Uroboros: Фальшивый аккорд, сорванный гламур

***

Железные двери заброшенного дока почти полностью отсекали шум лондонского дождя. Место встречи, возможно, и навевало мысли о контрабанде, но Рон Уизли умудрился превратить пыльный угол склада в подобие закрытого ресторанного зала. Для этого он явно приложил немало сил — обычных и магических. Из глубины склада он приволок огромный деревянный ящик с трафаретной надписью «Звуковое оборудование», накрыл его чистым куском брезента вместо скатерти, а вокруг расставил перевёрнутые коробки поменьше, превратив их в подобие стульев. Посреди импровизированного стола, рассчитанного на добрую компанию из семи человек, теснились контейнеры с золотым тиснением элитного ресторана из Косой аллеи. Из-под полуоткрытых крышек доносился аромат запечённой в меду утки с розмарином, дымились кокотницы с трюфельным соусом, рядом стояли дикий рис с травами и лёгкие закуски с выдержанными сырами. Дорогая кухня наполняла сырое помещение запахами, совершенно не сочетающимися с обстановкой. Гермиона сидела на одном из малых ящиков, разложив вокруг себя свитки прямо между соусницами, и упрямо не замечала ничего вокруг, кроме рунических цепочек. Гарри оглядел этот натюрморт и перевёл тяжёлый взгляд на друзей. — Напомни мне, почему мы сидим в подполье, но при этом едим так, словно празднуем победу в чемпионате по квиддичу? И главное — с какого, кхм… перепугу за всё это великолепие опять плачу я? — спросил он, приподняв бровь. Гермиона даже не подняла головы от записей. Её перо двигалось быстро и чётко, соединяя координаты со схемами звукового пульта. — Потому что нам нужна была абсолютная приватность, — спокойно ответила она. — Здесь нас никто не подслушает. А еда… спроси Рона. Рон, со средоточием на лице изучавший содержимое контейнера с десертом, замер с вилкой в руке. — Всё просто. По дороге сюда я понял: если упаду в голодный обморок, то состыкую следящие чары не с тем контуром и мы спалим половину бэкстейджа. — резонно заметил он. — Тут потрясающая утка, Гарри. Попробуй. И вообще, я позаботился обо всех, нас же будет семеро. Музыканты с репетиции наверняка голодные как волки. — Я пригласил вас на секретную оперативную работу, — сухо уточнил Гарри, скрестив руки на груди. — Не на благотворительный ужин за мой счёт. — Разве это не одно и то же? — искренне удивился Рон, отправляя в рот кусок мяса. Гарри посмотрел на него с лёгкой иронией: — Нет, Рон. Это два совершенно разных понятия. Я приглашал работать, а не кормить вас за мой счёт. — Это детали, — сухо заметила Гермиона, слегка улыбнувшись кончиками губ. — И очень дорогие детали, которые уже списались с твоего сейфа, — добавил Рон с невинной улыбкой. Гарри откинулся на спинку своего ящика, сдерживая возмущение. — И всё-таки. Напомните ещё раз, почему это оплачиваю я? Почему счёт автоматически списался с моей личной министерской ячейки? — Потому что ты инициатор встречи, — спокойно ответила Гермиона. — И потому что у тебя есть официальная аврорская зарплата, — добавил Рон. Гермиона чуть склонила голову, наконец оторвавшись от пергамента: — И мы не собираемся скидываться, — спокойно закончила она. Гарри посмотрел на них по очереди, как будто всё ещё надеялся найти в этих лицах хоть какую-то несправедливость, которую можно оспорить. — Вы ужасные люди. — Мы рациональные, — спокойно поправила Гермиона. — И голодные, — эхом отозвался Рон. Гарри вдруг поймал себя на мысли, что если операция провалится, виноваты окажутся вовсе не тёмные маги и не хитроумные ловушки, а аппетит его собственной команды. И ведь хуже всего было то, что запах десерта действительно мешал сосредоточиться. Не успел Гарри закончить мысль, как тяжёлая железная дверь склада со скрежетом поддалась. Четверо в чёрных масках вошли уверенно, беззвучно, каждым шагом выверяя дистанцию. Каждая их пауза была проверкой. Этот склад принадлежал им, и это чувствовалось в том, как по-хозяйски они рассредоточились по углам. — Поттер, — лениво произнёс Эш, первым встречая взгляд Гарри сквозь прорези маски. Он едва заметно повёл носом, улавливая шлейф ресторанных ароматов, и оглядел ломящийся от еды ящик. — У тебя удивительное представление о конспирации. Совмещать подпольный штаб с министерским банкетом — это сильно. Гарри слегка пожал плечами, стараясь не показывать, что слегка напрягся: — Ты ещё не видел винную карту, — сухо ответил он. — Но за десерты, чур, платит каждый сам за себя. — Хм, мне уже нравится эта атмосфера, — тихо усмехнулся басист Вайпер, проходя вглубь помещения и оценивающе глядя на обилие закусок. Барабанщица Никс бесцеремонно прошла внутрь без всякого разрешения, оглядела комнату, задержала взгляд на импровизированном столе из ящиков и кивнула себе самой: — Закрыто, тихо, без лишних ушей, да ещё и кормят… Поттер, ты нас начинаешь приятно удивлять. — Не привыкайте, — ровно ответил он. Клавишник Люмен задержался у входа. Он поднял руку, медленно проводя пальцами по воздуху, и серебристые искры впитались в стены. — Чисто. Сигнальные чары вашего Аврората снаружи заблокированы моим контуром, — глухо произнёс он. Только после этого дверь окончательно закрылась. Несколько секунд никто не садился. Слизеринцы в масках стояли напротив Золотого Трио, оценивая друг друга. Это не были союзники. Это были люди, которые всё ещё решали, стоит ли сотрудничать. Первым за стол сел Эш, аккуратно сложив руки на коленях перед одним из нетронутых блюд. Этим простым, ленивым действием он дал сигнал: они готовы слушать. Гермиона мгновенно перехватила инициативу. Она решительно отодвинула в сторону соусник с трюфелями и развернула центральный свиток. — У нас мало времени, — начала она спокойно, ровно и чётко. — Поэтому без долгих вступлений и лишнего театра. Есть проблема. И у нас есть всего два дня на решение. — Жаль, а я уже настроился на драму, — саркастично протянул басист Вайпер, подтягивая к себе контейнер с уткой. — Театр будет позже, — буркнул Рон, неохотно закрывая крышку своего десерта и косясь на музыкантов, которые уверенно разбирали еду. — Когда начнём действовать. Барабанщица тихо хмыкнула под маской, чуть наклонив голову: — О, это будет интересно. — Руководство Министерства активно раздувает слухи, будто на ваших концертах торгуют запрещёнными зельями, — сказала Гермиона, понизив голос. Она обвела взглядом музыкантов. — Но это лишь замануха, предлог, чтобы официально прикрыть группу и устроить облаву. Мы проверили остаточные следы на месте ваших прошлых выступлений. Никаких веществ там нет. Но под прикрытием этих слухов из Министерства с ваших фанатов во время концертов просто внаглую выкачивают чистую магическую энергию. Причём в промышленных масштабах. В воздухе повисла тяжёлая пауза. Слизеринцы переглянулись. — Значит, мы не ошибались, — глухо отозвался клавишник Люмен, убирая руки в карманы куртки. — Мы тоже это подозревали. Атмосфера в залах сильно изменилась. Когда мы только начинали выступать, после концертов оставался чистый драйв, эйфория. А в последние месяцы толпа уходит измотанной, будто из них высосали всю жизнь. Мы думали, это просто усталость от туров, но... — Но это целенаправленный сбор, — жёстко закончил Гарри. — Кто-то использует вашу музыку как идеальный катализатор. Эмоции на пике, защита раскрыта, качай — не хочу. Вопрос в том, для чего им столько сырой магии. С такими объёмами можно подпитать очень тёмные артефакты. Или подготовить масштабный ритуал. — И чтобы это остановить, нам нужно понять, как именно устроена откачка, и, самое главное, кем и с какой целью, — продолжила Гермиона. — Скорее всего, в зале или на бэкстейдже установлены скрытые накопители. Нам нужно подключить наши следящие заклинания прямо к вашему звуковому пульту, чтобы запеленговать эти каналы в момент пиковой нагрузки. Музыканты мгновенно подобрались, и воздух на складе ощутимо похолодел. Люмен сделал шаг вперёд, заслоняя собой аппаратуру. — Исключено, — жёстко отрезал клавишник. — Это наше детище, наш пульт и наша магия. Никакого гриффиндорского вмешательства в наши контуры мы не потерпим. Вы туда не полезете. Гермиона возмущённо вскинула голову, но Гарри поднял руку, останавливая её, и посмотрел прямо на вокалиста. — Нам не нужно менять вашу магию, — спокойно, но твёрдо сказал Гарри. — Нам нужно просто состыковать контуры слежения, чтобы запеленговать всплеск. Без этого мы вслепую ничего не найдём в хаосе зала. Обещаю, ваши плетения останутся целыми. Действовать нужно осторожно, потому что всё это дело выглядит слишком... идеально подстроенным. Нас как будто специально сталкивают лбами. Если вы ни при чём — мы докажем это. Эш сжал руки в кулаки, напряжённо всматриваясь в Поттера. — А если нет? — тихо спросил он, едва заметно склонив голову набок. — Если это министерская ловушка? — Тогда у вас будут очень большие проблемы, — спокойно и весомо ответила Гермиона. Тишина воцарилась жёсткая, проверяющая на прочность. Музыканты беззвучно общались взглядами, решая, пускать ли авроров к святая святых своей аппаратуры. Наконец Никс нарушила молчание: — А мне нравится эта прямота. — Неужели, — заметил Рон. — Нас редко пытаются сначала оправдать, а не посадить, — добавила барабанщица, отступая на шаг и давая молчаливое согласие. Ash медленно поднялся со своего места, смерив Поттера долгим взглядом. В его осанке промелькнуло что-то до боли знакомое, надменное и изящное одновременно. — Поттер. Оставим твоих аналитиков, — бросил он, небрежно кивнув в сторону узкой двери каптёрки. — Нам нужно переговорить с глазу на глаз. Вайпер лениво крутанул в пальцах вилку, проводив их двусмысленным, насмешливым взглядом. — Смотрите не покусайте друг друга, мальчики. У нас ещё утка не доедена, — тихо хмыкнул басист. Люмен недовольно зыркнул на него, а Никс лишь молча опустила ладонь на рукоять волшебной палочки, замаскированной под барабанную, словно напоминая, что они всё ещё начеку. Рон, проводив парней взглядом, на секунду перестал жевать и негромко шепнул Гермионе: — Если они там начнут драку, я первый заберу десерты и сделаю ноги. Гермиона мягко, но настойчиво удержала Рона за плечо, не давая ему развить мысль. Её проницательный взгляд переместился на Гарри — она заметила, как напряглась спина друга. — Иди, — спокойно сказала она Гарри. — Мы пока закончим подготовку к стыковке контуров под присмотром вашего клавишника. Гарри уже встал, поправляя куртку: — Я скоро. Соседнее помещение склада было совсем маленьким. Какая-то бывшая каптёрка, заваленная старыми канатами и сломанными осветительными приборами. Здесь не нужно было держать лицо перед командами, и эта комната казалась честнее. Дверь закрылась, отсекая голоса друзей. Эш сразу повернулся к Гарри, и в его позе больше не было прежней ленивой расслабленности. Из-за прорезей маски на Поттера смотрели серьёзные, встревоженные глаза. — Насколько всё хреново, Гарри? — без увёрток, прямо спросил он. Его голос без давящих чар маски стал чуть ближе к настоящему, хотя механический рокот всё ещё скрывал чистые интонации. — Эта откачка энергии... Насколько она рискованна для людей? Моя команда, фанаты в зале... До какого предела это дойдёт? Это может привести к смертельным исходам? Гарри почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Этот парень, скрывающийся за маской бунтаря и рок-звезды, сейчас искренне, до боли переживал за безопасность своих людей. И это вызывало огромное уважение. — Если накопители сработают на полную мощность при сильном магическом резонансе — да, риск есть, — честно ответил Гарри, сделав шаг ближе. — Хроническое истощение, обмороки, в худшем случае — необратимое выгорание ядра. До смерти они вряд ли кого-то доведут, им нужен постоянный источник, а не трупы. Но калеками оставить могут. Поэтому я и здесь. Я не допущу, чтобы пострадали люди. Ни твои фанаты, ни твоя команда. Эш тяжело вздохнул, его плечи на секунду опустились, выдавая колоссальное напряжение. — Спасибо, — тихо произнёс он. — За честность. Ты совсем не похож на аврора, Поттер. Те из Министерства прикрывались бы инструкциями, а ты видишь живых людей. — Это комплимент? — Гарри слегка приподнял бровь, прислонившись спиной к косяку двери. — Факт. Гарри скрестил руки на груди, внимательно глядя на скрытое маской лицо. Интонации Эша, то, как он растягивал гласные, как держал дистанцию и прятал уязвимость за фасадным высокомерием... Всё это упорно вызывало в памяти один конкретный образ, преследовавший Гарри годами. Мысль казалась безумной, но сходство было слишком явным, чтобы его игнорировать. — А ты не похож на человека, которого стоит подозревать, — тихо произнёс Гарри, всматриваясь в серые глаза за прорезями ткани. — Для этого ты слишком сильно горишь тем, что делаешь. И слишком ценишь тех, кто рядом. Эш тихо усмехнулся, уголки губ под краем тёмной ткани чуть дёрнулись. В этой полуухмылке снова сквозила чистокровная гордость. — И всё же ты меня подозреваешь. — Это моя работа, — ответил Гарри, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри всё странно вибрировало от его близости. — Иногда мне это даже нравится. — А наши концерты? — вокалист сделал ленивый шаг вперёд. — Они тебе тоже нравятся? Гарри замялся на секунду. Вопрос попал точно в цель. Он скользнул взглядом по тусклой комнате и криво усмехнулся. — В этом-то и проблема... Эш чуть наклонил голову, сокращая расстояние ещё на шаг. — Потому что? — Потому что я должен искать скрытые ловушки и организаторов этой схемы, — тихо, почти неохотно признался Гарри, ловя себя на том, что его взгляд прикован к чужой фигуре. — А вместо этого ловлю себя на том, что стою в толпе и просто слушаю твой голос. И, чёрт возьми, это доставляет мне гораздо больше удовольствия, чем должно. Тишина в каптёрке стала густой, почти осязаемой. Гарри заметил, как Эш под маской слегка нахмурился, словно взвешивая эту неожиданную искренность. Гарри почувствовал, как внутри что-то окончательно сместилось и встало на место. Только сейчас он перестал себе врать. Перед ним стоял уже не просто подозреваемый. И не человек, до боли напоминавший призрак прошлого. Его тянуло к Эшу — опасно, вопреки здравому смыслу. И страшнее всего он впервые допустил мысль, что ради безопасности Эша способен нарушить приказ. — Значит, ты действительно не врёшь, — тихо сказал Эш, прерывая его внутренний ступор. — В чём именно? — В том, что веришь, будто мы ни при чём. Гарри сделал ещё один шаг вперёд и чуть прищурился. Теперь их разделяло чуть больше полуметра. — Я так думаю. — Думаешь — или знаешь? — Пока только думаю. Но я разберусь с тем, кто за этим стоит. Эш не отступил. На такой дистанции Гарри чувствовал тонкий аромат его парфюма — цитрус, горький табак и лёд. Взгляд вокалиста за прорезями ткани стал мягче, но в нём горел опасный, лихорадочный огонь. — Осторожно, Поттер. Ты начинаешь мне доверять. А это плохая привычка, — почти шёпотом произнёс Эш. — Не перегибай, — хмыкнул Гарри, но его собственное дыхание перехватило. Взгляд выдал куда больше, чем это дежурное ворчание. — Зачем тебе всё это? Музыка, подпольные концерты... — Потому что могу. Гарри пытливо всмотрелся в него. Этот высокомерный ответ, маска, это нежелание открываться... Всё слишком сильно напоминало Малфоя. Чересчур сильно, чтобы быть простым совпадением. — Этого мало, — покачал головой Гарри. — Не для тебя. Эш замолчал. Он стоял так близко, что Гарри видел, как вздымается его грудь под кожаной курткой. — А если честно? — спросил Гарри, глядя прямо в серые глаза. Небольшая пауза. Ещё шаг ближе, почти касаясь плечом плеча. — Честно? Потому что это единственное место, где я не должен быть кем-то ещё. Где я не должен соответствовать ожиданиям и своей фамилии. Людям иногда нужно что-то, что не пытается исправить их или судить за прошлое. На сцене я даю им это. Гарри замер. Эти слова ударили точно в цель, расколов его собственную броню. — Ты опасен, — тихо сказал он. Эш усмехнулся, и эта улыбка была до боли знакомой — дерзкой, но лишённой прежней детской злости: — Это новость? — Подкрепление личных опасений. Они помолчали, пропуская это странное, наэлектризованное напряжение сквозь себя. — Мы найдем виновных, — твёрдо сказал Гарри. — Да. — Потому что я не дам использовать вашу группу как прикрытие. Эш смотрел на него долго. Чересчур долго для мимолётного разговора временных союзников. — И потому что тебе это действительно важно, — тихо сказал он. Гарри не ответил. Да и слова здесь были уже не нужны. — Тогда работаем вместе. Эш протянул руку. Гарри замер, чувствуя, как их взгляды сталкиваются и держатся дольше, чем нужно. Он колебался всего одно мгновение. Это рукопожатие казалось важнее любого договора, который ему доводилось заключать раньше. Он шагнул вперёд и крепко сжал руку Эша. Коротко. Жёстко. Не как друзьям, а как людям, которые понимают: это только начало. В этом рукопожатии скрывалось больше, чем простое соглашение. Казалось, что оно передаёт тихое, интимное понимание. Гарри заметил, как уголки губ Эша дрогнули. Он и сам улыбнулся — почти незаметно, словно этот жест был понятен только им двоим.