Saltwater

— Не знаю, мама… - с досадой бубнит Чонгук, параллельно расставляя цветастые кружки на витрине. Зажатый между ухом и плечом телефон так и норовит выскользнуть. — Вечером я не смогу точно. У меня много работы, ты же знаешь.   На самом же деле, предстоящий вечер он собирается провести гораздо интереснее.  Напротив него на высоком барном стуле расположился Тэхен, с чашки кофе для которого Чонгук уже привык начинать свой день. Они сверлят друг друга взглядом, и по сосредоточенному виду Тэхена Чонгук делает вывод, что его разговор пытаются расслышать сквозь нарастающий шум голосов на Пасифик Парад и утренний шелест океана.  — Меньше всего я хотел бы пересекаться с Чоннамом… - глаза закатываются от перспективы провести время в компании брата, последняя встреча с которым закончилась не на самой приятной ноте.  А впрочем, у них редко получалось по-другому.  Дверь в кафе распахивается с характерным перезвоном безделушек, которые Белла повесила ещё год назад, а затем в проеме показывается и ее фигура.  — Ты не отстанешь, да? - изучает профиль Тэхена, лучезарно улыбающегося подруге, а затем уже по привычке отбивающего пять. Эти двое слишком быстро спелись.  — С кем это он? - подозрительным полушепотом спрашивает девушка Тэхена, склонившись почти к самому уху, но Чонгук различает сказанное.  — С матерью. Какой-то семейный ужин у них…  — А, это… - Белла отмахивается, вмиг потеряв интерес, а затем закалывает волосы в высокий небрежный пучок и обходит прилавок. — Это у них традиция такая, - заканчивает уже, приветственно приобняв Чонгука.  — Ладно, все! Я все понял, - выпаливает он, в очередной раз гневаясь на свое бессилие перед наложенными на него обязательствами, даже - заведомо положительного характера.  Следом телефон летит на прилавок и грозится пересечь его и оказаться разбитым вдребезги на каменном полу, но ловкая ладонь Тэхена перехватывает его на самом краю.  — Что, не получилось отмазаться? - Белла окидывает его полным сочувствия взглядом, неся из подсобки контейнер с подготовленными для сэндвичей начинками.  — Это невозможно, Беллс, - устало роняет голову в ответ и задумчиво трет переносицу. — Я сказал ей, что у меня планы на вечер, но она не растерялась и позвала в таком случае на обед.  — Грег сегодня приведет друзей на ланч, - перехватывает его мысли Белла издалека, помня о том, что регулярные семейные посиделки семьи Чон неизменно затрагивают кого-то из них двоих. — Я обещала приготовить им сандо из секретного меню…  Чонгук резко поднимает глаза на Тэхена, прослеживая взглядом путь от длинных пальцев на чашке по смуглой блестящей коже рук до крепких плеч и расслабленного лица. Беспомощно качает головой, словно ожидая поддержки или совета, потому что он не хочет идти домой к родителям. Не желает ни под каким предлогом вступать в контакт с Чоннамом. Он прожигает хитрые лисьи глаза напротив, практически не моргая, и в очередной раз надеясь на спасение, но вместо этого…    — Как прошло свидание, кстати? - Тэхен залпом допивает кофе, и резко переводит взгляд на погруженную в работу Беллу. — Вы уже целовались? Покачались на волнах как следует? — У меня в руках нож, Тэхен, - предупреждающе скалится девушка в ответ и выставляет перед собой оружие.  — Ну серьезно… Скажи, что он не тормозит хотя бы в этом.  Он играет с огнём.  — Джейкей, почему бы тебе не взять с собой Тэхена? - Белла резко поворачивается всем корпусом к Чонгуку, а затем бросает на перепуганного Тэхена взгляд, полный триумфа.  — Шутки с тобой плохи, Изабелла, но ты переходишь гр…  — А почему нет? - изучающе пытается считать чужие реакции Чонгук, явно смакуя неожиданную идею и всем своим видом показывая то, что такой расклад ему нравится. Проступающая на красивом лице паника заставляет сердце трепыхаться, потому что настолько растерянным его ещё не доводилось видеть.  Но как же сильно Чонгуку нравится выводить его из строя. Начавшееся как противостояние, постепенно это становится похоже на одержимость: испытывать его раз за разом и в каждой его реакции на свои действия фиксировать и новые грани чужой, такой сладко манящей личности.  — Посмеялись и хватит, - примирительно вскидывает руки Тэхен. — Ты ни за что меня не заставишь…  — Я попрошу как следует, - на полтона ниже произносит Чонгук, гипнотизируя его взглядом, и неосознанно толкается языком внутрь щеки.  Хорошая ли это идея? Едва ли, а предложение Беллы наверняка было не более, чем шутливой попыткой припугнуть Тэхена в ответ на его колкие фразы. Но почему-то отделаться от этой зудящей мысли теперь уже не получается. Чонгук перед ним как на ладони, а если есть возможность протянуть между ними ещё одну ниточку и привязать этого закрытого свободолюбивого парня к себе крепче, почему же он, несмотря на некоторое безрассудство, должен этому сопротивляться?  — Да ладно… - визжит слишком громко Белла, прикрывая рот ладонями. Ее горящие глаза бегают с одного профиля на другой. — Что ж, вы оба точно не тормозите и времени зря не теряете… И как давно?!   Долгая история, конечно. 

☄️☄️☄️

К обеду от ранней утренней свежести не остается и следа. Асфальт раскаляется до предела под натиском солнечной ярости, а ощущение чистоты покидает напрочь, уступая вопящему желанию поскорее оказаться в воде и смыть с себя назойливую липкость. Чонгук не любит духоту, но сегодня как по заказу выпал именно такой день - в качестве декорации к такому же душному обеду в кругу семьи.  — Как ты представишь меня? - сухо роняет Тэхен, когда они уже подходят к утопающей в зелени пальм вилле на Саут стрит. Дорога до дома родителей никогда не занимала больше десяти минут.  — Они знают, что я би, поэтому не будет проблемой сказать правду.  — Так и скажешь им, что мы периодически дергаем друг друга за члены? - хрипит Тэхен в ответ и в конце концов срывается в истеричный смех.  — Скажу, что у нас с тобой договоренность открутить тебе член, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы подергаться с кем-то еще, - Чонгук резко останавливается и хватается за ткань чужой футболки, а затем одним движением притягивает к себе несопротивляющегося Тэхена.  Он, безусловно, уже думал о том, что происходит между ними. Прокручивал в голове раз за разом каждый кадр их истории с самого первого дня, на удивление крепко укоренившийся в памяти, и убеждался в том, что ни о чем другом, кроме как о зарождающейся любви, странной и сильной, между ними не могло идти и речи. Парадоксально, но ему не приходилось вступать с собой в противостояние: его разум и тело примирились с выбранным человеком в тот самый момент, когда Тэхен впервые вытащил его из воды. Неприязнь к нему трансформировалась в скрытую страсть, а затем довольно стремительно - в натуральную одержимость. Разумеется, на скорость развития событий повлиял и его личный слом, толкнувший на попрание принципов, и как следствие - размытые границы допустимого и недопустимого, но сегодняшним днём он был уверен в том, что их притяжение друг к другу при любом раскладе было лишь вопросом времени. Они бы отыскали путь друг к другу, рано или поздно.  — Я уже говорил тебе, что натурал, - с ехидной улыбкой дразнит Тэхен. Дразнит же?..  Сукин сын.  — Из натурального в тебе только красота, - признается Чонгук и силится удержаться и не потупить взгляд, не выдержав расползающегося по щекам тепла. Он уверен в том, что покраснел. И в том, что Тэхен заметил его состояние, - тоже.  Тэхен действительно замечает и долго его рассматривает в ответ, но выражение его лица оказывается сложно разложить на составляющие. Он абсолютно нечитаем. Вылупился своими хитрыми глазами и лезет на самое дно его, Чонгука, души, наверняка при этом наводя ещё больший беспорядок. От него хочется спрятаться, и вместе с тем - выпотрошить себя наизнанку и подать ему на блюдечке.  — То, о чем ты говоришь, называется отношениями, - растеряв всю небрежность и несерьезность, ровно отвечает он спустя не меньше долгой минуты, продолжая всматриваться в горящее лицо Чонгука и вынуждая того ещё сильнее плавиться под взглядом, который оказывается настойчивее сегодняшнего солнца.  — Я не знал, - Чонгук пытается звучать равнодушно, но выходит слишком резко и напряженно.  Конечно, знал. Он соврет, если скажет, что не испытывает страха и не сотрясается всем своим существом в мелкой неприятной дрожи. Что всецело уверен во взаимности чувств Тэхена и, затронув эту тему, не услышит отказа или - того хуже - намерения только лишь делить с ним постель. К такому он точно не готов, несмотря на то, что Чоннам был прав и подобный формат отношений был единственным, который его устраивал до недавних пор.  На мгновение окатывает нестерпимое желание сбежать от назревающего вердикта и итога этого опасного разговора, который развел он сам, и Чонгук не придумывает ничего лучше, как, выпустив футболку Тэхена из крепкой хватки, продолжить путь к виднеющейся по левую сторону вилле.  — Правда? - его нагоняют через пару секунд и настойчиво пытаются втянуть обратно в зрительный контакт. — То есть, у тебя со мной первые отношения?  Безмятежное пространство Саут стрит сотрясает глухой громкий звук расколотившегося вдребезги камня, который, кажется, только что освободил от своего груза гулко стучащее сердце Чонгука. Возможно, громыхнуло только у него внутри, но это перестает иметь значение. От-но-ше-ни-я. У них. Вербально заверенные, озвученные при свете одного солнечного дня в прибрежном пригороде Кулангатта. Так и норовит переспросить, но Чонгук боится, что ослышался.  — Получается, что так, - на контрасте тихо и ровно подтверждает, словно обсуждаемое - не иначе, как само собой разумеющееся. А затем поджимает губы, пытаясь позорно не расплыться в глупой улыбке. Наверняка он в эту секунду походит на румяный блинчик, подпекшийся от раскаленного огня плутовских темных глаз.  Как Тэхен потом поверит в его угрозы? 

☄️☄️☄️

Эйфория, охватившая Чонгука после случайного, но важного объяснения с Тэхеном почти на пороге родительского дома, растворяется в душном и натянутом воздухе виллы, как только они оказываются внутри. Окна второго этажа, ведущие на веранду, открыты настежь, а во взмокшую во время пути спину прохладно ударяется воздух, но дышать все равно нечем в присутствии напряженной матери, поникшего отца и совершенно равнодушного брата.  Чонгук с тоской осматривает просторную столовую и отмечает про себя то, насколько сильно оскудел их когда-то красивый дом, теперь уже красивый только снаружи. Из мебели остался только дорогой деревянный стол со стульями, диван и комод. При этом блуждающий взгляд как по заказу останавливается на бутылке дорогого вина, которая неизменно сопровождает все ужины (или, как сегодня, обеды) миссис Чон. Привычки искоренять зачастую действительно тяжело, но в сердце закрадывается жгучая обида не только на эгоистичного, инфантильного отца, но и недальновидную мать, живущую одним днём и пытающуюся уцепиться за когда-то привычный уклад, который теперь едва ли соответствует их образу жизни.  — Значит, ты исследуешь океан, Тэхен, - с самого начала обеда ее внимание приковано к спутнику сына, которого тот без стеснения представил как своего партнера. — А чем занимаются твои родители? Они американские корейцы, так?  Чонгук с опаской косится в его сторону, когда Тэхен в ответ на услышанное почти давится куском краба. Удивительно, почему он не задал этот вопрос наедине раньше любопытной матери.  — Я не знал биологических родителей, - отвечает тот после небольшой паузы. — И вырос в фостерной семье греков-эмигрантов… Они погибли шесть лет назад.  Ладонь Чонгука сама находит чужое бедро и мягко его обхватывает. Ему кажется, что Тэхен не будет против поддержки. Серьезный тон, наложенный на нервный, подрагивающий голос, говорят о том, что тема ему дается тяжело. На секунду он благодарит себя за то, что в отличие от матери всё-таки сумел укротить любопытство. Но в таком случае… кого он подразумевал под словом «семья», когда ранним утром отвечал на сообщения?..  — Мне очень жаль, - раздается неподдельно участливый голос миссис Чон. — Отец Чонгука, Хиджун, - указывает в сторону понуро клюющего пищу мужчины, — тоже кореец, а вот мой отец был из Англии. Культурный код у нас однако австралийский, мы с Хиджуном оба родились здесь.  — Ей-богу, Оливия, ты никогда не упустишь возможности поговорить о своих предках… - Чонгук впервые слышит недовольный голос отца и задерживается на нем взглядом, но секунды спустя  — Ты не говорил, что ты на четверть англичанин, - его шутливо пихает в бок Тэхен, хитро улыбаясь. — Может, вы предпочитаете крабам говядину веллингтон или яйца по-шотландски, сэр?  Чонгук хрипло фыркает в попытке удержать рвущийся наружу смех, но вскоре прослеживает улыбки на лицах всех присутствующих. Магия.  Кажется, что напряжение понемногу отпускает, но…  — А его триггерит все, что касается семьи и даже родословной, - внимание на себя перетягивает уже Чоннам, сидящий напротив отца в торце стола. Неосторожно проступившая на его лице улыбка померкла так же быстро, как и появилась. — Но в чем-то его можно понять. Да, Чонгук?  Воздух в столовой сгущается молниеносно, и все усилия Тэхена идут насмарку.  — Что ты такое говоришь, Чоннам? - строго вопрошает миссис Чон, не поднимая на старшего сына глаз и прожигая поверхность стола у него под носом. — Чонгук прекрасно относится к семье и заботится о родителях. Это его долг! Что же касается тебя…  — Я стал плохим в твоих глазах, мама? Только потому, что не считаю нужным больше обеспечивать вас?  — В тебя было вложено много средств! - градус повышается параллельно тембрам схлестнувшихся голосов.  — Для тебя дети - это бизнес-проекты? Хорошо, в ваших глазах я неблагодарная скотина и раздолбай, но какие средства вы вложили в него? - взгляд Чонгука сосредоточивается на кончике чужого пальца, направленном на него. — За что он отдувается?  Чонгук уверен, что Чоннамом в данную секунду руководит не столько братский порыв защитить его, сколько жажда отмщения и обида, глубоко засевшая в нём по отношению к родителям. Его выбор не приняли, а желание жить своей жизнью и распоряжаться единолично заработанными деньгами, - осудили. При этом на его фоне Чонгук казался ангелом, и завязывающийся конфликт мог вполне привести и к вскрытию его нарывов. В таком бы случае они оба оказались наравне.  — Сейчас не самое время выяснять отношения, - практически шипит миссис Чон в адрес Чоннама, намекая на присутствие постороннего. — Но раз уж ты так рьяно заботишься о младшем брате… Я повторюсь, это его долг! Кафе и ему самому дает реализацию, о которой он мог бы только мечтать! Мало у кого в таком возрасте свой бизнес. У его подружки Изабеллы в запасе только колледж, и вся надежда только на ее отца-рыболова. А милый, добрый Грегори? Разве блог - достойное и серьезное занятие? Он и зарабатывает-то на нем время от времени.  — Реализация, о которой я мог только мечтать?.. - этот день не спасти. Чонгук чувствует, как в его теле разливается вызревшая за годы ярость, уже успевшая пробудиться по первому зову и затапливающая зрачки угольных глаз. От расслабленной атмосферы, считанные минуты назад созданной Тэхеном, не остается и следа. — Я говорил тебе о своих мечтах, но ты не слышала…  — Я тоже говорил ещё на втором году обучения, что передумал и не хочу изучать право…  — Помолчи, Чоннам, - едко огрызается Чонгук и продолжает сверлить взглядом такую же злую мать, периодически бросающую беспомощные взгляды на Тэхена. — Я никогда не просил у вас такого одолжения. Ты правда считаешь, что это мой долг?! Ты принимаешь мою помощь за должное?! - вероятно, его вопросы - риторические, потому как в ответ он не получает даже жеста, лишь суровый потерянный взгляд. — С меня хватит в таком случае! Тогда… тогда мой долг перед вами - это ровно та сумма, которую вы разбазарили на сегодняшний день, ни долларом больше. Я выплачу эту сумму, но на этом всё. В дальнейшем делайте с кафе, что хотите. И мама… ты всегда обвиняла его, - бросает резкий жест в сторону мерно раскачивающегося на стуле отца, — а я тебя жалел. Но ты ничем не лучше. Ты готова тратиться на дорогое вино и кучу других ненужных вещей, которые тебе напоминают о былом образе жизни, при этом сидя в полупустом доме на обеспечении своих детей. Чоннам был прав, вы оба можете о себе позаботиться.  Повисшая тишина оказывается практически осязаема. И без того душный воздух сгущается до предела и тело магнитом тянет к лестнице, к кислороду и привычной морской соли. Тошнит от недоеденных крабов, терпкого запаха вина и вида раздербаненной столовой, но сильнее всего - от потребительского отношения, за которым даже в тени не спряталась естественная признательность. Чонгук и правда чувствует себя выгодным проектом, только обошедшимся без вложений и хоть каких-либо усилий. Хочется бежать, сжать сильнее руку Тэхена в своей и увести его подальше от этого позора, свидетелем которому он стал. Он уже чувствует его теплую руку в своей, остается только встать и уйти…  — Я не воспитывала вас такими, - разочарованно качает головой женщина, с какой-то невыразимой болью оглядывая каждого из сыновей по очереди. — Что о тебе подумает твой мальчик? - останавливается в конце концов на Чонгуке.  Он понимает, что мама намеренно будит в нём гадкое чувство стыда нездоровой природы. Чувствует, как оно рефлекторно леденит все его тело изнутри, а затем подбирается к горлу - туда, где уже собрался ком из негодования и осуждения, успев перекрыть ему дыхание. Все его реакции сигнализируют о том, что надо убираться отсюда. Обсуждать конкретно здесь и сейчас вдруг становится нечего, несмотря на попытки матери надавить, а брата - продавить свое. Есть ли в этом всем вообще какой-либо смысл?  — Что ты обо мне подумаешь? - выпаливает он в конце концов, повернувшись к Тэхену.   — Я подумаю, что ты молодец, - не отрывает тот своих глаз, горящих бесконечным и безусловным теплом, пока его большой палец поглаживает кожу руки Чонгука и запускает полчища мурашек, нагло вскрывающих каждый клочок кожи и протискивающихся под нее. — И поддержу только те твои выборы, которые сделают тебя счастливым.  Доказывать что-то и правда становится бессмысленно. Чонгук резко поднимается, таща Тэхена за собой, и направляется к выходу на лестницу.