Привычка быть рядом

В моторхоуме их опять ждали. Стоило двери закрыться, как повисла многозначительная тишина. Несколько механиков, инженеры, пиар-менеджеры — все, кто оказался внутри, одновременно повернули головы. Ландо замер на пороге. Оскар остановился рядом. — Ну... — протянул один из старших механиков, скрещивая руки на груди. — Почему вы молчали, что встречаетесь? Ландо почувствовал, как внутри что-то сжалось. Он открыл рот, но Оскар заговорил первым: — Мы не молчали. Просто не афишировали. — То есть это правда? — уточнила пиар-менеджер, поднимая бровь. Ландо выдохнул. Медленно перевёл взгляд на Оскара. Тот смотрел на него спокойно и уверенно, будто говоря: «Решай сам. Я рядом в любом случае». И Ландо решил. — Да, — сказал он. Голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Мы вместе. В комнате повисла абсолютная тишина. Она длилась ровно три секунды. А потом кто-то присвистнул. — Ну наконец-то! — Серьёзно?! — Мы уже думали, вы до конца сезона будете ходить вокруг да около! — Я говорил! Я ещё в прошлом месяце говорил! Ландо моргнул. — Подождите... вы... знали? Механик, тот самый, что утром заметил перепутанные футболки, расхохотался. — Знали? Да мы ставки делали! — Что?! — Не переживай, я поставил на то, что вы признаетесь до летнего перерыва, — ухмыльнулся он. — Так что вы мне ещё и выигрыш принесли. Оскар тихо рассмеялся. Ландо переводил ошеломлённый взгляд с одного лица на другое. — И... всё? — неуверенно спросил он. — Никаких лекций? Никаких «это может повлиять на команду»? Пиар-менеджер, немолодая женщина с короткой стрижкой, покачала головой. — Ландо, мы за вами наблюдаем уже полгода. Честно? Вы стали работать только лучше. Общаетесь спокойнее. Оскар вообще начал улыбаться — ты представляешь, какое это достижение? — Эй, — притворно возмутился Оскар. — Прости, но это правда. До него ты был самым серьёзным двадцатитрёхлетним парнем, которого я встречала. Комната наполнилась смехом. Ландо почувствовал, как напряжение, копившееся месяцами, начинает отпускать. Он не заметил, как Оскар подошёл ближе. Только когда тот коснулся его локтя, понял, что стоит, затаив дыхание. — Всё хорошо, — тихо сказал Оскар. — Ага... кажется, да. Их переглядывания не остались незамеченными. Кто-то из инженеров демонстративно закатил глаза. — О боже, они опять. — Привыкайте, — пожал плечами Оскар. Ландо толкнул его плечом, но даже не попытался скрыть улыбку. ─── День гонки выдался жарким. Солнце палило так, что асфальт буквально плавился под колёсами. Трибуны гудели. Флаги McLaren мелькали повсюду. Ландо стоял возле болида, пока механики проводили последние проверки. Наушники плотно прилегали к ушам. Сквозь шум толпы и рёв моторов он услышал голос гоночного инженера: — Всё готово. Шины прогреты. Температура в норме. — Понял. Он уже собирался надеть шлем, когда заметил фигуру неподалёку. Оскар стоял у своего болида, но смотрел прямо на него. На таком расстоянии сложно было разглядеть выражение лица. Но Ландо знал этот взгляд. Оскар легко кивнул — почти незаметно. Ландо кивнул в ответ. Одного этого движения хватило, чтобы внутри разлилось спокойствие. — Ландо, готов? — Готов. Он надел шлем и сел в кокпит. Мир сузился до полосы асфальта и двадцати машин вокруг. Всё остальное исчезло. Старт получился чистым. Ландо сразу ушёл в отрыв, чувствуя, как машина идеально слушается каждого движения. Поворот за поворотом. Торможение. Ускорение. Всё складывалось так, как должно. На пятнадцатом круге он услышал в наушниках: — Оскар на второй позиции. Отставание — три и две десятых. Ландо улыбнулся под шлемом. — Понял. — Не расслабляйся. — Я никогда не расслабляюсь. — Знаю. Поэтому и говорю. Оставшиеся круги прошли словно один миг. Ландо пересёк финишную черту первым. Клетчатый флаг мелькнул перед глазами, и в наушниках раздался шум — радостные крики команды, поздравления, восторженные возгласы. — ПОБЕДА! Ландо, победа! — Да-а-а! Он ударил кулаком по рулю. Адреналин зашкаливал. Но даже сквозь эйфорию он успел спросить: — Оскар? — Второй! McLaren — дубль! Вот теперь Ландо закричал по-настоящему. Он слышал, как команда ликует, как смеются механики, как инженер пытается перекричать остальных. Но громче всего в голове звучала одна-единственная мысль: «Мы сделали это. Вместе». ─── На подиуме их ждали. Ландо поднялся на высшую ступеньку, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Оскар встал на вторую, рядом с Шарлем Леклером Национальные гимны. Шампанское. Вспышки камер. Всё это было знакомо до мелочей. Но сегодня ощущалось иначе. Ландо покосился на Оскара. Тот уже смотрел на него. По губам скользнула едва заметная улыбка — та самая, которую Ландо научился читать за последние месяцы. Она говорила: «Ты молодец». Она говорила: «Я горжусь». Она говорила: «Я люблю тебя» — хотя этих слов они ещё ни разу не произносили вслух. И в этот момент Ландо решил. Когда шампанское закончилось, когда фотографы начали делать последние снимки, он вдруг сдёрнул с себя бейсболку и подошёл к Оскару. Тот удивлённо поднял брови. — Что ты... Ландо не дал ему договорить. Он обхватил его лицо ладонями — мокрыми от шампанского, скользкими, дрожащими от адреналина — и поцеловал. Прямо на подиуме. Перед камерами. Перед сотнями тысяч зрителей. На трибунах кто-то ахнул. А потом взорвались аплодисментами. Оскар замер буквально на секунду. А затем ответил — так же уверенно, так же спокойно, так же правильно. Его рука легла на талию Ландо, притягивая ближе. Вспышки камер сошли с ума. Когда они отстранились, Ландо шумно выдохнул. — Кажется... теперь точно все знают. — Определённо, — Оскар улыбнулся своей фирменной полуулыбкой. — Ты не злишься? — За что? — Я не предупредил. Оскар покачал головой. — Ты сделал то, что хотел. Это главное. Ландо не сдержал смех. Облегчённый, искренний, счастливый. — Знаешь... я люблю тебя, — сказал он. Просто. Будто эти слова всегда жили в нём и только ждали подходящего момента. Оскар на секунду прикрыл глаза. А когда открыл — в них было столько тепла, что Ландо чуть не забыл, как дышать. — Я тоже тебя люблю. Давно. — Давно? — Очень. — И ты молчал?! — Ты тоже. — Это другое! Оскар тихо рассмеялся и снова притянул его к себе. На этот раз просто обнял — крепко, по-настоящему, не обращая внимания на камеры. — Теперь не молчу, — сказал он куда-то в макушку Ландо. — И не смей. — Не буду. Подиум постепенно пустел. Кто-то из команды уже махал им, призывая спускаться. Но они ещё несколько секунд стояли так — двое на вершине, мокрые от шампанского, счастливые до невозможности. ─── Вечером они сидели на балконе гостиничного номера. Город гудел внизу, но здесь было тихо. Телефоны, впервые за долгое время, молчали — команда попросила дать им передышку. Ландо устроился в кресле, завернувшись в голубую худи. В ту самую. Оскар сидел напротив в серой. — Знаешь, — задумчиво произнёс Ландо, глядя на огни. — Когда я представлял этот момент, мне казалось, что будет страшно. — И как? — Вообще не страшно. Даже наоборот. Оскар понимающе кивнул. — Я тоже думал об этом. О том, как всё изменится. Но знаешь что? — Что? — Ничего не изменилось. Просто теперь не нужно прятаться. Ландо медленно перевёл на него взгляд. Свет от окна мягко очерчивал профиль Оскара. В этом полумраке он казался почти нереальным. — Ты всё ещё в моей худи, — тихо заметил Ландо. — А ты в моей. — Мы никогда их не вернём, да? — Похоже на то. Ландо улыбнулся. Потом встал и перебрался в кресло к Оскару — точнее, просто сел к нему на колени, устраиваясь поудобнее. — Тяжёлый, — прокомментировал Оскар, но руки сомкнул на его талии. — Терпи. — Терплю. Так они и сидели — молча, уютно, правильно. Где-то далеко шумел город. Где-то в интернете взрывались уведомления. Где-то журналисты писали статьи о «романтическом жесте на подиуме». Но здесь и сейчас существовали только двое. И этого было более чем достаточно. Ландо прикрыл глаза, чувствуя, как Оскар легко касается губами его виска. Так же, как несколько дней назад. И почему-то именно это простое движение сказало больше любых слов. — Оскар... — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты рядом. Оскар помолчал. Потом чуть крепче обнял его. — Это не требует благодарности. — Знаю. Но всё равно. — Тогда пожалуйста. Ландо тихо фыркнул. — Такой вежливый. — Стараюсь. — Заткнись. Оскар улыбнулся в темноте. — Как скажешь. Ночь медленно опускалась на город. Где-то на прикроватной тумбочке лежали две одинаковые медали. Два телефона, полных поздравлений. Две аккредитации. И две жизни, которые теперь точно никогда не будут прежними. Но именно это и было лучшим.