Мы с тобой одной крови.

Я долго считала, что всё началось в конце февраля. Лишь позже поняла, что на самом деле это произошло гораздо раньше, просто не сразу научилась отличать обычные сны от тех, что изменили мою жизнь. Первые записи появились случайно. Обычно после пробуждения сон распадался за считанные минуты и как бы отчаянно я ни пыталась удержать его в памяти, он неизменно находил лазейку и ускользал. Но в одно зимнее утро воспоминания оказались на удивление четкими. Их хватило, чтобы я успела открыть блокнот и зарисовать план незнакомой улицы, которую никогда прежде не видела. Тогда я не придала этому особого значения. Решила, что мозг просто сыграл удачную шутку, собрав воедино случайные обрывки воспоминаний. Несуществующий и невероятно красивый город, словно сошедший с экранов популярных видеоигр. Подобные случаи хоть и редки, но вполне укладываются в современные представления о природе сновидений, ничего необычного. К похожим выводам пришли и учёные, наблюдавшие за мной. Однако уже через несколько ночей я стала замечать странности. Все чаще сон начинался одинаково. Я вновь оказывалась в том самом городе, но не в случайном месте, а именно там, где закончила своё путешествие накануне. Если вчера я дошла до старого монумента, то следующей ночью просыпалась возле него. Если успевала заглянуть в узкий переулок или маленький магазинчик, то именно оттуда продолжала исследование. Мир не исчезал и не создавался заново. Он покорно ждал моего возвращения, словно кто-то ставил его на паузу в тот миг, когда я открывала глаза в реальности. Менялось лишь время суток и расположение прохожих. Возможно, всё зависело от того, когда именно я проваливалась в фазу глубокого сна, но подтвердить эту догадку никому так и не удалось. Первой, кто столкнулся с моим безудержным восторгом, стала дежурная медсестра по имени Джесси, которая следила за показателями здоровья. Она как раз заступала на смену, когда дверь  распахнулась, и я, позабыв обо всём на свете, едва не сбила её с ног. — Джесси! — выпалила я, указывая на шлем виртуальный реальности, — Получилось! Ты понимаешь? Всё получилось! А затем схватила её за тонкие запястья и закружила по комнате. — Что случилось? Вам плохо? — её огромные очки слетели вниз и смешно повисли на подбородке. — Наоборот! Очень даже хорошо! И лучше, чем мы рассчитывали! От переполнявшего меня счастья я подпрыгнула на месте, не в силах сдержать улыбку, и, схватив Джесси, бегом помчалась к лестнице. — Идём! Они должны узнать об этом немедленно! — Но мисс Картер, — запротестовала Джесси, пытаясь оттянуть руку назад. — У меня ещё куча работы, нужно проверить остальных... Но я уже не слушала. Меня переполняло ликование. Мы взлетели на второй этаж в корпус исследовательской лаборатории, где  светлейшие умы человечества круглосуточно анализировали данные и строили одну гипотезу за другой. — Всё работает! — крикнула я, распахивая дверь. — Вы слышите? Оно работает! С дивана у дальней стены подскочил седовласый профессор Стюарт, который ещё мгновение назад мирно спал, укрывшись белоснежным халатом. Он являлся одним из ведущих специалистов.  — Что?.. Пожар? — хрипло спросил он. Пара молодых учёных - девушка с длинными чёрными волосами, собранными в тугой хвост, и совсем юный блондин тут же ринулись к измерительным приборам, отодвигая папки с документами и горы пустых кружек. Я пыталась перевести дыхание, держась за ручку двери. Джесси заботливо приобняла меня за плечи. Сердце колотилось так, словно я пробежала марафон. — Всё идёт по плану, — выпалила я, не скрывая улыбки. — Всё сработало. Я снова оказалась в том же самом городе.  — Не просто увидели похожий сон? Вы уверены?— спросила черноволосая, дрожащими руками поднимая папки с пола.  — Нет, совершенно точно! Я продолжила сон с того самого места, где остановилась прошлой и позапрошлой ночью.   Профессор Стюарт снял очки и стал усердно их протирать, присоединяясь к коллегам в изучении полученных данных палаты номер 2. — Вы точно уверены? — спросил он, щурясь в монитор. — Показатели не зафиксировали аномалий. — Абсолютно точно уверена. — Может быть, мозг просто воспроизвёл предыдущий сон с высокой точностью? — поинтересовался блондин. Я постоянно забыла имена интернов, они сменялись почти каждую неделю. Я покачала головой. — Нет, я проверила. Перед тем как проснуться, специально оставила на мостовой маленькую пирамидку из трёх камней. Решила, что если попаду в обычный сон, её там не окажется. Сегодня и вчера она стояла на том же самом месте.  — Г-м-м. — профессор задумчиво погладил подбородок. — Очень любопытно. Повторите последние показатели.  Блондин быстро застучал по клавиатуре, вызывая архивные записи. На соседнем мониторе вспыхнули предыдущие ночные сессии. — Никаких скачков, — сказала черноволосая. — Пусто. Профессор Стюарт нацепил очки, наклонился ближе к экрану и скрупулёзно пролистал мышкой кривые диаграммы.  — Если верить показателям, — произнёс он после короткого изучения, — подопытная номер 236... Простите, мисс Картер просто воспроизводит стабильный REM-паттерн. Без отклонений. — Тогда как объяснить пирамидки? — спросила я, отпуская медсестру заниматься своими делами. Та откланялась и быстро зашагала вниз.  — Возможно, проблема в датчиках. Сегодня ночью из-за приближающегося шторма был скачок напряжения, — сказала черноволосая, отходя к кофейному аппарату. — Нам придётся воспроизвести все условия эксперимента. — Проверить калибровку, — добавил профессор Стюарт. — И сравнить запись со всеми предыдущими сеансами. Блондин опустился на корточки под столом и принялся проверять кабели и разъёмы. На экране один за другим появились графики мозговой активности, диаграммы сердечного ритма и длинные столбцы чисел. — Электроды не отходили, — произнес он, высовывая голову. — Потерь сигнала тоже не обнаружено. — Амплитуда? — В норме. Черноволосая поставила перед собой кружку с кофе и внимательно изучила данные. — Тогда остаётся программная ошибка. — Или ошибка в интерпретации, — устало возразил профессор. — Слова сами по себе ещё ничего не доказывают. Мы слишком часто принимаем желаемое за действительное. "Этого не может быть, я же собственными глазами видела невозможное. Неужели компьютер ничего не зафиксировал?" - сокрушалась я.  Он повернулся ко мне. — Мисс Картер, как вы себя чувствуете? — Отлично. — Если потребуется, вы сможете повторить эксперимент? — Хоть десять раз. Да хоть прямо сейчас. Стюарт покачал головой. — Нет. Сегодня точно нет. Слишком велик риск осложнений. Вы и без того работаете на пределе. "Если это вообще можно назвать работой" — с горькой усмешкой подумала я. — Мы продолжим завтра, после того как всё перепроверим. — Пожалуйста, — я сделала шаг вперёд. — Разрешите мне погружение! Я уверена, что это не было случайностью и смогу всё  доказать. Поверьте, сейчас самое время!  — Но профессор Зейн просил... — Он слишком обо мне беспокоится, — я развела рукам. — Поверьте, я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Зачем откладывать на потом то, что можно сделать сегодня. Где вы ещё встретите столь ярого подопытного? На самом деле мне просто не хотелось возвращаться домой в пустую квартиру, но признаться в этом вслух было сложнее, чем спорить с профессором. Он пригладил усы и изучающей посмотрел на меня.  — Хорошо, — согласился он после минутной паузы. — Ещё один эксперимент. Но только при соблюдении всех мер предосторожности. Я облегчённо выдохнула.  — Фуф, Спасибо.  Он перевёл взгляд на черноволосую. — Лиза, проводите мисс Картер в медотсек и проконтролируйте полное предэкспериментальное обследование - давление, сатурация, кардиограмма, неврологический осмотр и биохимический экспресс-анализ крови. Если хоть один показатель выйдет за пределы нормы, погружение отменяется и это не обсуждается. — Поняла, профессор. Стюарт снова посмотрел на меня и в его голосе прозвучала почти отеческая строгость. — И ещё, мисс Картер, не забудьте позавтракать. Вы совсем себя не бережёте. Я виновато отвела взгляд. — И не чашкой чая или энергетиком, — при этих словах Лиза незаметно спрятала свой кофе за блок питания. — А полноценной едой. Белки, жиры и углеводы, милочка.  Я одарила его лучезарной и самой искренней улыбкой. — Обещаю.  *** Город кардинально отличался от провинции, где я родилась и прожила всю жизнь. Его масштабы и уровень технологического прогресса внушали страх и восхищение одновременно. Хоть порой и  казалось, что нахожусь в обычном мегаполисе с высоченными небоскрёбами, но стоило поднять взгляд выше, как сразу стиралась грань между моим тысячелетием и эпохой, к которой принадлежал этот город. Над острыми пиками вышек в несколько слоёв тянулись полупрозрачные массивные трубы аэроэкспрессов ( так я их прозвала ). Они почти не выделялись на фоне облаков, лишь иногда вспыхивали световыми метками, когда внутри скользили капсулы транспорта. По всему бескрайнему пространству проходили аккуратно выстроенные линии, соединяющие разные уровни города и даже здания в единую живую сеть. Между этими воздушными магистралями дрейфовали прямоугольные дроны, следящие за порядком и маршрутизацией потоков.  На уровне улиц всё было не менее странно. Я не нашла ни одного провода электропередач. Свет рождался прямо в поверхностях - стекло фасадов подсвечивалось изнутри, асфальт в определённых зонах мерцал, реагируя на шаги, дорожная разметка загоралась не лампами, а самим материалом, словно была вплавлена в структуру покрытия. Даже деревья вдоль улиц выглядели необычно - их листья отражали свет крохотных жёлтых лампочек, расбросанных хаотично без видимого источника энергии.  Если наклонить голову, то изредка можно было заметить, как целые здания меняли яркость, перераспределяя энергию внутри себя.  Вытянутые, необычной формы машины плавно двигались не касаясь земли, вероятно на магнитной подушке. Ах, сколько было разговоров о том, что к моему двадцатилетию столицы всего мира будут выглядеть именно так. Летающие машины, полная роботизация и технократия. Но, к сожалению, подобное развитие технологий все ещё оставалось уделом фантастических фильмов. Нам, плебеям, оставалось только довольствоваться воображением. В таких размышлениях я всегда немного принижала свой статус, ведь я не "всякий плебей", а немного... иной. Впрочем, об этом попозже. Сегодня мне предстояло добраться до красной точки, указанной профессором на рукотворной карте. Именно там мне нужно оставить знак для следующего погруженца. Каким будет этот знак знали только мы с профессором. Накануне я нарисовала его на листе бумаги, который он сразу же запечатал в конверт и убрал в сейф. Никто другой из участников эксперимента не должен был увидеть его раньше времени, иначе результаты исследования оказались бы под сомнением. Если измерительные приборы не способны доказать моё пребывание в нулевой зоне, значит, доказательством станет сам эксперимент. И если другой погруженец обнаружит именно то, что сейчас скрыто в сейфе - это станет безусловным подтверждением существования зоны. Я перешла улицу, дождавшись, пока светящаяся разметка под ногами сменит красный цвет на зелёный. Некоторые правила, похоже, переживали даже границу между мирами. Обогнув здание с огромной мигающей неоновой вывеской "ЕВА", я направилась великому дереву, которое росло в предполагаемом центре города. Идти было недолго, но палящее солнце утомляло гораздо быстрее, чем следовало бы. Раскалённый воздух дрожал над светлым покрытием, одежда неприятно липла к телу, а на лбу то и дело выступали капли пота. Каждый раз меня поражало, насколько убедительно нулевая зона воспроизводила ощущения. Когда-то считалось, что во сне невозможно испытывать настоящую боль, чувствовать запахи или вкус. Потом выяснилось, что мозг способен воспроизводить всё это с поразительной точностью. Так почему бы не существовать жаре, усталости или тяжести в ногах после долгой прогулки? Если уж сознание сумело обмануть органы чувств, оно вполне могло заставить поверить и в палящее солнце. Только вот почему оно не могло поверить в бутылку ледяной воды у меня в руках? Да и кто сказал, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сплю...? Мы все ещё не понимали до конца природу существования нулевой зоны. Дерево возвышалось над крышами домов на добрую сотню метров, расправив исполинскую крону так широко, что та отбрасывала тень сразу на несколько кварталов. На фоне стеклянных небоскрёбов дерево выглядело почти невозможным. Стопроцентно город строили вокруг него. Ствол был настолько широким, что его не смогли бы обхватить и три десятка человек. Толстые корни расходились под площадью во все стороны, местами исчезая под плиткой, а местами вновь выходя на поверхность. Архитекторы не стали бороться с ними, а наоборот вписали в городскую среду. Между корнями извивались пешеходные дорожки, располагались лавочки и небольшие клумбы, в тени кроны отдыхали десятки людей. Для местных оно было таким же привычным, как для меня фонарный столб у дома или старая липа во дворе. Кто-то сидел с книгой, кто-то разговаривал по телефону, дети бегали друг за другом, перепрыгивая через выступающие из земли корни. Лишь я, как зачарованная, остановилась в нескольких шагах и запрокинула голову. Интересно, сколько бы ему было лет в моем мире? Тысячи? Десятки тысяч? Профессор наверняка отдал бы половину своей зарплаты только за возможность взять образец древесины — Ну что ж… — сказала я вслух. — Посмотрим, удастся ли тебя удивить. Достав из кармана острый камешек, найденный по дороге, я крепче сжала его в ладони и присела на корточки, прижав острый край к шершавой коре. Первый штрих дался неожиданно легко. Камень со скрипом врезался в древесину, оставляя тонкую светлую борозду. Затем второй, третий. Буква за буквой на корне медленно проступало слово. Я уже собиралась вывести следующую линию, как за спиной раздался резкий окрик: — Эй! Вы что делаете? Я вздрогнула так сильно, что камень выскользнул и ударился о плитку. Обернувшись, я увидела мужчину в тёмно-синей форме. Он быстрым шагом направлялся ко мне, не сводя взгляда с поцарапанного корня. — Вы что, решили испортить Великое Древо? Немедленно отойдите! Он остановился возле меня, доставая рацию из кармана. — Вы вообще понимаете, что творите? Я встала, стараясь не делать резких движений.  Это было моё первое взаимодействие с жителем нулевой зоны. Мне никогда не приходило в голову начинать знакомство с кем-то из местных, да и желания не было, ведь главной целью были исследование и дальнейшее пребывание в городе. Враждебны ли они? Обладают ли собственным сознанием? Мы были настолько увлечены проблемой запоминания нулевой зоны, что ещё не вышли на уровень первых контактов.  — Извините, я не местная. Я не знала, что этого делать нельзя. Мужчина бросил взгляд на свежую царапину и недовольно поджал губы. — Не знали? — переспросил он. — Перед вами Великое Древо. Вы хотя бы представляете какой урон причинили местным активистам? Руку вверх.  Меня арестовывают?  На плечах у незнакомца были какие-то нашивки, а на нагрудном кармане овальный значок с цифрой "1". Возникла мысль, что он может быть из местной полиции и что меня, возможно, собираются задержать за какое-то правонарушения против экологии. И вот это уже становилось интересно. Мне всё равно было нечего терять и я послушно завела руки за голову. Мужчина скептически посмотрел на это, а затем без лишних церемоний схватил за локоть и отодвинул рукав рубашки, уставившись на белую кожу запястья. Он даже пару раз провёл по ней большим пальцем, пытаясь что-то отыскать. После чего его хватка стала крепче и он прижал рацию ко рту: — Внимание всем постам, на центральной площади обнаружен нелегал, повторяю - обнаружен нелегал.  Затем он грязно выругался и сплюнул на землю. — Как же вы меня достали… Я заметила, как он достаёт наручники. В этот момент что-то внутри переклинило. Я резко вырвалась из его хватки и сорвалась с места, побежав так быстро, как только могла. За спиной он крикнул что-то нечленораздельное, но я уже не разбирала слов и не оглядывалась. Где-то позади раздался сигнал, а затем жужжание дронов. Я не очень хорошо знала город, но помнила, что всегда можно свернуть туда, где темнее и где меньше людей. В конце концов, однажды я проснусь и они просто потеряют меня из виду, поэтому просто бежала в сторону широких, вечнозелёных сопок. Они всегда были моим ориентиром того, насколько далеко я отошла от моста. Сам мост являлся для меня Порогом - местом, где я впервые осознала, что нахожусь в нулевой зоне. Непонятно почему, но ноги направили именно туда. И чем ближе я становилась, тем отдаленнее визжали сирены и крики полицейского. Постепенно звуки совсем исчезли и я замедлилась, а потом и вовсе остановилась, тяжело дыша и глядя вперёд. В этот момент в уши ударило то, чего я не замечала - плеск воды и крики чаек, кружащих над рекой. Какая идиллия.  Я облокотилась на колени и приподняла голову, глядя на птиц, которые летали легко и свободно, им не была страшна никакая погоня. Как же захотелось стать птицей… И как же неистово хотелось пить, горло будто наполнилось сухим песком.  Я обернулась и убедилась, что меня точно никто не преследует. По известной только им причине они прекратили погоню. Может, я выбежала за пределы их границы? Как если бы пересекла США и оказалась в Мексике. Возвращаться обратно было бы глупо, оставалось только идти вперёд. Времени у меня ещё оставалось достаточно, я могла бы пересечь мост и высечь своё послание на первом же дереве. Так и сделаю.  Чтобы передохнуть, я присела на горячий бетон. Солнце уже стояло в зените. Какая жалость - вода находилась в нескольких метрах от меня, но я не могла её выпить. А можно ли вообще её пить? Можно ли здесь чувствовать голод и утолять его? Чисто из любопытства я провела пальцем по плите и лизнула его, тут же выплюнув противную известняковую пыль, оставившую горечь на языке. Не знаю чего я ожидала, но со вкусовыми рецепторами мы явно разобрались.  С реки вверх подул лёгкий освежающий бриз. Я встала и перегнулась через перилла, всматриваясь в синюю гладь. Солнечные лучи блестели и отражались в воде. Кажется, я даже заметила косяк рыб? Путь до конца моста казался бесконечным. Возможно, сказалась усталость и перегрев, но последние пару метров ноги перестали мне принадлежать, я двигалась рывками, как марионетка в руках неумелого ребёнка. Ну когда я уже наконец проснусь? Эта мысль билась в голове всё настойчивее. Может, просто лечь прямо здесь, плашмя и перестать сопротивляться? Отдать себя течению и дождаться, пока всё закончится само?  И только когда я наконец, НАКОНЕЦ! сделала последний шаг и ступила с моста на мелкую, притоптанную траву, всё резко изменилось. Солнце закатилось за горизонт и опустились сумерки. На небе одна за другой зажглись первые звёзды, из леса потянуло прохладным ветром, а в высоких кустах застрекотали насекомые. — Что за…? Я сделала пару шагов обратно на мост и мир снова дёрнулся. Солнце выкатилось обратно, голубое полотно расправилось над головой, а летний и сухой зной прибавил трещинку на губах.  — Чудеса… Я оттолкнулась и перепрыгнула обратно на траву, в тот же миг ухнув в ночную версию города. Мост засиял яркими огнями, под ним уже не было видно глади реки - только чёрная глубина, в которой терялись отблески света. Город впереди тоже изменился :  окна домов светились яркими точками, разноцветно мерцали рекламные плакаты, а улицы превратились в неоновые ленты. Так он казался ещё красивее, чем днём.  Но мне нельзя задерживаться, впереди виднелось то самое дерево. Кажется, дуб. Издалека не совсем понятно да и лунный свет едва пробивался сквозь переплетение ветвей. Подуло прохладой. После изнурительной жары это казалось манной небесной, может даже получится отыскать питьевую воду?  Я сделала всего несколько уверенных шагов и внезапно что-то с чудовищной силой сомкнулось на ноге. — А-а-а! Острая, жгучая боль пронзила от лодыжки до самого бедра. Раскаленные иглы одновременно вонзились в кости и мышцы. Я вскрикнула так громко, что эхо прокатилось между стволами деревьев. От неожиданности и боли ноги подкосились и я рухнула на влажную траву. Моя нога была зажата в огромном медвежьем капкане. Толстые стальные челюсти глубоко впились в голень, не позволяя даже пошевелиться. Каждый малейший рывок отзывался новой вспышкой боли, от которой темнело в глазах.  Паника накрыла ледяной волной. Я  попыталась разжать капкан руками, но он не сдвинулся ни на йоту. Металл был тяжёлым и беспощадным. Вокруг стояла мёртвая тишина, только собственное рыдание нарушало безмолвие леса. — Что же делать, что же делать, что же делать?! Однако, на этом мои страдания не закончились. Над лесом пронёсся рёв, а затем прямо с неба стремительно рухнула огромная фигура. Она врезалась в землю всего в нескольких метрах от меня с такой силой, что почва содрогнулась и во все стороны полетела мелкая листва и ветки.  Когда всё рассеялось, в моих жилах застыла кровь. Передо мной стоял лютый зверь. Я вскрикнула ещё раз и почувствовала, что теряю сознание. Неужели, слава тебе Господи, я наконец-то просыпаюсь. Пожалуйста, выведите меня из этого кошмарного сна.  Я откинула голову назад и приготовилась к пробуждению.  ***  Молодой парень легко спрыгнул с ветки вслед за сестрой. — Опять двадцать пять, ну я же просил тебя не пугать до смерти этих мягкотелых.  — Извини, Валко. Я просто поскользнулась. После дождя ветки всё ещё скользкие… — Подожди… Ты это чувствуешь? — перебил её брат. Он подошёл к бесчувственной девушке и втянул носом воздух. Что-то было не так. Ему показалось или её запах был слишком сладким?  — Что именно? — сестра двинула носом. — Ничего особенного. — Какой забавный парфюм, хотя нет… Он осторожно приподнял раненую, стараясь не причинить ей ещё большего вреда, и вдохнул глубже. В тот же миг по телу пробежала дрожь. В  затылке приятно закололо, сердце сорвалось в бешеный галоп, а дыхание стало тяжёлым. Он замер, снова вдыхая её запах. Волосы, кожа, едва уловимый аромат крови, смешанный с ровным биением сердца и тёплым дыханием. Мир вокруг растворился. Каждый вдох будоражил инстинкты, заставляя бороться с самим собой. — Брат?.. — позвала сестра, заметив, как тот изменился в лице. — Что с тобой? Ты какой-то… Она тоже уловила исходящее от него напряжение. Её глаза широко распахнулись. — Нет… — прошептала она, отступая на шаг. — Нет, нет… Этого не может быть… В её голосе прозвучал неподдельный ужас. — Мы ведь должны убить её! Она рванулась вперёд, но Валко оскалился,  прикрывая девушку собой. — Не смей. — на полном серьёзе пригрозил он.  Сестра замерла. — А вдруг она вовсе не человек? Вдруг это один из тех роботов, которых прислали за нами? Приманка. Ловушка.   Но уже в следующую секунду она поняла, что цепляется за нелепые оправдания, ведь отчётливо слышалось биение живого сердца и улавливался запах крови, насыщенный железом. Ни один механизм не смог бы так убедительно притвориться человеком. И всё же, запах был чужим. Не человеческим. Не звериным. Не похожим ни на один аромат, с которым ей доводилось сталкиваться за всю жизнь. Инородным. Сама природа не знала, к какому виду отнести это существо. — Нам нужно отнести её в лагерь. Помоги.  Валко сорвал подол своей футболки и перевязал девушке ногу на бедре, как самодельным жгутом. Вместе они освободили её ногу и парень со скоростью молнии умчался вглубь леса, пока сестра выставляла капкан заново.