Свадебный марш в миноре

Свадебные тиски

Каннам сиял холодным, бездушным золотом. До закрытого предсвадебного приёма оставалось всего двое суток, и для Ивана это время превратилось в бесконечный, изматывающий конвейер. Примерочные модных домов, бесконечные согласования списков гостей, дежурные улыбки для семейных фотографов — его жизнь сжалась до размеров душного, идеально скроенного смокинга. Каждый шаг Ивана теперь контролировался агентством и родителями. Отец при встречах сухо напоминал о важности предстоящего слияния активов с «Esther Group», а менеджеры бдительно следили, чтобы главный манекенщик страны не совершил ни единой ошибки. Его разбитая губа почти зажила благодаря усилиям косметологов и плотному гриму, но внутренний надлом скрыть было невозможно. Иван чувствовал себя запертым в стеклянной клетке. Но сильнее всего его изнуряла неизвестность. Тилл по-прежнему молчал. После того короткого, ледяного телефонного разговора у дверей подвала от него не было ни слуху ни духу. Это полное отсутствие реакции со стороны парня, который всегда действовал импульсивно и громко, лишало Ивана сна. Он всматривался в лицо Че Вон во время их редких совместных обедов, пытаясь уловить хоть какую-то деталь, но невеста вела себя на удивление спокойно и собранно, словно смирившись с неизбежным. Иван чувствовал, как вокруг него затягивается петля, которую он сам же и накинул своей жестокой игрой. Он хотел заставить Тилла страдать от ревности, а в итоге сам оказался на грани безумия, считая часы до момента, когда пути назад уже не будет.

Тайный штаб

В подвале Хондэ атмосфера была накалена до предела, но на этот раз здесь царила не хаотичная злость, а холодная, сосредоточенная работа. Стол был завален распечатками, схемами и флешками, которые Суа тайными путями проносила из офисов корпорации. Мизи быстро пробегала глазами по строчкам на экране ноутбука, сверяя данные, присланные Че Вон. Ее пальцы порхали по клавиатуре с невероятной скоростью. — Это не просто сухие отчёты, Тилл, — тихо произнесла Мизи, не отрывая взгляда от монитора. — Здесь скрытые проводки, двойная бухгалтерия фонда и личные подписи директоров обеих семей. Если эти файлы открыть на главном экране во время презентации союза, «Esther Group» мгновенно расторгнет любые договоренности, чтобы спасти свои акции. Для них этот брак станет токсичным активом. Тилл стоял у стены, скрестив руки на груди. На его лице не было и следа прежней растерянности. Он внимательно слушал каждое слово. Суа, сидевшая на краю стола, устало потерла переносицу и добавила: — Мой кузен думает, что он контролирует всё, потому что привык подчиняться правилам своей семьи. Он даже не догадывается, что Че Вон решила сжечь этот мост вместе с ним. Тилл, у тебя будет ровно один шанс пройти к главному пульту управления медиасистемой зала. Охрана Че Вон обеспечит тебе «слепую зону» на три минуты. Тилл подошел к столу и взял со стола флешку, на которую Мизи только что закончила копировать финальный архив. Металл приятно холодил ладонь. — Три минуты — это больше, чем мне нужно, — негромко, но с абсолютной уверенностью в голосе ответил Тилл. — Иван хотел, чтобы я не отпускал его. Что ж, я приду и заберу его, разрушив всё, что мешало ему дышать.

Ночь перед бурей

Последняя ночь перед закрытым приёмом опустилась на Сеул тяжёлым, душным покрывалом. В Хондэ, в подвале Тилла, горела всего одна тусклая лампа. Мизи и Суа ушли пару часов назад, оставив его в абсолютном одиночестве. Тилл сидел за столом, лениво перебирая струны выключенной электрогитары, которая издавала лишь глухой, металлический стрёкот. На мониторе компьютера больше не было музыкальных дорожек — только пустой рабочий стол. Рядом лежал чёрный конверт от Че Вон и флешка. Тилл собрал в коробку все старые черновики, исписанные листы с текстами песен и порванные струны. Время метафор и криков о помощи через музыку официально подошло к концу. Завтра начнётся реальное действие. Он посмотрел на свои ладони, которые всё ещё помнили ощущение воротника рубашки Ивана, и внутри него не осталось ни капли страха. Только глухое, монолитное упрямство. В это же время на другом берегу реки Хан, в элитном пентхаусе в Каннаме, Иван стоял у панорамного окна, глядя на расстилающийся внизу неоновый океан города. Он был один. На диване лежал приготовленный на завтра идеальный смокинг, который казался ему погребальным саваном. Иван медленно коснулся своей нижней губы — ранка полностью затянулась, не оставив и следа. И это пугало его сильнее всего. Каннам снова стирал с него всё настоящее, превращая в безупречный манекен. Иван чувствовал, что завтрашний день закроет ловушку окончательно, и его мнимая свобода, которой он так гордился, исчезнет навсегда. Он до безумия хотел набрать номер Тилла, просто чтобы услышать его дыхание, но гордость и страх услышать в ответ ледяные гудки держали его на месте. Оба они не спали этой ночью, глядя на один и тот же город из абсолютно разных миров, не подозревая, что завтра эти миры столкнутся в последний раз.