Искусство падения

В муках ты осознаешь одну страшную вещь: никто не придет тебя спасти. Страдание — это одиночество, растянутое в бесконечность.

      Прошло четыре дня. За это время Эллен ни разу не переступила порог библиотеки. Она избегала даже смотреть в сторону старого здания, когда спешила на лекции. Если дорога проходила мимо него, переходила на другую сторону внутреннего двора, делая вид, что просто решила сократить путь. Это было смешно. Она прекрасно понимала, что убегает не от здания. И даже не от той странной девушки. Она убегала от собственных мыслей. Но именно они преследовали её настойчивее всего.       Днём, когда преподаватели рассказывали о древних цивилизациях и давно исчезнувших языках. Вечером, когда она сидела за письменным столом, пытаясь сосредоточиться на конспектах. Ночью, когда тишина общежития становилась почти осязаемой.       Её больше не мучили кошмары. И это оказалось гораздо хуже. Раньше страх приходил только во сне. Теперь же он жил рядом с ней наяву. Иногда Эллен ловила себя на том, что вспоминает бархатный голос незнакомки. Иногда — её едва заметную улыбку. А иногда ей вдруг казалось, что она снова чувствует прохладный запах дождя и старой бумаги. Тогда она резко оборачивалась. Позади неизменно оказывалась пустота. Это раздражало. Пугало. И... заставляло скучать. Эллен тут же одёргивала себя за эту мысль. Скучать? По существу, которое появлялось в её кошмарах? По девушке, которая возникала из ниоткуда, называла её глупышкой и смотрела так, словно знала о ней гораздо больше, чем она сама? Это было безумием. Самым настоящим. Она снова пыталась убедить себя, что всё произошедшее можно объяснить переутомлением. Нехваткой сна. Стрессом из-за учёбы. Да чем угодно. Но каждый раз воспоминания упорно возвращались к одному моменту. "Тебе следует держаться от меня как можно дальше." Если она действительно хотела причинить ей вред... Почему отпустила? Почему не прогнала? Почему вообще разговаривала с ней? Ответов не было. А отсутствие ответов Эллен ненавидела больше всего. В тот вечер она сама не заметила, как ноги вывели её к знакомой дорожке. Лишь остановившись у старых каменных ступеней, ведущих к библиотеке, Эллен поняла, где находится. Она долго смотрела на массивные дубовые двери. В груди неприятно заныло. — Нет... Тихо сказала она самой себе. — Я не за этим пришла. Но тут же поняла, что лжёт. И впервые за долгое время честно призналась самой себе: Она пришла именно за этим.       Именно за ней. Эллен медленно поднялась по ступеням. Каждый шаг отдавался глухим эхом в вечерней тишине. В библиотеке уже почти никого не осталось. Несколько студентов сидели у дальних окон, готовясь к экзаменам, пожилой библиотекарь что-то записывала в толстый журнал, а старинные часы над входом лениво отсчитывали минуты. Всё было привычным. Спокойным. Слишком обычным.       Эллен медленно прошла мимо стеллажей, туда, где несколько дней назад впервые увидела её. Пусто. Она остановилась. Осмотрелась. Ничего. Эллен усмехнулась самой себе. Конечно. Чего она ожидала? Что та появится сразу? Она уже собралась уйти, как вдруг рядом, с самой верхней полки, раздался негромкий звук. Тихий хлопок закрывающейся книги. Эллен резко подняла голову. Наверху, устроившись на широком деревянном карнизе книжного шкафа так непринуждённо, словно сидела на ветви дерева, была она. Одну ногу она лениво свесила вниз, вторую согнула под себя. На её коленях лежала раскрытая книга в потёртом переплёте. Белые волосы спадали по плечам почти до самого пола, а сложенные за спиной чёрные крылья растворялись в полумраке под потолком. Она даже не смотрела на Эллен. Лишь медленно перелистнула страницу. И только спустя несколько секунд спокойно произнесла: — Я уже начала думать, что ты стала умнее. Она закрыла книгу и наконец подняла взгляд. В тёмных глазах мелькнуло едва уловимое веселье. — Но, кажется, ошиблась. Она легко соскользнула с карниза. Не прыгнула. Не упала. Она просто плавно опустилась вниз, словно воздух удерживал её. Чёрные перья едва слышно зашелестели. Мгновение спустя девушка уже стояла перед Эллен. — Значит, всё-таки пришла. Эллен сложила руки на груди, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Это ничего не значит. — Разве? — Мне нужны ответы. — Люди всегда так говорят. Девушка обошла её медленным кругом. Совсем неторопливо. Будто внимательно рассматривала редкую картину. Эллен напряжённо следила за каждым её движением. — А потом? — Что потом? — Потом ответы перестают их интересовать. Она остановилась прямо напротив. — Они начинают интересоваться мной. Эллен невольно нахмурилась. — Ты слишком самоуверенна. На губах девушки появилась тень улыбки. — Нет. Она слегка наклонила голову. — Просто у меня очень много свободного времени. Наступила короткая тишина. Эллен неожиданно поймала себя на мысли, что больше не испытывает того животного страха, который сковал её в прошлую встречу. Теперь её раздражало другое. Эта девушка всё время уходила от ответов. — Ты можешь хоть раз ответить прямо? — Могу. — Тогда ответь. Девушка молчала. В её глазах мелькнуло странное выражение, будто она что-то обдумывала. — Нет. Эллен шумно выдохнула. — Невыносима. — Я часто такое слышала. — И кто говорил? Девушка посмотрела куда-то между книжными полками. Её улыбка стала едва заметной. — Я уже и не помню. От этих слов почему-то стало холоднее. Эллен почувствовала, что за обычной шуткой скрывается что-то гораздо более тяжёлое. Но незнакомка уже вновь смотрела на неё так, словно той секунды грусти вовсе не было. — Ты ведь даже имени моего не знаешь. Эллен растерянно замерла. Действительно. Она ни разу об этом не спросила. — Тогда... как тебя зовут? Девушка не ответила сразу. Она медленно подошла к ближайшему окну. За стеклом сгущались вечерние сумерки. Тонкие лучи заходящего солнца окрашивали её белые волосы в холодное золото. Несколько секунд она смотрела на двор университета, а затем тихо произнесла: — Когда-то меня называли по-разному. Она повернулась к Эллен. — Но имя, которое я помню лучше остальных... Её взгляд встретился с взглядом Эллен. — Офелия. Это имя прозвучало почти шёпотом. Будто библиотека знала его задолго до Эллен. Будто сами старые стены узнали его и замерли. Эллен едва слышно повторила: — Офелия... Девушка... нет, Офелия... улыбнулась уголками губ. — Мне нравится, как моё имя звучит, когда ты его произносишь, глупышка. И впервые за всё время их встреч Эллен почувствовала не страх. А необъяснимое ощущение, будто с этого момента всё изменилось. Эллен долго смотрела на неё. Имя будто удивительно подходило этой девушке. Тихое. Красивое. И вместе с тем такое же холодное, как её взгляд. — Офелия... — почти шёпотом повторила она. На губах девушки появилась едва заметная улыбка. — Забавно. — Что? — Ты произнесла не боясь. Эллен нахмурилась. — А должна была? Офелия неопределённо пожала плечами. — Обычно люди боятся вещей, которых не понимают. — А я боюсь. — Нет. Она медленно подошла к ближайшему стеллажу и кончиками пальцев провела по корешкам старых книг. — Ты любопытствуешь. Эллен ничего не ответила. Она была права. Страх никуда не исчез. Но рядом с ним появилось чувство куда опаснее. Любопытство. Офелия остановилась у окна. За стеклом медленно сгущались сумерки. Она долго молчала, наблюдая за тем, как последние студенты покидают внутренний двор. Эллен нарушила тишину первой. — Ты сказала... Офелия слегка повернула голову. — Что когда-то тебя называли по-разному. — Да. — А что стало с теми людьми? На мгновение библиотека будто замерла. Офелия больше не улыбалась. Она медленно отвела взгляд к окну. Долгое время не отвечала. Когда наконец заговорила, её голос стал неожиданно тихим. Почти пустым. — Их больше нет. Эллен почувствовала неприятный холодок. — Они... умерли? Офелия закрыла глаза. — Все люди однажды умирают. — Я спрашиваю не об этом. Ответа снова не последовало. Лишь спустя несколько секунд Офелия негромко произнесла: — Время забирает всех. Эллен внимательно смотрела на неё. Что-то в этих словах казалось неправильным. Слишком ровным. Слишком безразличным. Словно речь шла не о людях, а об осенних листьях. — Ты... была с ними до самого конца? Офелия медленно повернулась. В её тёмных глазах невозможно было прочитать ни одной эмоции. — Да. — И смотрела, как они умирали? — Да. Эллен сглотнула. — Это... тяжело? На лице Офелии впервые появилось выражение, похожее на искреннее непонимание. Она будто действительно задумалась над вопросом. — Уже нет. От этих двух слов у Эллен по спине пробежала дрожь. Офелия вдруг сделала шаг навстречу. Она остановилась совсем близко. Настолько, что Эллен снова почувствовала знакомый прохладный аромат дождя и старых книг. Офелия внимательно посмотрела ей в глаза. — Поэтому я и сказала тебе держаться подальше. — Потому что ты переживёшь меня? Очень медленно Офелия покачала головой. — Нет. Она опустила взгляд на шею Эллен. На едва заметно бьющуюся жилку под светлой кожей. Её зрачки почти незаметно расширились. На секунду. Всего на секунду. Будто внутри неё что-то откликнулось. Она тут же отвела взгляд и тихо выдохнула. — Потому что однажды... я могу перестать себя контролировать. Эллен застыла. — Что это значит? Офелия улыбнулась. Но в этот раз улыбка получилась какой-то печальной. — Когда-нибудь узнаешь. — Нет. Скажи сейчас. — Нет, глупышка. Она подняла взгляд и неожиданно очень мягко коснулась кончиками пальцев щеки Эллен. Прикосновение было холодным. Почти ледяным. — Если я отвечу на этот вопрос... Она замолчала. Затем едва слышно закончила: — Ты больше никогда не придёшь ко мне. И впервые за всё время Эллен показалось, что именно этого Офелия боится больше всего. Эллен не отстранилась. Хотя должна была. Пальцы Офелии всё ещё легко касались её щеки. Они были холодными, почти ледяными, но прикосновение оказалось неожиданно осторожным. Настолько осторожным, словно девушка боялась причинить ей боль. — Почему ты молчишь? — тихо спросила Эллен. Офелия не сразу ответила. Она внимательно изучала её лицо, будто пыталась запомнить каждую черту. — Потому что думаю. — О чём? На губах Офелии появилась едва заметная улыбка. — О том, какая ты упрямая. Эллен тихо фыркнула. — Это не ответ. — Я знаю. — Ты специально меня запутываешь? — Иногда. — Зачем? Офелия медленно убрала руку. — Чтобы ты продолжала приходить. Эллен растерянно замолчала. — Что?.. — Любопытство сильнее страха. Я успела это понять. — Ты говоришь так, будто изучала людей. — Изучала. — Долго? Офелия посмотрела куда-то поверх её плеча. — Очень долго. Тишина снова повисла между ними. Эллен не знала, почему продолжает стоять так близко. Ей следовало уйти. Следовало испугаться. Следовало помнить кошмары. Но вместо этого она задавала следующий вопрос. — Ты всегда была такой? Впервые за всё время лицо Офелии изменилось. Улыбка исчезла. В глазах мелькнула тень чего-то очень старого. Очень тяжёлого. — Нет. — Тогда какой? Офелия медленно покачала головой. — Я почти не помню. Эллен хотела спросить ещё что-то, но вдруг заметила странную перемену. Офелия перестала смотреть ей в глаза. Её взгляд снова медленно опустился ниже. К шее Эллен. Туда, где под тонкой кожей спокойно бился пульс. Она словно замерла. Совсем. Даже крылья перестали едва заметно шевелиться. Эллен нахмурилась. — Что случилось? Ответа не последовало. Офелия сделала почти незаметный вдох. Потом ещё один. Очень глубокий. Её зрачки начали медленно расширяться. Чёрный цвет заполнял радужку, пока от прежнего оттенка почти ничего не осталось. Эллен почувствовала, как внутри всё сжалось. — Офелия?.. Та будто не услышала. Она сделала крошечный шаг вперёд. Настолько маленький, что его можно было не заметить. Но расстояние между ними стало ещё меньше. Теперь Эллен отчётливо слышала её дыхание. Тихое. Неровное. Словно девушке вдруг стало трудно дышать. Офелия снова вдохнула. Закрыла глаза. Её губы едва заметно приоткрылись. — Ты... Она оборвала себя. Несколько долгих секунд стояла совершенно неподвижно. Затем резко отступила сразу на два шага. Так быстро, что белые волосы взметнулись за её спиной. — Нет. Это слово прозвучало так тихо, будто предназначалось не Эллен. А ей самой. Эллен растерянно посмотрела на неё. — Что происходит? Офелия отвернулась. Крылья дрогнули. — Тебе пора уходить. — Но... — Сейчас. Её голос впервые стал жёстким. Не громким. Но таким, что спорить не хотелось. Эллен не двинулась с места. — Ты меня пугаешь. Офелия горько усмехнулась. — Наконец-то. Она продолжала стоять спиной к Эллен. — Это чувство стоило сохранить с самого начала, глупышка. — Посмотри на меня. — Нет. — Почему? Долгое молчание. Потом едва слышный ответ: — Потому что сейчас я слишком хорошо понимаю, почему тебе нельзя было возвращаться. Эллен сделала осторожный шаг к ней. — Я не уйду, пока ты не объяснишь. Офелия медленно опустила голову. Её плечи едва заметно напряглись. — Ты действительно хочешь знать? — Да. — Тогда однажды ты возненавидишь меня. Она произнесла это без злости.