Искусство падения

В каждой легенде есть крупица правды. Самое страшное — понять, какая именно.

      Проснулась я намного раньше будильника. Наверное, впервые за всю неделю. За окном ещё только начинало светлеть. Серое утреннее небо медленно окрашивалось в бледно-голубой цвет, а тонкие лучи солнца осторожно пробирались сквозь щель между шторами, ложась узкой полосой на деревянный пол нашей комнаты. Было удивительно тихо. Даже непривычно. Мэй всё ещё спала, отвернувшись к стене и укутавшись в одеяло почти с головой. Лишь редкое, ровное дыхание нарушало утреннюю тишину. Я медленно перевернулась на спину и несколько секунд просто смотрела в потолок. Обычно по утрам моя голова была совершенно пустой. Сегодня — наоборот. Перед глазами снова и снова всплывала потрёпанная тёмно-синяя обложка дневника. «Записки о странных происшествиях в Хиллфордском университете...» Я шумно выдохнула. Это было глупо. Очень глупо. Сколько подобных дневников существует на свете? Тысячи. Миллионы. Люди всегда любили страшные истории. Наверняка какой-нибудь студент конца девятнадцатого века решил развлечь друзей, придумав пару мистических рассказов. И всё же...       Что-то внутри меня упорно отказывалось в это верить. Я повернула голову к прикроватной тумбочке. Дневник лежал там, где я оставила его ночью. Он выглядел совершенно обычным. Потрескавшаяся кожаная обложка. Потемневшие уголки. Пожелтевшие страницы. Ничего особенного. Но почему-то казалось, будто он... ждёт. Я тихо села на кровати, стараясь не разбудить Мэй. Пол оказался холодным, и я поморщилась, опуская босые ноги. Комната ещё не успела прогреться после ночи. Натянув на плечи тёплый кардиган, я подошла к окну. Во внутреннем дворе университета почти никого не было. Только дворник неторопливо подметал дорожку возле главного корпуса. Несколько ворон важно расхаживали по мокрой траве. Где-то вдалеке прозвенел колокол университетской часовни. Шесть часов. Я улыбнулась. Если Джули узнает, что я добровольно проснулась в такую рань, она решит, что меня подменили. «Или прокляли», — мысленно усмехнулась я. Эта мысль неожиданно заставила меня вспомнить вчерашний разговор. «В этом месте фантазии часто становятся правдой...» Я нахмурилась. Странный всё-таки был этот старик Эдгар. Он словно специально подбирал слова, которые потом никак не выходили из головы. Я отвернулась от окна. Взгляд сам собой снова остановился на дневнике. Любопытство победило быстрее, чем здравый смысл. — Ну ладно... — едва слышно пробормотала я. — Только несколько страниц. Я осторожно взяла дневник в руки. Кожа обложки была неожиданно тёплой. Не горячей. Просто... тёплой. Будто книга всю ночь пролежала под солнечными лучами, хотя в комнате было прохладно. «Странно.» Я провела большим пальцем по потёртому переплёту. Мелкие трещинки подушечками пальцев ощущались так отчётливо, словно я касалась не старой книги, а чьих-то морщинистых ладоней. На секунду по спине пробежал неприятный холодок. Наверное, во всём виноваты записи, которые я успела прочитать вчера. Человеческое воображение — удивительная штука. Стоит один раз прочесть историю о чём-то необъяснимом, и мозг тут же начинает искать мистику даже там, где её никогда не было. Я тихо усмехнулась самой себе. — Соберись, Кэролин. Это всего лишь дневник. С этими словами я открыла первую страницу. Старые листы едва слышно зашелестели. Почерк был таким же ровным и аккуратным, как вчера, но теперь мне показалось, будто чернила стали темнее. Словно время почему-то не смогло их тронуть. Я медленно перелистнула несколько страниц, пока взгляд не зацепился за запись, которую мы вчера не успели дочитать. Вверху стояла дата. 7 ноября 1892 года. Я невольно задержала дыхание. Что-то подсказывало мне, что именно с этой записи всё изменится. Я медленно провела пальцами по пожелтевшей странице, стараясь не повредить тонкую бумагу. Чернила местами поблекли, но почерк оставался удивительно чётким, будто человек, писавший эти строки, закончил их всего несколько дней назад. «7 ноября 1892 года. Мне больше не верят. Профессора говорят, что бессонница заставляет видеть то, чего не существует. Друзья смеются, советуют меньше читать легенд и чаще выходить к людям. Возможно, они правы. Но если это лишь плод моего воображения, почему каждое утро я нахожу чёрные перья там, где был накануне?» Я невольно нахмурилась. Чёрные перья? Снова они. За последние сутки это слово попадалось мне уже слишком часто. Вчера я не придала ему особого значения. Тогда всё казалось частью красивой истории, написанной неизвестным студентом, который явно обладал богатой фантазией. Но сейчас... Я перевернула страницу. «Сегодня я решил избавиться от одного из перьев. Бросил его в огонь. Оно не сгорело.» Я замерла. Несколько секунд просто смотрела на последнюю строчку. Потом тихо усмехнулась. — Ну конечно... Наверняка автор просто хотел сделать записи эффектнее. И всё же почему-то улыбка быстро исчезла. Я продолжила читать. «Оно почернело ещё сильнее. Но не превратилось в пепел.» По коже пробежали мурашки. Я невольно посмотрела на окно. За стеклом медленно покачивались ветви старого клёна. Ничего необычного. «Хватит себя накручивать.» Я глубоко вдохнула и перевернула ещё одну страницу. Следующие несколько записей рассказывали о странных событиях на территории университета. Автор упоминал студентов, которые слышали ночью шаги на крыше главного корпуса, рассказывал о стороже, отказавшемся работать после заката, и постоянно возвращался к одной и той же мысли. Он был уверен, что за ним кто-то наблюдает. Не человек. И не животное. Каждый раз он описывал это одинаково. Взгляд сверху. Я машинально подняла голову. Потолок комнаты. Белая штукатурка. Старая люстра. Я покачала головой. — Кажется, этот дневник начинает плохо на меня влиять. За соседней кроватью сонно заворочалась Мэй. Я сразу закрыла дневник, чтобы не разбудить её шелестом страниц. Она что-то невнятно пробормотала во сне, перевернулась на другой бок и снова затихла. Я облегчённо выдохнула. С минуту просто сидела, глядя на закрытую обложку. Любопытство разгоралось всё сильнее. Вчера вечером мы с Джули решили, что будем читать дневник вместе. Так было честнее. Но сейчас мне совсем не хотелось ждать. Я снова открыла его. На этот раз почти в самом конце. Большинство страниц оказались исписаны так же аккуратно, как и первые. Где-то попадались торопливые пометки на полях, перечёркнутые предложения, кляксы от чернил. Чем ближе были последние записи, тем заметнее менялся почерк. Ровные буквы постепенно становились крупнее. Строчки уходили вверх. Некоторые слова были написаны с таким нажимом, что бумага местами прорвалась. Создавалось впечатление, будто автор всё сильнее торопился. Или боялся не успеть закончить мысль. Я остановилась на одной из страниц. В самом центре листа было написано всего одно предложение. «Она не приходит к каждому.» И больше ничего. Ни даты. Ни продолжения. Ни объяснений. Я несколько раз перечитала эти четыре слова. «Она...» Кто? Девушка? Призрак? Или автор просто писал о какой-то знакомой? Я перевернула страницу. Следующая оказалась пустой. Ещё одна — тоже. Нахмурившись, я быстро пролистала дневник до конца. Пусто. Несколько десятков совершенно чистых листов. Странно. Если записи оборвались, почему автор не исписал дневник до конца? Я уже собиралась закрыть его, когда заметила что-то необычное. Последняя исписанная страница выглядела чуть толще остальных. Будто между листами было что-то спрятано. Я осторожно провела пальцем по внутреннему сгибу. Бумага едва заметно шевельнулась. Сердце почему-то забилось быстрее. — Только не говори, что здесь есть тайник... — прошептала я. Очень аккуратно подцепив край ногтем, я почувствовала, что две страницы действительно были склеены между собой. Совсем немного. Настолько искусно, что с первого взгляда этого было невозможно заметить. Я осторожно провела ногтем по краю листа. Бумага поддалась не сразу. Клей за долгие годы высох, намертво сцепив страницы между собой. Я боялась потянуть слишком сильно и порвать хрупкий лист, поэтому действовала медленно, почти не дыша. Наконец между страницами появилась узкая щель. Что-то тонкое скрывалось внутри. Я аккуратно подцепила находку двумя пальцами и вытащила её наружу. Это оказался сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. Он был значительно светлее страниц дневника, словно его вложили позже. Я осторожно развернула его. Передо мной оказался не текст. Это был рисунок. Вернее, подробный план университетской территории. Я сразу узнала главный корпус, библиотеку, часовню, общежития и длинную аллею, ведущую к старому лесу. Но карта заметно отличалась от современной. Некоторых зданий, которые появились позже, на ней ещё не было. Зато в северной части кампуса был обозначен небольшой каменный павильон, которого я ни разу не замечала. Над ним кто-то аккуратно подписал: «Старая обсерватория.» Я нахмурилась. — Странно... Никто из студентов никогда не рассказывал ни о какой обсерватории. Может, её давно снесли? В центре карты красными чернилами был нарисован крест. Совсем маленький. Такой, будто автор очень не хотел, чтобы его заметили случайно. Рядом дрожащим почерком было написано всего несколько слов: «Не позволяй ей привести тебя сюда после заката.» У меня внутри всё похолодело. Я ещё раз перечитала предложение. Потом снова. «Ей.» Опять. Не «этому». Не «этому существу». Не «ему». Именно ей. Я почувствовала, как по рукам побежали мурашки. Может, это совпадение? Вполне возможно. Но почему автор ни разу не написал, кто она такая? Я перевернула лист. На обратной стороне почти ничего не было. Лишь короткая приписка в самом углу. «Если читаешь это, значит, она уже нашла нового свидетеля.» Несколько секунд я просто сидела неподвижно. Слова будто отказывались складываться в осмысленное предложение. Нового свидетеля... Свидетеля чего? Я медленно положила карту рядом с дневником и потерла виски. — Всё, Кэролин, хватит, — тихо сказала я самой себе. — Ты слишком глубоко погружаешься в чужие фантазии. Я попыталась улыбнуться. Не получилось. Мой взгляд снова остановился на карте. Красный крест будто притягивал к себе. Никакой легенды. Никаких пояснений. Только одно место. И предупреждение. Неожиданно в комнате стало непривычно тихо. Я прислушалась. Мэй больше не ворочалась. За окном не слышалось карканья ворон. Даже дворник, ещё недавно подметавший дорожку, куда-то исчез. Тишина казалась настолько полной, что я различала тиканье собственных наручных часов. Я подняла голову. По стеклу медленно скользнула чья-то тень. Совсем короткая. Будто над окном что-то пролетело. Я резко посмотрела наружу. Пустой двор. Высокие сосны. Несколько студентов, спешивших к главному корпусу. Ничего необычного. Наверное, птица. Я уже собиралась вернуться к дневнику, как вдруг заметила кое-что странное. На внешнем подоконнике лежало маленькое чёрное перо. Ещё секунду назад его там точно не было. Я замерла. В голове всплыла одна из записей Х. Т. «Каждое утро я нахожу чёрные перья там, где был накануне.» Сердце пропустило удар. Я медленно подошла к окну почти вплотную. Перо не шевелилось. Оно лежало на сером камне совершенно неподвижно, словно кто-то аккуратно положил его именно туда. В этот момент за моей спиной сонно потянулась Мэй. — Кэролин... — пробормотала она, не открывая глаз. — Ты чего так рано вскочила? Я вздрогнула и поспешно перевела взгляд с окна на соседку. — Не спится. — М-м... — она снова зевнула. — Тогда открой окно... душно. Я машинально посмотрела на подоконник. Пера больше не было. Я ещё несколько секунд смотрела на подоконник, пытаясь убедить себя, что мне просто показалось. Нет. Я совершенно отчётливо видела чёрное перо. Оно лежало прямо перед окном. А теперь исчезло. — Кэролин? Я вздрогнула. Мэй уже сидела на кровати, сонно потирая глаза. — Ты какая-то бледная. Всё нормально? Я быстро закрыла дневник. — Да... Просто плохо спала. Она подозрительно посмотрела на меня, но расспрашивать не стала. — Ладно. Я в душ первая. — Конечно. Как только дверь ванной закрылась, я тут же потянулась за телефоном. Пальцы заметно дрожали. Я открыла наш общий чат. «Безумное дуо+ Кэролин». Название до сих пор вызывало улыбку. Его придумала Джули ещё в первый день, заявив, что нормальных людей в их компании всё равно нет. Я быстро набрала сообщение. Кэролин: Ребята, нам нужно срочно встретиться. Ответ появился почти мгновенно. Джули: Сейчас семь утра. Ты заболела? Я нервно усмехнулась. Конечно, она бы ответила именно так. Через несколько секунд написал Марк. Марк: Что случилось? Я перевела взгляд на карту, лежавшую рядом с дневником. Красный крест будто смотрел прямо на меня. Сделав глубокий вдох, я начала печатать снова. Кэролин: Я дочитала ещё несколько страниц дневника. И нашла кое-что. Почти сразу сверху появилось: Джули печатает... Потом сообщение исчезло. Снова появилось. И наконец пришёл ответ. Джули: Не говори, что снова призраки. Я закатила глаза. Даже через экран чувствовалось её вечное желание превратить всё в шутку. Я сфотографировала карту. Потом страницу с предупреждением. Отправила обе фотографии в чат. Через несколько секунд телефон завибрировал. Марк: Что это за место? Кэролин: Не знаю. На карте подписано: "Старая обсерватория". И ещё здесь написано, чтобы никто не ходил туда после заката. Наступила пауза. Неожиданно даже Джули перестала писать. Я успела подумать, что они, наверное, решили: автор дневника просто любил мистификации. Телефон снова завибрировал. Марк: Я никогда не слышал про обсерваторию. Через секунду появилось ещё одно сообщение. Джули: Подожди... Обсерватория? Старая каменная? Я быстро напечатала: Кэролин: Наверное. Ты знаешь это место? Ответ пришёл не сразу. Это было совсем не похоже на Джули. Обычно она печатала быстрее всех. Наконец экран снова загорелся. Джули: Кажется... дедушка рассказывал о ней. Но я думала, её давно нет. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Давно нет? Тогда почему она отмечена на карте? И почему Х. Т. оставил именно это место последней подсказкой? Я быстро набрала новое сообщение. Кэролин: Встречаемся сегодня. После занятий. В библиотеке. Мне кажется, этот дневник не просто чья-то страшилка. Почти сразу появилось короткое сообщение от Марка. Марк: Буду. Через несколько секунд ответила Джули. На этот раз без привычных смайликов и шуток. Джули: Я тоже. Я медленно опустила телефон на стол. На душе почему-то стало ещё тревожнее. В комнате было тихо. Из ванной доносился шум воды. За окном университет постепенно просыпался. Казалось, утро ничем не отличалось от предыдущих. И всё же меня не покидало ощущение, что вместе с этим дневником я открыла дверь, которую кто-то очень долго пытался держать закрытой.