Его ковбой

Риз

Пять лет спустя — Поторапливайтесь! Мы же опоздаем! — крикнул я вверх по лестнице. Терпеть не мог так надрывать голос, но нервы уже сдавали. — Никуда мы не опоздаем, — протянул мой брат, неспешно поднимаясь из-за кухонного стола, и выразительно закатил глаза после последнего глотка кофе. — До начала церемонии еще как минимум два часа, и ты прекрасно знаешь, что такие мероприятия никогда не начинаются вовремя. — Приехать пораньше всегда хорошо, — мягко заметил Пит, похлопав его по плечу, а затем заговорщицки подмигнул мне. — По-моему, даже мило, что твой брат так волнуется. От накатывающего раздражения я был готов взорваться. Казалось, еще секунда, и из ушей повалит пар. Ведь предстояло абсолютно не то событие, на которое я мог позволить себе опоздать. — Мне просто нужно было поправить прическу, — начала оправдываться мама и, наконец-то выходя из ванной, начала спускаться по лестнице. — В машине все растрепалось. — Мам. Я безумно тебя люблю, но, клянусь, всем абсолютно плевать на твою прическу. Если мы сейчас же не выйдем, то точно опоздаем... — процедил я, чувствуя, как внутри закипает напряжение. — У нас уйма времени, — отмахнулась она. — И вообще, зачем Перри понадобилось уезжать в такую рань? Ему там нужно было что-то сделать до начала? Перри уехал из дома еще час назад, что-то бормоча про общую фотографию и репетицию построения. — Не знаю, просто уехал, и все, — огрызнулся я. Теперь я отчаянно жалел, что не сорвался вместе с ним, лишь бы не упустить ни единой секунды столь важнейшего дня. Далеко не каждый день мне выпадала честь присутствовать на выпускном моего потрясающего мужа в ветеринарной школе, и будь я проклят, если мы туда опоздаем. — Поехали, ну же, поехали, — подгонял я их. — Не забудь самое главное, — с усмешкой напомнил Рори. — Еще бы я забыл, — буркнул я, одарив брата убийственным взглядом, и опустил глаза на детское автокресло, терпеливо дожидавшееся нас у двери. Там, куда я поставил его всего минуту назад. Как только я бережно пристегнул крошку Бейли, она моментально провалилась в сон, как и всегда, стоило ей оказаться в машине. За те полгода, что она была с нами, нам не раз приходилось наматывать круги по ночным дорогам, просто чтобы ее успокоить. Усыновление изначально входило в наши планы после свадьбы. Мы просто предполагали, что все произойдет уже после того, как Перри получит диплом. Но потом он начал изучать информацию... и изучение плавно перетекло в подачу документов, а подача документов обернулась активной работой с социальным работником в ожидании ребенка. А затем, посреди ночи, раздался звонок... от шестинедельной малышки отказались, и нас спрашивали, сможем ли мы ее забрать. И хотя тогда была последняя неделя семестра, у Перри на носу были тяжелейшие экзамены, а у меня череда выставок, мы вцепились в шанс. Нам было невероятно тяжело, но, видит бог, оно того стоило. Бейли стала безоговорочным светом всей нашей жизни. — Давай, принцесса, — нежно проворковал я, осторожно подхватывая автокресло. — Нам пора ехать, чтобы посмотреть, как твой папочка получит одну очень важную бумажку. — Очень дорогую бумажку, — хмыкнул Рори. Мы бережно устроили Бейли на заднем сиденье пикапа. Мама с Питом сели рядом с ней, чтобы всю дорогу ворковать и умиляться нашей спящей девочке. К зданию университета мы приехали минута в минуту. Места нам достались далеко не самые удачные, но даже они не помешали мне поймать в объектив каждый шаг Перри, когда он с гордо поднятой головой пересекал сцену. Крепко прижимая Бейли к груди, я кивнул в сторону сцены. — Вон он, золотце. Видишь папу? — прошептал я. Каким-то непостижимым образом, даже сквозь море чужих лиц, Перри безошибочно отыскал меня взглядом в толпе. Его лицо озарилось лучезарной улыбкой, и он приветственно взмахнул рукой. Отныне он стал полноправным доктором Перри – дипломированным врачом с гарантированным рабочим местом в клинике. Меня распирало от такой всепоглощающей, слепящей гордости за него, что, казалось, грудная клетка вот-вот треснет по швам. Когда официальная часть подошла к концу, нам пришлось с боем пробиваться сквозь гудящую людскую массу, но мы выстояли. В глазах Перри блестели непролитые слезы, когда он наконец-то заключил меня и нашу дочь в свои объятия, осыпая ее крошечное личико лихорадочными, полными безграничной нежности поцелуями. — Поверить не могу, что этот день и вправду настал, — хрипло выдохнул он. — Столько лет назад он казался чем-то недосягаемым, и вот... мы здесь. Время пролетело словно одно мгновение. Он говорил абсолютную правду, но мы твердо решили жадно впитывать и беречь каждую секунду нашего совместного пути. — Я так безумно тобой горжусь, — прошептал я и накрыл его губы трепетным поцелуем. Оказавшись зажатой в надежном кольце наших объятий, дочка издала радостный писк. — А ну-ка, встаньте поближе, сейчас сделаю хороший снимок вас троих, — скомандовала мама. — У нас в альбомах пока очень мало по-настоящему семейных фотографий. Мы искренне и счастливо улыбнулись в объектив камеры. Моя семья.