Uroboros: Фальшивый аккорд, сорванный гламур

***

Тяжёлые, синкопированные удары Панси выбивали пыль из старых матов, которыми была оббита репетиционная база группы. Здесь, в подвале полузаброшенного театра на окраине Лондона, звук не просто жил — он давил на перепонки, вибрировал в груди и выжигал любые лишние мысли. Блейз, прикрыв глаза, лениво перебирал струны баса, выдавая плотный, рокочущий низ, от которого дрожали стёкла в узких окнах-бойницах. Тео сидел за клавишными, хмуро наблюдая за мерцающими дорожками магического пульта. Его пальцы двигались почти механически, но в глазах горело опасное, лихорадочное сосредоточение. Напряжение вчерашнего дня никуда не исчезло — оно лишь превратилось в злую, тяжёлую энергию музыки. Драко стоял у микрофона. Без маски, в расстёгнутой чёрной рубашке, с непривычно растрёпанными платиновыми волосами. Он не пел — он хрипло, на пределе связок вполголоса набрасывал речитатив, проверяя акустику зала перед завтрашним концертом. Но его мысли были далеко отсюда. В маленькой, сырой каморке, где пальцы Поттера, жёсткие и горячие, на секунду перехватили его ладонь. Резкий удар по тарелкам оборвал музыку. — Хватит, — бросила Панси, отбрасывая палочки на малый барабан. — У нас каша вместо ритма. Блейз, ты опять лезешь вперёд басом. Тео, твои суббасы звучат так, будто ты пытаешься похоронить Министерство прямо под этим подвалом. — А это неплохая идея, — лениво протянул Блейз, снимая бас с плеча и падая на старый кожаный диван. Он закинул ногу на ногу и хитро прищурился, глядя на Драко. — Наш вокалист вон тоже весь день летает где-то в районе министерских кабинетов. Или в районе конкретного аврорского кабинета. Драко, колись, вы с Поттером в той каморке реально о деле пиздели? А то меня терзают смутные сомнения: он тебя к стенке прижал исключительно ради официального протокола, или вы всё-таки нашли министерским ящикам какое-то более... приватное применение, пока Уизли давился трюфелями? Панси тихо усмехнулась. — Судя по тому, каким задумчивым ты вернулся, допрос был очень... обстоятельным. Что вы там делали? Обменивались признаниями или всё-таки информацией? Драко медленно повернулся к друзьям. Серые глаза опасно сузились, а на губах появилась та самая, идеальная малфоевская ухмылка — холодная, высокомерная и предупреждающая. — Блейз, если ты не закроешь рот, я применю к тебе чары немоты. И поверь, до начала концерта я их не сниму. Посмотрим, как ты будешь общаться с фанатами исключительно жестами. — Он перевел взгляд на Панси. — А тебя я попрошу не путать аврорскую паранойю с чем-то другим. Поттер просто пытался выяснить, не собираемся ли мы взорвать зал. — Ну да, ну да, рассказывай, — фыркнул Блейз, крутя в пальцах медиатор. — Мы все видели, как этот святой гриффиндорец на тебя смотрел. Ещё немного — и Тео смог бы питать аппаратуру одной вашей зрительной связью. — Хватит, — резко оборвал их Тео. Он с силой захлопнул крышку своего ноутбука, адаптированного под магические частоты. Его голос прозвучал на редкость хмуро и зло. — Хватит устраивать цирк. Мы в полной жопе, если вы ещё не заметили. В подвале мгновенно воцарилась тишина. Панси посерьёзнела, выпрямившись за установкой. Слизеринская весёлость слетела, обнажив оголённые нервы. — Мы все забываем одну простую вещь, — мрачно произнёс Тео. — Завтра главный концерт тура. И против нас играет не какая-нибудь конкурирующая группа. Против нас играет Министерство. Нас подставили по полной программе. Из наших фанатов выкачивают энергию, а вину хотят свалить на нас. Если тайный план этой Троицы сорвётся, или если этот воришка окажется умнее... нас без суда и следствия закроют в Азкабане под соусом борьбы с тёмными магами. — И главный вопрос, — Блейз жёстко откинул медиатор на диван, его голос тоже изменился. — Стоит ли вообще доверяться Золотой Троице? С чего вдруг Поттер и его банда решили поиграть в благородных спасителей и помочь нам? Вы верите в это великое гриффиндорское геройство? Они же идут напролом против собственного ведомства. Кто даст гарантию, что Грейнджер вчера, пока сводила контуры, не оставила скрытых закладок? Завтра на пике звука они просто заблокируют наши магические цепочки, сдадут нас Аврорату, чтобы выгородить себя перед министерским начальством, и останутся чистенькими героями, поймавшими «опасных преступников». Драко молчал. Он подошёл к краю сцены, опираясь ладонями на деревянный настил, и посмотрел на свою команду. Внутри всё ещё гулко отдавались слова Поттера: «Я стою в толпе и просто слушаю твой голос». И то короткое, горячее прикосновение к ладони, от которого до сих пор покалывало пальцы. Странно... За все эти годы Гарри почти не изменился. Всё такой же упрямый, прямолинейный и до смешного честный. Когда-то именно это Драко в нём ненавидел. Теперь — отчаянно пытался не признавать, что именно эта дурацкая гриффиндорская честность сейчас была их единственным щитом. Он раздражённо провёл ладонью по волосам, словно вытряхивая из головы чужой хриплый голос, и заставил себя вернуться к реальности. — Они не оставили закладок, — наконец спокойно произнёс он. — Откуда такая уверенность, Драко? — Теодор внимательно посмотрел на него. — Ты проверял её руны? — Я проверял Поттера. Никто не ответил. На несколько секунд в подвале стало так тихо, что было слышно, как натужно потрескивает ламповый усилитель. — Грейнджер слишком принципиальна для подобных игр, — весомо сообщил Драко. — Она может задушить своими инструкциями, но подковерные интриги — не её поле битвы. А Поттер вообще не умеет вести двойную игру, у него всё на роже написано. Если бы это был капкан, он бы вчера не рисковал шкурой, тайно пробираясь к нам и сдавая детали операции. Спецотряд Аврората уже ломал бы эти двери. Он полез во всё это дерьмо вопреки министерским крысам только потому, что он упрямый гриффиндорский идеалист. Он скорее подставит собственную шею, чем позволит сожрать невиновных. Даже если эти невиновные — мы. Панси долго молчала, внимательно наблюдая за Драко. Затем медленно скрестила руки на груди. — Знаешь, что меня сейчас смущает? — Что? — Ты впервые за очень долгое время защищаешь Поттера так, будто это совершенно естественно. Блейз негромко присвистнул. — А ведь она права. Помните шестой курс? — усмехнулся он. — Тогда ты при одном упоминании Поттера закатывал глаза так, что мы боялись — останешься косым. — Заткнись, Блейз. — Не-а. Мне интересно. — Он хитро улыбнулся. — Ты случайно не заболел? — Нет. — Тогда почему ты сейчас говоришь о нём так, словно лично ручаешься за его порядочность? Драко почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. Ответ он знал. Но произнести его вслух не мог. Поэтому лишь пожал плечами. — Я ручаюсь не за Поттера. Я ручаюсь за то, что он не станет сознательно подставлять людей. Это разные вещи. Панси едва заметно улыбнулась. — Если тебе станет легче, можешь продолжать убеждать в этом себя, но ты веришь ему, — тихо, без подколов констатировала барабанщица. — Не просто как аврору. Ты веришь лично Гарри Поттеру. Драко едва заметно вздрогнул, но маску удержал безупречно, хотя пальцы сильнее сжали деревянный край сцены. Он бросил на неё предупреждающий взгляд. — Закончили? Панси ещё секунду смотрела на него так, будто увидела что-то, чего не замечали остальные. Потом лишь кивнула. — Пока да, — неожиданно легко согласилась она. Драко не стал продолжать разговор и сразу сменил тему. — Завтрашний концерт — наша единственная возможность выманить крысу. Тео, ещё раз прогони стыковку контуров. Если заметишь хоть один левый импульс со стороны следящих чар — блокируй, но не удаляй. Мы должны видеть всё, что видят они. — Сделаю. — Блейз, проверь басовые накопители. Если придётся поднять резонанс выше расчётного, аппаратура должна выдержать. — Уже занимаюсь, но это рискованно, — он криво усмехнулся, но в его глазах загорелся азартный огонёк. — Если мы перегнём с магией, пульт Грейнджер может просто расплавиться. — Значит, это будут проблемы Грейнджер, — жёстко подытожил Драко. — Завтра играем старый трек «Сыворотка правды». Он даёт самый мощный эмоциональный выплеск в толпе. Нам нужен пик магии, чтобы выкурить эту крысу. Команда молча кивнула. Слизеринцы приняли правила игры. Они понимали, что стоят на краю пропасти, но отступать было поздно. Они не доверяли Министерству и Золотой Троице, но они доверяли своему лидеру. Сейчас этого было достаточно. Панси снова взяла палочки и легко отбила короткую дробь по ободу малого барабана. — Ну что, смертники... Раз уж завтра мы либо спасаем свои задницы, либо отправляемся на свидание с дементорами, давайте хотя бы сыграем так, чтобы Азкабан аплодировал стоя. Блейз — с третьей доли. Тео — держи суббас. — Она перевела взгляд на Драко и уже совсем другим, спокойным голосом добавила: — И, Драко... — Что? — Завтра на сцене смотри на публику, Драко. Он вопросительно приподнял бровь. Блейз ухмыльнулся: — Перевожу: не вздумай высматривать Поттера в толпе. На секунду в подвале повисла тишина. Драко лишь усмехнулся уголком губ, покачал головой и поднял микрофон. — Репетируйте лучше. А за тем, куда я смотрю, следить будете после концерта. — Вот теперь узнаю Малфоя, — довольно фыркнула Панси. Тео снова опустил пальцы на клавиши. Низкий магический бас прокатился по подвалу тяжёлой волной. Панси без счёта отбила вступление, Блейз мгновенно подхватил ритм, и плотный звук сомкнулся вокруг Драко. Он сделал вдох, отсекая лишний шум, и запел. На этот раз — безупречно, без единой осечки. Слизеринцы видели друг друга насквозь и работали как единый, злой механизм, выжигая музыкой остатки страха. Завтра они выйдут под софиты перед тысячной толпой, лицом к лицу с министерской западнёй. И где-то там, в ревущем зале, их будет ждать Гарри Поттер. Отступать было поздно — игра началась.