Забытая нота

Они досняли лакорн. Только профессионализм и умение Джема входить в образ Барта позволили им закончить проект без скандалов. На экране они были идеальной парой. За кадром — чужими людьми. Но впереди их ждал мюзикл. Их герои должны были петь друг другу о любви, о прикосновениях, о поцелуях. Им нужно было не просто говорить эти слова — им нужно было проживать их на сцене. Касаться друг друга. Смотреть в глаза. Целоваться. Репетиции начались с неловкой, болезненной атмосферы. Партнёры, которые когда-то были на «ты» в самом лучшем смысле этого слова, теперь едва могли прикоснуться друг к другу. Джем вздрагивал от каждого касания Фота. Фот чувствовал эту дрожь и не понимал, что за ней стоит. Однажды, после особенно неудачной репетиции, когда Джем сбился с танца просто потому, что не мог сосредоточиться из-за близости Фота, тот подошёл к нему. — Нам нужно поговорить, — сказал Фот. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькала та самая твёрдость, которой Джем так боялся. — У меня нет времени, — отрезал Джем, собирая вещи. Он врал. У него было время. Ему просто было страшно. — Джем. — Фот перегородил ему путь. — Хватит. Ты должен был выговориться ещё тогда. С того дня, когда ты застрял в роли Барта... ты стал другим. Ты избегаешь меня. Ты дрожишь, когда я касаюсь тебя. Ты боишься смотреть мне в глаза. Я не знаю, что случилось, но я хочу это понять. Джем замер. Эти слова проникли под кожу, задели что-то глубокое, о чём он сам боялся думать. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — прошептал он, сжимая лямку сумки так сильно, что побелели костяшки. — Знаю, — тихо сказал Фот, приближаясь почти вплотную. — Барту нравился Тэнрак. Он ухаживал за ним. Ты, застряв в образе, делал то же самое по отношению ко мне. Ты приносил мне кофе. Ты трогал меня так, словно я был твоим. А когда ты вышел из роли... ты испугался, что эти чувства настоящие. Джем побледнел. В груди всё оборвалось. Сердце ухнуло в пятки. — Я прав? — спросил Фот, не отрывая от него взгляда. Джем нервно рассмеялся. Слишком громко, слишком натянуто. — Нет! — выпалил он, начиная теребить край своей футболки — привычка, которая выдавала его с головой. — С чего ты вообще взял?! — Ты нервничаешь, — спокойно констатировал Фот. Его голос был ровным, но в нём звучала горечь. — Ты нервничаешь, потому что я прав. Мы знакомы несколько лет, Джем. Я знаю каждую твою привычку. И я знаю, когда ты пытаешься мне соврать. Джем открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Фот говорил правду. Каждое слово было как удар. — До последнего времени мы были лучшими друзьями, — продолжил Фот, и в его голосе послышалась тихая мольба. — Если ты не помнишь этого — я помню. Я помню всё. Я помню, как мы смеялись. Как мы работали. Как ты был рядом. И я хочу это вернуть. Джем смотрел в пол. Он не мог поднять глаз. Если он поднимет их, он увидит боль на лице Фота. И эта боль разрушит его окончательно. — Что ты предлагаешь? — выдавил он. Фот помолчал. Тишина повисла между ними — тягучая, напряжённая. — Как на счёт того, чтобы попробовать поцеловаться? — спросил он вдруг, глядя прямо в глаза Джему. — Сначала так, как это делают наши герои. Барт и Тэнрак. А потом... просто как мы. Без ролей. Без нот. Джем вытаращил глаза. Ему показалось, что земля уходит из-под ног. — Ты серьёзно? — голос сорвался в шёпот. — Это... это неправильно, Фот. Это странно. Я же говорю тебе: со мной всё в порядке! — Ты снова врёшь, — выдохнул Фот. В его голосе больше не было мольбы — только усталость. — Если мы сейчас не сделаем этого... я не знаю, как мы сможем работать дальше. Наши отношения уже разрушены, Джем. Я не могу делать вид, что ничего не происходит. Он сделал глубокий вдох. — Если ты откажешься, я пойму. Но тогда мы останемся просто коллегами. Никакой дружбы. Ничего, кроме сцены. Джема скрутило от боли. Лёгкие сжались, стало нечем дышать. Он смотрел на Фота и понимал, что теряет его навсегда. Если сейчас он откажется, между ними не останется ничего. Только сцена. Только роли. Никаких разговоров. Никаких улыбок. — Хорошо, — прошептал он, сдаваясь. — Давай попробуем.