Гримируя синяки под глазами

Хитоши сидел у окна в глубине зала и помешивал свой черный кофе. Было темпо, пахло обжигающими зернами и корицей. На небольшом подвесном телевизоре в углу ведущий как раз заканчивал дежурный прогнос погоды, обещая Токео ближайщих теплых днях начавшейся осени, когда картинка резко сменилась тревожной заставкой новостей. – А теперь к срочным новостям – раздался из динамиков ровный голос диктора – час назад в торговом секторе завершилась совместная операция полиции и героев по ликвидации подпольной лаборатории. Благодаря слаженой работе пострадавщих удалось избежать. Нам сообщают, что ключевую роль при задержании лидера группировки сыграл герой номер десять ‐ Призрачный Вор. – На экране замелькали хаотичные кадры с места событий: свет красно-синих маячков, разбитый асфальт, звуки сигналок машин скорой помощи и крики репартеров, пытающихся перелесть через ограждающие ленты. А в самом центре стоял Призрочный Вор. Даже в пыли Монома Нейто выглядил словно сошел со страниц глянцевых журналов – безупречно уложеная челка, строгий темный фрак, берюзовые перчатки и увесестые серьги-часы, покачивующиеся в такт шагам. Он что-то говорил в микрафон репартера, но Шинсо не слушал. Губы героя на камере кривились в той самой, фирменной ухмылке, которую так обожали его фанаты. Шинсо тихо хмыкнул, взгляд опустился на экран телефона. Телевизионный Призрочный Вор казался слишком далек от того Нейто, к которому он привыкал заного последние несколько недель. Это давалось удивительно легко, и общение с ним отвлекало от рабочей суеты и серьезности. С момента их встречи за кулисами прошло время. Их графики по прежнему не совпадали, напоминая минное поле, но они больше не теряли друг друга в этом рабочем аду. Пальци лениво пролистнули ветку сообщений в мессенджире, перечитывая их недавнюю переписку. – Цукуёми превзошел себя. На начном рейде Тёмная Тень чуть не утащила подозреваемого в вентиляцию, до того как я промыл ему мозги. Голова раскалывается. Ты спишь? – циферблат под сообщением Хитоши показывал 03:12, ответа он дождался только к 07:45 – Токоями драматизирует. А я не сплю, у меня через час утреннее шоу. Мененджер заставил приехать на грим пораньше. Жутко устал, лампы выжигают глаза. Насчет нашей встречи, все в силе? – В силе. Кафе «Минами» у Сибуи, как всегда. Буду ждать. – Загажи мне латте. И не смей заснуть в чашку до моего прихода, Майдрейзер! Экран телефона погас, прервавшись дребезжащим звоном колокольчика над дверью, впуская свежий дневной воздух. Шинсо поднял голову. В зал вошел Монома. Он немного опаздывал, но выглядил как всегда безупречно. На нем было легкое кремовое пальто, поверх плотной брендовой рубашки темно синего цвета, на место геройского фрака. Повесив пальто на вешелку у входа и окуратно поправив легкий клетчатый шарф, он быстрым шагом направился к дальнему столику. – Вот твой латте – Шинсо пододвинул к нему высокую стекленную чашку с пышной пенкой, что заказал минутами раньше – Ты моё спасение, Хитоши – выдохнул Монома, сев наконец рядом, потерая переносицу. Несмотря на остатки профессионально грима под глазами виднелась неизменная плата за слепящие софиты и бесконечные патрули. – Из-за этого утреннего эфира я чувствую себя так, будто меня переехал грузовик! – процедил он сквозь зубы, недовольно щуря брови. К их столику безшумно подошла молодая официантка, вежливо улыбаясь. – Желаете заказать что-нибудь еще? – Нейто скользнул взглядом по ветрине с свежей выпечкой – Да, пожалуйста. Черничный тарт и лимонный кекс с собой. И, если можно, счет сразу. – Девушка кивнула и отошла. Шинсо оперся подбородком о ладонь, насмешливо разглядывая блондина – Черничный тарт? Не вредны ли такие углеводы для идеальй фигуры Номера Десять? Пиар-служба еще не ведет учет твои калорий? – Монома оскорбленно вскинул брови, но в серо-голубых глазах стрепинулись живые искорки – Моему мозгу требуется глюкоза, Шинсо. К тому же, Боевой Кулак следит за моим состоянием лучше любых пиарщиков. Ицука недавно просто заставила меня вычеркнуть из расписание два вечерних эфира, настаивая на том, что герой не должен выглядить как бледное привеление из за нехватки сна после ночных дежурств. Только представь эту наглость! А мое лицо мне дорого, если ты понимаешь, так что этот тарт ‐ моя обсалютно законная награда за послушание. Кстате о репортаже... ты видел, что они там накрутили? "Слаженое работа", "героический штурм – Он кивнул в сторону подвисного телика с повторным кадров с торгового сектора. Монома фыркнул, легким жестом размешивая сахор в чашке – На самом деле, это был полный бардак! Лидер групировки пытался активировать причуду взрыва. Если бы я не скопировал причуду того прыгучего парня из местной палиции, мы бы все взлители на воздух вместе с этой лабораторией! Журналисты как всегда вырезают всю самую глязную и сложную часть работы, оставляя только красивую картинку для рейтингов. – Картинка и правда вышла отличная. – Хитоши слабо улыбнулся, наблюдая как раслабились плечи Нейто – Фрак на тебе сидел.. хорошо. Я даже удивлен, что ты не толкнул какую-нибудь пафосную речь о превосходстве. Стареешь, Вор. – О, поверь, очень хотел! Но Кендо бы меня потом прибила своими кулачищами. Пришлось проявить дипломатическую сдерженость. А как там твой ночной рейд с Токоями? Ты в переписке упоминал про него. Он опять ударился в драму? – Не то слово. Мы брали склад в подвальном помищении. Токоями выпустил Тёмную Тень, и та впала в какой-то экстаз от обилия мрака. Она двигалась так, что подозреваемые начали здаватся еще до того как я открыл рот для Промывки Мозгов. Фумикаге потом извинялся передо мной час. Но если серьезно - он сработал безупречно. С каждым годом его контроль причуды становится всё более пугающим. Рад, что в ночных операциях работую именно с ним. – Это да. Парень из А класса действительно вырос. – признал Монома, делая глоток кофе. В его голосе больше не было старой подростковой завести или злости - только зрелое уважение к коллеге. Разговор шол сам сабой, перетикая от рабочих будней до бытовых мелочей. За те недели что они возобновили общение между ними выстроелся удивительный, хрупкий, но очень осязаемый комфорт. В самом начале, после восьмилетнего перерыва, было немного непривычно, приходилось заного прощупывать граници и привыкать к тому кем они стали теперь. Но довольно быстро, сейчас, все барьеры окончательно рухнули. Им было просто хорошо находится рядом. Монома, активно жестикулируя, мог расказывать о глупых вопросах репортеров, а Шинсо просто слушал, изредка вставляя свои ленивые, ироничные коминтарии, на которые Нейто лишь тихо фыркал. Хитоши ловил себя на мысли, что эта искрящияся энергия исходящая от Нейто, по странному успокаивала его собственую вечную усталость, а Нейто чувствовал, что рядом с молчаливым, надежным Хитоши, ему не нужно держать лицо и пытатся быть безупречным номером десять всей страны. Здесь, в углу кофейни, они могли быть просто Хитоши и Нейто. Они шутили, и то и дело в словах проскальзовали едва заметные, двухсмысленные фразочки, легкий флирт, который оба считывали моментально, но не спешили озвучивать. Они были верными товарищами, хорошими друзьями, которые знали друг друга слишком хорошо. Но этот кокон, медленно но верно, начал трищать по швам. Хитоши первый заметил что атмасфера изменилась. Шум в зале стал более приглушенным, люди за соседними столиками - пару стадентов с ноутбуками и две девушки у окна - начали шептатся и очень нарочно поглядывали в их сторону. Они переговаривались в пол голоса, сверяясь с телефонами, где вовсю крутили свежий репортаж и смотрели на блондина. Подойти к Призрочному Вору никто не решался, то ли из-за его холодного вырожения лица, которое он моментально принял, то ли из-за тежолого, мрачного взгляда соседа рядом, которым тот награждал особо любопытных соседей. Но это навязчивое внимание явно душило Моному. Официантка вернулась, прервав эту наростающую неловкость. Она поставила на столик окуратный крафтовый пакетик и протинула терминал. – Ваш заказ с собой и счет, пожалуйста. Монома приложил карту к экрану и после пищашиго звука встал со своего места, забрав покет с тартом и кексом. На лицо быстро вернулась идеальная маска Призрочного Вора. – Пойдем отсюда – тихо, но очень твердо сказал Нейто, накидывая пальто – здесь слишком.. душно. Шинсо поднялся вслед за ним, застегивая куртку. Он прекрастно понимал, от чего тот бежит. Они вышли на осеннюю улицу, где Токио только начинал окрашиватся в пламеные тона. «Эти восемь лет научили меня выдержке, они же, зделали из меня циника, неверющего в "хеппи-энды". И все же, чувствую прохладный ветер и видя твой силуэт рядом, мои маски ломаются сами сабой. Этого более чем достаточно для нашего нового начала. Мы наконец-то вышли из зоны их эфира.»