о золотом аккорде

в купальне свет парочки керосиновых ламп гораздо тусклее, чем роскошные хрустальные люстры в бальном зале. здесь тише, теснее, уютнее. теплая вода касается щиколотки Эндрю, потом бедер и талии. после часов под ярким блеском сцены очень хотелось отдохнуть, и Антонио, чувствуя усталость своей музы, следует за ним в ванну. его ангел прикрывает щеки ладонью, пытаясь скрыть расцветающий румянец, но молчит. за его спиной устраивается скрипач и нежными руками поливает его белоснежные пряди водой. —можешь отдыхать. я помогу тебе… с тихим вдохом Эндрю расслабляет зажатые плечи и закрывает глаза, пока его мягко поливают водой и ароматным мылом. но спокойствие перетекающей воды разбивает мелкая рябь — ангел вздрагивает от прикосновения к его груди. вторая рука Антонио ложится на внутренней стороне нежных бедер и Эндрю прерывисто вздыхает. они оба уже не пытаются делать вид, что это безобидное принятие ванны — белокурая муза стонет от прикосновения к эрогенной зоне. тонкими длинными пальцами Антонио ощупывает его, медленно проводит от начала до конца, левой рукой дразняще сжимая грудь своего вдохновителя. только когда ласкающие слух ноты перетекают в скулёж, он обхватывает орган всей ладонью и начинает так же мучительно медленно двигать ею. Эндрю ворочается, вздрагивает, когда розоватую бусину сдавливают кончиками пальцев, стонет, когда становится уже невыносимо медленно. но скрипач и не думает его щадить — совсем останавливается и убирает руку. обе его ладони обхватывают Эндрю за талию и разворачивают к себе лицом, намеренно упирая задом во что-то горячее. его объект обожания хнычет, извивается, когда холодное масло капает ему на спину, стекает к ягодицам и ему самому приходится растирать его у входа. Антонио наслаждается зрелищем, как Эндрю пытается с первого раза сесть до упора, но лишь дрожит и зажимает себе рукой рот. на его молочного цвета грудную клетку капают еще масла, оно пахнет пышными пионами насыщенного пурпурного цвета и медленно стекает по телу к ноющему бутону, которого опять дразнят бледные пальцы. наконец, с особенно сладко затянувшейся нотой, ангел садится, упираясь в теплую кожу его музыканта. на губах последнего расплывается довольная улыбка и сжав у основания напряженный орган, свободной ладонью он легонько хлопает по бедру Эндрю. понимая намек, он начинает неспешно двигаться, поднимаясь и опускаясь. из-за воды движения выходят чересчур плавные и медленные, отчего Антонио заносит ладонь чуть выше и уже со слышным шлепком опускает ее на мягкую кожу. Эндрю испускает резкую и высокую ноту, за что получает еще один удар и начинает двигаться быстрее, связывая свои стоны в любимую мелодию его скрипача. кожа слегка розовеет на месте, где его ягодицу сильно сжимают, но зная, что нельзя нарушать поток музыки, дрожит и продолжает подниматься и опускаться, ускоряясь с каждым новым предупреждением. его тело блестит от прозрачных капель, отчего у Антонио чешутся зубы что-нибудь откусить от своего Эндрю. столько голодных взглядов в свете хрусталя было направлено на его ангела, что на секунду ему захотелось кого-нибудь вспороть своим новеньким смычком. от одной этой мысли музыкант сжал своего возлюбленного слишком сильно, в результате чего мелодия все-таки сломалась скулящей звонкой нотой. не выдерживая распускающейся алыми лепестками ревности, он резко хватает ангела за волосы и под испуганный вздох прижимает его тело к себе, захватывая в крепкие объятия и начиная грубо и слишком резко проникать внутрь своего нежного ириса. вода громко плещет, пока Эндрю еле успевает вдохнуть между рваными стонами и мольбами о пощаде его бедного тельца. но Антонио уже охватил горячий гнев, он звонко бьет по нетронутому бедру и до иссиня-красных пятен впивается зубами в плечо. крупные слезы скатываются на его шею с белоснежных ангельских щёк, Эндрю задыхается и совершенно не сдерживает голос, когда его наполняют изнутри жаром, одновременно с тем, как он сам изливается от переизбытка ощущений. после этого скрипач, наконец, успокаивается. с привычной улыбкой он достает из ванны обмякшее тело возлюбленного и заворачивает в пушистое полотенце. на тонкой ручке от влаги поблескивает помолвочное кольцо. и Антонио улыбается шире, ведь знает, что его ангела никто не сможет забрать.