Мы с тобой одной крови.

Среди погруженцев существовала особая категория людей, которых в народе называли коматозниками. Сам термин придумали журналисты, а затем подхватил и весь интернет. Коматозниками называли тех, кто ушёл в нулевую зону, но так и не смог проснуться. Их тела продолжали жить, мозг сохранял активность, но вывести человека из этого состояния не удавалось ни медикаментами, ни электрической стимуляцией, ни принудительным пробуждением. Они просто впадали в кому. Последний год по сети упорно ходили слухи, что число таких людей давно перевалило за сотню. Одни уверяли, что счёт идёт на полторы сотни, другие говорили почти о трёхстах. Официальные организации подобные данные никогда не разглашали. В отчётах и на ТВ фигурировали лишь размытые формулировки вроде "крайне редкое осложнение" или "единичные случаи необратимой потери контакта". Точную статистику засекретили почти сразу после начала программы, объясняя это необходимостью избежать паники и не провоцировать волну подражателей. Да и без коматозников эксперименты никогда не считались безопасными. Каждый испытуемый подписывал увесистую пачку документов, в которых перечислялись возможные последствия - длительная бессонница, потеря кратковременной памяти, приступы паники, дезориентация, галлюцинации, расстройства восприятия, судороги, проблемы с сердечным ритмом и, в самых тяжёлых случаях, необратимое повреждение отдельных функций мозга. Помимо риска впасть в кому существовала и куда более пугающая перспектива проснуться, потеряв самого себя. Не знаю, что из этого было страшнее, но вероятность большинства осложнений все ещё была невелика и скорее зависела от физического и ментального здоровья испытуемого. В программу обычно приходило два типа людей. Одни были романтиками и фанатиками науки, готовыми рискнуть собой ради возможности первыми заглянуть туда, куда ещё не ступала нога человека. Другие руководствовались куда более прозаичными причинами - деньги. За участие в каждом успешном погружении обещали заплатить столько, сколько многие не зарабатывали за несколько месяцев. Для кого-то это был шанс расплатиться с долгами, оплатить дорогостоящее лечение близких или просто начать жизнь заново. Риск оставался, но сумма в контракте заставляла многих смотреть на него совсем иначе. А что до меня… Почему я согласилась? Пожалуй, всему виной был Зейн. Первое время я относилась к Нулевой зоне так же, как большинство людей. Какая-то аномалия, о которой шумят в новостях. Интересно? Безусловно. Но не настолько, чтобы ломать из-за неё свою жизнь. Всё изменилось, когда Зейна пригласили возглавить программу исследований нулевой зоны. Если честно, мне казалось, что за работой он переставал замечать течение времени. Он мог просидеть в лаборатории всю ночь, забыв про ужин, сон и собственный телефон, если перед ним лежала задача, которую он ещё не решил. Он говорил о зоне не как о работе, для него она была величайшей загадкой нашего времени, дверью, в которую человечество наконец-то сумело приоткрыть щёлку, но всё ещё боялось заглянуть внутрь. Его невозможно было слушать равнодушно. Он увлечённо рассказывал о каждом новом эксперименте с таким воодушевлением, словно сам присутствовал при первом полёте человека в космос. Рассказывал о странных закономерностях, спорил с коллегами до глубокой ночи, строил невероятные гипотезы и радовался каждой новой крупице информации. Когда я сообщила Зейну о своём решении, он, конечно, попытался меня отговорить. Сказал, что не сможет простить себе, если со мной что-нибудь случится. Что ему гораздо спокойнее самому рисковать, чем каждый раз ждать моего возвращения. Мы тогда очень сильно поссорились. Точнее, поссорилась я. Зейн вообще никогда не  выходил из себя, но этого эпизода хватило, чтобы мы не разговаривали неделю. В любом случае, было уже поздно. За время, проведённое рядом с ним, я и сама заразилась его любопытством. Тайна нулевой зоны перестала быть объектом исследования и превратилась в вопрос, ответ на который мне был нужен не меньше, чем ему. В конце концов, именно он однажды сказал фразу, которую я запомнила на всю жизнь: — Самые важные открытия человечества всегда начинались с человека, который решился сделать шаг туда, куда остальные боялись идти. Спасибо, Зейн, благодаря тебе я смогла разбавить свою нелепую жизнь яркими красками.  Последнее, что я услышала перед выходом, был стук сердца. Моего или того чудища? Я не помню уже. Сознание медленно всплывало из темноты. Где-то далеко шумел ветер, потрескивали ветки, снова открыли окна? Зима на дворе, ну сколько можно их просить? Сквозь закрытые веки пробивалось тёплое оранжевое свечение. Получилось…Я проснулась. Я не спешила открывать глаза. После каждого погружения организму нужно дать немного времени, чтобы прийти в себя.  Интересно, сколько часов прошло на этот раз? Три? Пять? Наверняка они все еще изучают показания приборов и спорят почему компьютер не выдает результаты. Представляю лицо Стюарта, когда расскажу про мост… А про полицейского? Нет, сначала нужно рассказать про нелегалов. Это гораздо важнее.  Я улыбнулась, все-таки успела собрать столько информации. Осталось только открыть глаза. На потолке колыхались тёмные ветви деревьев. Между ними мерцали звёзды. В нос ударил запах дыма и хвои. Какие интересные галлюцинации, впервые испытываю нечто подобное.  Даже не удивительно. После столь сильного стресса мозг вполне мог дорисовывать картинку. Сейчас встану и всё исчезнет. Я повернулась на бок и в ту же секунду голень вспыхнула острой болью, заставив сесть и машинально схватиться за неё. Под пальцами ощущалась грубая ткань, туго обмотанная вокруг лодыжки. Повязка была влажной и пахла чем-то терпким. Я несколько раз быстро зажмурилась. Потом ещё раз и ещё раз. Ущипнула себя за запястье. Трижды. — Что происходит? — шепотом спросила я и обхватила голову руками, пытаясь нащупать шлем. Но его не было, зато была трава под ногами, деревья вокруг и потрескивание костра.  — Не советую пока вставать.  Всё внутри вздрогнуло от низкого голоса и я повернула голову. В нескольких шагах от меня, по другую сторону костра, скрестив ноги сидел какой-то незнакомый парень и невозмутимо водил точильным камнем по длинному охотничьему ножу. — Почему я здесь? — спросила я скорее у самой себя, чем у него. Парень поднял взгляд. В золотых глазах отразилось пламя. Линзы, что-ли? — Хороший вопрос. В этот момент точильный камень соскользнул с лезвия и чиркнул по ладони. — Ай… — поморщился он, слизнув выступившую каплю крови. — Сам хотел бы это знать. Затем он убрал нож за пояс и быстро приблизился. Я сразу же напряглась всем телом, ожидая чего угодно, но он лишь остановился передо мной на корточках. Наши лица оказались почти на одном уровне и он молча, не мигая, стал всматриваться в меня, хмуря брови. Свет от пламени играл на его скулах, делая выражение лица ещё более пугающим, чем оно было на самом деле. Потом он едва заметно втянул носом воздух, прикрыв веки.  Он… что, нюхает меня?  Со стороны это выглядело жутковато, но в его действиях не ощущалось угрозы. Скорее, растерянность, смешанная с любопытством. Казалось, он пытался разузнать обо мне нечто такое, чего не могли подсказать слова. Наконец он резко выдохнул, отодвинулся и снова сел на землю, подтянув одно колено к груди и опершись на него локтем.  Только теперь появилась возможность рассмотреть его повнимательнее. На вид он был немногим старше меня, лет двадцать пять, может, чуть больше. Высокий, широкоплечий, с растрёпанными тёмными волосами и открытым лбом. Обычный парень… почти, ведь из густых волос выглядывали два небольших треугольных уха. Либо я сплю внутри сна, либо мозг окончательно отказался сотрудничать. Уши тем временем едва заметно подрагивали, поворачиваясь то в мою сторону, то к ночному лесу. Позади покачивался длинный пушистый хвост. Настоящий! Совсем как у животных. Здесь существуют оборотни? Я уставилась на хвост, не в силах оторваться. Глаза сами собой следили как он двигается слева направо, слева направо. Парень щёлкнул пальцами прямо передо мной, заставив поднять на него взгляд. — Как себя чувствуешь? Боль в ноге снова напомнила о себе. Я отодвинулась чуть подальше, уперевшись спиной в ствол большого дерева. Невозможно было угадать сразу враждебен ли он ко мне или нет.  — Это ты сделал? — я указала на повязку. Его уши тут же направились в мою сторону, ну прямо как эхолокаторы.   — Да, можешь не скрывать восхищения. — он довольно сложил руки перед собой.  — За то, что я теперь калека?! — слова вырвались прежде, чем я успела их осмыслить.  — Ого, — он даже приподнял бровь. — Я, между прочим, старался.  В гробу я видела такие старания. Я недовольно осмотрелась. Незнакомец проследовал за моими движениеми, зеркально подражая им. Какой странный тип.  — Где я вообще нахожусь?   — М-м-м… — парень задумчиво почесал за ухом. — Во второй зоне. Ну, или там, что от неё осталось. Вторая зона? Значит, это место поделено на разные зоны и город является его нулевым центром? — В двух часах пути от центра. — словно услышав мои мысли, добавил парень и потянулся, не спуская с меня глаз.  В двух часах? Я что, была без сознания в течении двух часов? Ерундистика какая-то, почему я все ещё не проснулась? Максимальное нахождения в нулевой зоне заканчивалось предположительно на 20-30 минуте.  — Ты не похожа на местную, — произнёс он, бросая камень в огонь. Тот пустил вверх целую скопу искр. — С чего ты взял? — возмутилась я, не желая выдавать правду. — Во-первых, у тебя отсутствует идентификатор. Значит, ты не городская. Во-вторых, что на тебе надето? — Он наклонился вперед, щурясь, как если бы я была музейным экспонатом. — Это... толстовка? Или мешковина? У нас так никто не одевается. Я промолчала. По правде говоря, совсем не знала как реагировать. Наличие или не наличие одежды меня волновало в последнюю очередь. В чем появилась в том и хожу. Идентификатор? Полагаю, это именно то, что хотел отыскать тот полицейский у меня на запястье? — И ещё… — он слегка наклонил голову. — Ты очень странно пахнешь. Я принюхалась к воротнику своей "мешковины".  — Ничем от меня не пахнет. — Для тебя может быть. Ваш нос практически бесполезен, слух тоже да и сами вы мелковаты. — Он пожал массивными плечами, словно констатировал общеизвестный факт. — Но твой запах… такого я ещё никогда не встречал. Ты не принадлежишь ни одной зоне, так откуда ты?  Я замялась. Стоит ли рассказывать правду? Нам не выдавали никаких инструкций по взаимодействию с людьми да и кто вообще мог предположить, что такое возможно? В лучшем случае он сочтёт меня сумасшедшей, а в худшем... я понятия не имела, что он сделает. — С неба свалилась или что-то в этом роде? — не унимался незнакомец.  — Допустим да.  — Ясно. — ухмыльнулся он.  — Что ясно? Парень беззлобно ткнул меня пальцем в плечо. — Что головой ты ударилась сильнее, чем мне показалось. Слышала бы ты, как участилось твоё сердцебиение, когда я… Он вдруг осёкся. Ухмылка исчезла, уши резко развернулись по другую сторону, хвост замер, а взгляд стал холодным и сосредоточенным.  — Ты чего? — спросила я, не понимая столь резкой перемены. — Ш-ш-ш… — шикнул он. — Тише. Он поднялся на ноги, не сводя взгляда с темноты между деревьями. В уголках губ появилась широкая, по-звериному хищная улыбка, от которой по спине пробежал холодок. — Поприветствуем гостей?  Где-то впереди щёлкнула сухая ветка. В следующее мгновение парень исчез. Только что стоял возле костра, и вот уже тёмная фигура стремительно рассекла полосу света, оставив после себя лишь качнувшиеся ветви. — Что… Между деревьями я заметила скользящие темные силуэты. Они двигались бесшумно, прячась за стволами, и различить их удавалось лишь на долю секунды, когда лунный свет выхватывал длинные винтовки с массивными прикладами, широкими цевьями и непривычно толстыми стволами. Я никогда прежде не видела такого оружия. Внезапно силуэт с истошным криком вылетел прямо к костру, кто-то с чудовищной силой швырнул его через весь лес. Он рухнул в огонь, разметав угли во все стороны. Я тут же перекатилась в сторону, избегая их. Пламя вспыхнуло и почти сразу погасло, погрузив поляну в полумрак. В ту же секунду сверху ему на спину обрушился мой незнакомец. В руках он держал пистолет, дуло которого прижалось к голове человека. Грохнул короткий выстрел. Эхо все ещё отзывалось в ушах, когда парень уже сорвался с места. Второй нападавший выскочил сбоку, пытаясь воспользоваться мгновением, но оборотень даже не повернул головы. Он резко выбросил ногу назад. Удар пришёлся с такой силой, что врага отбросило на несколько метров. Тот врезался в толстый ствол и дерево затрещало, опасно накренившись. Где-то в глубине леса вспыхнули знакомые огни. Точно такие же я видела у дронов возле Великого Древа. Между стволами заметались лучи прожекторов.  — А вот и подкрепление… — весело сказал парень, даже не запыхавшись. — Не возражаешь? — А? Ответа я не получила. Он оказался рядом прежде, чем я успела что-либо осознать. Одна рука уверенно скользнула мне под колени, другая поддержала спину. В следующее мгновение земля исчезла из-под ног. Я только ахнула, вцепившись в его плечи. Оборотень одним прыжком взлетел на нижнюю ветвь ближайшего дерева, затем ещё выше и ещё. Ветки прогибались под его весом всего на миг и после сами подбрасывали нас вперёд. Лес превратился в сплошную размытую полосу, а холодный ночной ветер свистел в ушах. Внизу между деревьями метались лучи прожекторов, но с каждой секундой они становились всё меньше, пока окончательно не растворились в темноте. Первые несколько прыжков я пережидала, затаив дыхание. Казалось, стоит ему хоть на мгновение ошибиться и мы оба сорвёмся вниз. Я держалась за его плечи, зажмурившись так сильно, что заболели веки. Но вскоре на смену страху пришло чувство, которого я никак не ожидала испытать. Восторг. Ветер беспощадно трепал волосы, холодил разгорячённое лицо, а лес проносился мимо с огроменной скоростью. Каждое приземление длилось не больше мгновения, после чего нас снова подбрасывало вверх навстречу звёздному небу. Это было похоже не на бег, а на полёт. Я распахнула глаза. Луна сопровождала нас, то скрываясь за листвой, то вновь выныривая из-за ветвей. Её серебристый свет ложился на лицо незнакомца, подчёркивая подбородок, нос и сосредоточенный взгляд золотистых глаз. Он смотрел только вперёд, заранее зная где окажется через следующий прыжок. Наверное, я слишком долго не сводила с него глаз. В какой-то момент он почувствовал это, чуть повернул голову и вопросительно вскинул бровь. — М-м? — на его губах появилась лёгкая мальчишеская улыбка. Я поспешно отвернулась, почувствовав, как почему-то стало неловко. А он лишь  усмехнулся и, не сбавляя скорости, прыгнул ещё дальше, оставляя позади и лес, и огни преследователей.