Свадебный марш в миноре

Тактика молчания

Прошло четыре дня. Для Каннама это были обычные, наполненные суетой будни перед громким светским событием, но для Ивана эти дни превратились в изощренную, медленную пытку. Тилл замолчал. Абсолютно. Не было ни гневных сообщений, ни попыток выследить его после съёмок, ни пьяных звонков посреди ночи, которых Иван, сам себе в этом не признаваясь, подсознательно ждал. В социальных сетях Тилла появлялись лишь сухие, редкие публикации от аккаунта его группы: графики стримингов, технические посты о том, что трек «Вес маски» продолжает удерживать лидерство в независимых чартах. И больше ничего. Никаких намёков, никаких скрытых посланий. Лёд. Тотальное, звенящее затишье. Ивана начало трясти. Впервые за долгие годы его хвалёный самоконтроль дал сбой. Он привык, что Тилл — это открытый огонь. Стоило Ивану сделать шаг назад, как Тилл взрывался яростью, писал песни, полные жгучей ревности, или швырял стулья в стены подвала. Иван привык дёргать за ниточки этой зависимости, просчитывая каждую реакцию. Но это ледяное молчание пугало его сильнее любого крика. Вакуум, который образовался вокруг него, лишал воздуха. На исходе четвёртых суток Иван не выдержал. Поздним вечером, сорвавшись прямо со сложной студийной съёмки под предлогом сильной головной боли, он сел в машину и, не помня себя, погнал в сторону Хондэ. Дождь барабанил по лобовому стеклу, смывая каннамский лоск с ночных улиц. Иван припарковался в паре кварталов от подвала, натянул глубокий капюшон куртки и быстрым шагом направился к знакомой железной двери. Пальцы, набравшие номер Тилла, слегка подрагивали. Телефон в ухе Ивана отозвался долгими, равнодушными гудками, пока наконец на том конце не щелкнуло. — Чего тебе, Чон? — голос Тилла в трубке прозвучал ровно, отстранённо и пугающе спокойно. В нём не было ни капли той страсти, которая сжигала их обоих в прошлую встречу. — Я внизу, — коротко, с трудом сдерживая рваное дыхание, бросил Иван. — Открой дверь. Нам нужно поговорить. В трубке повисла короткая пауза. Иван почти физически чувствовал, как Тилл там, за железной преградой, держит телефон у уха. Но ответ Тилла ударил наотмашь своей ледяной, зеркальной точностью: — Мне не о чем с тобой разговаривать. Ты ведь сам сказал: ты всё равно не мой. Вот и возвращайся в свой Каннам, к своей невесте. Не трать своё дорогое время на грязный подвал. Раздались короткие гудки. Тилл просто положил трубку. Иван застыл перед запертой дверью, чувствуя, как холодные капли дождя стекают по лицу. Тилл безупречно скопировал его собственное прошлое поведение, вернув ему весь тот холод, которым Иван годами защищался от их близости. Контроль окончательно выскользнул из рук Чона, оставив его наедине с пониманием: Тилл больше не играет по его правилам. Он начал свою собственную игру.

Неожиданная встреча

На следующий день после того, как Иван остался ни с чем у закрытых дверей подвала, Тилл уже сидел в дальнем углу полупустой закрытой кофейни на самой окраине Сеула. Это место, скрытое от посторонних глаз и папарацци, ему помогла найти Суа. Она же устроила эту встречу, хотя до последнего момента Тилл не верил, что Хан Че Вон согласится прийти. Тилл нервно перебирал пальцами край своего стакана с остывшим кофе. Внутри него всё сжималось от глухой, защитной злости. Он шёл сюда, ожидая увидеть высокомерную каннамскую наследницу, элитарную куклу, которая станет защищать свой фальшивый идеальный мир и требовать, чтобы «грязный инди-музыкант» исчез из жизни её жениха. Тилл был готов к войне, к язвительным шпилькам и взаимным упрёкам. Колокольчик над дверью тихо звякнул, и в зал вошла Че Вон. На ней не было привычного подиумного глянца: простое тёмное пальто, аккуратно собранные волосы и полное отсутствие той надменности, которую Тилл так часто видел на экранах. Она выглядела собранной, но её глаза выдавали глубокую, бесконечную усталость. Она уверенно подошла к его столику и без лишних церемоний села напротив. Несколько секунд они молча разглядывали друг друга — два человека, чьи жизни оказались завязаны в один узел из-за Чон Ивана. — Не думала, что у тебя хватит смелости позвать меня, — первой нарушила тишину Че Вон, её голос прозвучал мягко, но твёрдо. — А я не думал, что ты придёшь, — Тилл упрямо вскинул подбородок, возвращая на лицо привычную маску дерзости. — Пришла сказать, чтобы я отвалил от твоего идеального Чона? Сэкономила бы время, мне плевать на его каннамские игрушки. Че Вон не разозлилась. Она лишь горько, едва заметно улыбнулась и покачала головой, внимательно посмотрев Тиллу прямо в глаза. — Хватит притворяться, Тилл. Я видела Ивана вчера утром. Стилистам пришлось потратить тонну грима, чтобы замазать его искусанную губу перед встречей со спонсорами. И я прекрасно знаю, чьих это рук дело. Ты думаешь, я держусь за этот брак, потому что слепа? Тилл осекся. Весь его боевой настрой наткнулся на эту стену её спокойного, уставшего знания. — Я согласилась на эту помолвку ради бизнеса наших семей, — продолжала Че Вон, опустив взгляд на свои идеальные ногти. — Я уважаю Ивана, но я не хочу выходить замуж за мертвеца. За оболочку человека, чья душа, сердце и все мысли до единой остались в сыром подвале Хондэ. Иван пытается ломать себя, ломать тебя, строя из себя послушного наследника, но эта игра уничтожает нас всех. Тилл потрясённо молчал, не зная, что ответить. Образ «глянцевой куклы» рассыпался, оставив перед ним живую, глубоко несчастную девушку, которая оказалась заложницей чужой драмы. — Если ты действительно любишь его так же сильно, как ненавидишь его маску, — Че Вон снова подняла на него серьёзный, проницательный взгляд, — то забери его. Забери, пока эта система не сожрала его окончательно. Но сделай это так, чтобы у его родителей не осталось шансов вернуть его назад.

Сделка на пепелище

Че Вон открыла сумочку и достала из неё плотный, матово-чёрный конверт с тиснёным золотым логотипом «Esther Group». Она аккуратно подтолкнула его по столу в сторону Тилла. — Что это? — Тилл нахмурился, не прикасаясь к конверту. — Твой билет в Каннам, — ровно ответила Че Вон. — Это именной VIP-пропуск на закрытый вечер, который устраивают наши семьи за день до официальной свадьбы. Там будут только свои: совет директоров, главные спонсоры, пресса из пула корпорации и родители Ивана. Охрана на высшем уровне, посторонним туда ходу нет. Но по этому приглашению тебя пропустят без вопросов. Тилл медленно взял конверт, ощущая пальцами дорогую, плотную бумагу. Внутри всё напряглось от осознания масштаба того, что она предлагает. — Зачем ты мне это даёшь? Ты ведь понимаешь, что если я приду, то не для того, чтобы пить шампанское и поздравлять вас. — Именно поэтому я его тебе и отдаю, — Че Вон посмотрела на него в упор, и в её взгляде промелькнула холодная, расчётливая решимость. — Просто устроить сцену ревности или подраться с Иваном — бессмысленно. Его родители быстро замнут скандал, охрана выставит тебя за дверь, а Ивана запрут под домашний арест до самой церемонии. Нужно бить по тому, что держит Ивана в этих тисках. По контракту. Она сделала паузу, убеждаясь, что Тилл внимательно слушает. — Наша помолвка — это не просто союз двух людей, это слияние активов. Родители Ивана манипулируют им через его модельную карьеру и обязательства перед «Esther Group». Но у этого соглашения есть уязвимость. Суа помогает мне собрать документы по скрытым финансовым махинациям внутри нашего общего семейного фонда. Если эти бумаги окажутся в нужных руках прямо во время приёма, контракт аннулируется. У родителей Ивана не останется рычагов давления на него, а у нашей семьи — причин продолжать этот фарс. Тилл крепко сжал конверт в руке. Пазл в его голове окончательно сложился. Это была не просто месть — это был шанс разрушить золотую клетку Ивана изнутри, лишив его возможности прятаться за обязанностями перед семьёй. — Твоя задача — разыграть свою карту на этом приёме, когда мы с Суа подготовим почву, — Че Вон поднялась со своего места, поправляя пальто. — Иван попросил тебя не отпускать его. Теперь ход за тобой, Тилл. Покажи, на что ты готов пойти ради этого. Она развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу, оставив Тилла в одиночестве. Он смотрел на чёрный конверт в своих руках, чувствуя, как обратный отсчёт официально запущен. Время подвальных манифестов прошло — впереди была реальная война.