стонами.  — Как… - он застывает на мгновение, позволяя перевести дыхание, и Чонгук сдаётся перед искушением взглянуть на него. Помутившимися, пьяными глазами смотрит на него из-за плеча и видит, как Тэхен сплевывает на член и одним рывком возвращается в его тело. — Как тебе удалось со мной это сделать… - срывающимся на каждом толчке голосом шелестит, удерживая зрительный контакт до тех пор, пока Чонгук не роняет голову без сил обратно на подушку.  Едва ли он ответит. Сам не до конца понимает, какие именно решения, обстоятельства или выборы привели их к этому моменту, в котором он рассыпается от грубых, яростных и жадных чувств человека, которого однажды ненавидел.  К моменту, в котором в его теле впервые прорезаются крылья, знаменующие присутствие другого чувства. Он влюбился. А когда именно это произошло - уже не имеет никакого значения.  — Я хочу видеть тебя и смотреть в твои глаза, - лихорадочно бросает Тэхен, переворачивая его на спину и наваливаясь на него своим телом.  — И что… ты в них видишь? - рвано цедит Чонгук, когда на его шее вновь смыкается широкая ладонь.  Между ними ненадолго застывает звенящая тишина, пока Тэхен с фанатичным блеском рассматривает его покрасневшее, взмокшее лицо.  — Бесконечность… - наконец, его тяжелый шепот оседает на губах. — И океан… Единственный, перед которым я бессилен.