Похороны оксфордской методички

      Сириус даже не шевельнулся. Оглушительный грохот, раскатившийся по каменным всему дому, казалось, вообще не задел его барабанных перепонок. Он продолжал сидеть в той же вальяжной позе, лишь его глаза, сузившиеся до размера лезвий, с торжеством зафиксировали крупную дрожь в пальцах девушки и весь этот инцидент.       Гермиона стояла посреди сверкающего месива. Сердце колотилось где-то в районе горла, перекрывая доступ к воздуху, а к щекам прилил обжигающий, позорный румянец. На секунду ей показалось, что она ослепла. Грейнджер с трудом, но все же заставила свой голос звучать ровно, почти безжизненно, включая ту самую непонимающую «дурочку».       — В каком плане «хочу», мистер Блэк?       Сириус медленно поднялся. Без лишней спешки он подошел к стене у буфета, взял прислоненные там совок и веник. Вернувшись, он встал почти вплотную к Гермионе, нарушая все мыслимые границы личного пространства.       От него пахло тяжелым парфюмом. На губах играла издевательская, сытая ухмылка человека, который точно знает, что жертве некуда бежать.       — Секс, мисс Грейнджер, — отчеканил он, глядя на нее сверху вниз. — Я имею в виду обыкновенный, примитивный секс. Без ваших терминов и психологических кружев.       — Это... это абсолютно аморально с вашей стороны, — Гермиона почувствовала, как внутри закипает яростное раздражение. — Вы позволяете себе грубейшие, грязные провокации в адрес наемного специалиста. Моя личная жизнь и мои профессиональные компетенции...       — Бросьте, Грейнджер, — Сириус лениво перехватил веник, даже не думая наклоняться к полу. Он просто стоял над ней, превращая инструменты в элемент психологического давления. — Профессиональные компетенции закончились в тот момент, когда вы сегодня в гостиной едва не вцепились в глотку психиатру. Мы не в девятнадцатом веке, и вы не викторианская девственница. Даже эти провинциальные ищейки, у которых ума как у кактуса, с порога поняли, к кому именно вы здесь привязались. Просто признайте это. Хотя бы перед самой собой. Это сделает вас чище.       Голос Сириуса Блэка звучал так приторно и вкрадчиво, он словно издевался над ней каждой буквой, вылетающей из его рта. Гермиона, не выдержав этого статичного издевательства, с силой выхватила у него из рук веник и совок.       — Отодвиньтесь, мистер Блэк. Вы мешаете.       Она резко наклонилась, собирая крупные осколки, лишь бы не смотреть на мужчину. О битой посуде они оба уже забыли, она была лишь поводом для капитуляции. Сириус не сдвинулся ни на сантиметр. Его дорогие туфли находились в паре дюймов от ее ладоней.       — Наша Белла, конечно, хороша, — его голос продолжал сочиться ядом прямо над ее ухом. — Но играть в эти игры в ее доме смертельно опасно. Особенно сейчас, когда копы точно знают что искать.       — Сириус, прекрати устраивать цирк.       Вибрирующий голос Беллатрикс заставил их обоих вздрогнуть. Она стояла в дверях столовой, скрестив руки на груди.       Ее темные волосы были слегка растрепаны, а на бледном лице читалась усталость. Она перевела взгляд с Гермионы, замершей на корточках среди осколков, на кузена.       — Я более чем уверена, что в этом погроме виноват исключительно ты, — Беллатрикс сделала шаг в комнату, и ее голос стал жестче. — Оставь мисс Грейнджер в покое.       Она перевела взгляд на Гермиону, и в ее глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на мягкость, тут же скрытую привычной отстраненностью.       — Мисс Грейнджер, оставьте это. Он сам уберет. Не нужно пачкать руки. Драко немного успокоился, но просил вас зайти перед сном. Идите к нему.       Гермиона, чувствуя, как лицо горит от подступившей крови, торопливо поднялась с корточек. Оставив веник на полу, она двинулась к выходу из столовой. Шаг был почти бегством, но, поравнявшись в дверном проеме с Беллатрикс, Грейнджер на секунду замедлила ход. Она подняла глаза и вернула хозяйке дома точно такой же взгляд, какой та бросила на нее при допросе. Теперь это была ее собственная, едва уловимая, но глубокая благодарность за спасение.       Драко ждал ее, уткнувшись носом в подушку. Его комната теперь казалась единственным островком безопасности в этом огромном доме. Разговор не потребовал много времени, мальчику просто нужно было убедиться, что взрослые все еще контролируют мир вокруг. Гермиона посидела на краю его постели, мягко поправляя одеяло и отвечая на его тихие, сонные вопросы короткими, убаюкивающими фразами. Профессиональный тонометр внутри фиксировал, как постепенно выравнивается пульс ребенка, уходящего в спасительное забытье.       В своей комнате Грейнджер сбросила туфли и легла поверх покрывала прямо в одежде. Но сон не шел. Темнота под потолком казалось затягивала в бездну отчаянья. В голове сменяли друг друга смазанные слайды. Торжествующая улыбка судебного психиатра, поймавшего ее на секундной заминке, звенящий грохот посуды под ногами и Сириус Блэк с его цинизмом, содравшим с нее защитный слой до самого мяса. Ее знобило от злости на собственную уязвимость.       Ближе к двум часам ночи Гермиона поняла, что тишина в комнате начинает давить на уши. Пальцы нащупали в кармане пачку ментоловых сигарет и зажигалку, купленные на вокзале. Нужен был воздух.       Она спустилась на кухню бесшумно, стараясь не скрипеть старыми половицами. Однако, переступив порог, Грейнджер замерла.       Кухня тонула в глубоком полумраке. Единственным источником света было окно, пропускавшее бледный свет, и тускло-зеленый электронный циферблат микроволновки на стене. За столом сидела Беллатрикс.       Перед ней стоял полупустой бокал с темной жидкостью. Сама Блэк низко склонилась над столешницей, запустив пальцы в свои густые, спутанные кудри и с силой массируя виски.       Гермиона сделала шаг назад, желая уйти незамеченной, но половица под ее носком едва заметно подалась. Беллатрикс мгновенно подняла голову. В слабом зеленоватом свечении ее лицо казалось высеченным из мрамора.       — О, мисс Грейнджер... — ее голос прозвучал тише обычного.— Тоже не спится?       Гермиона профессиональным взглядом считала позу и то, как Беллатрикс болезненно зажмурилась от резкого звука собственного голоса. Напряжение тяжелого дня дало закономерный результат.       — У вас мигрень, — не столько спросила, сколько констатировала Гермиона, медленно проходя вглубь кухни. — Сильная. С соматическим компонентом. Беллатрикс обреченно выдохнула, снова опуская голову на ладони. На ее блузке были расстегнуты две верхние пуговицы, обнажая хрупкие ключицы.       — В последнее время таблетки не помогают. Организм к ним привык, судя по всему. Эта дрянь внутри моей головы просто жрет изнутри…       — Я могу помочь, — Гермиона остановилась в двух шагах от ее стула. — Фармакология бессильна, когда спазм вызван затянувшимся перенапряжением. Нужен точечный массаж, это снимет блок с затылочных артерий.       Беллатрикс несколько секунд молчала, вглядываясь в ее силуэт сквозь темноту. Затем она медленно, уязвимо повела плечами.       — Давайте. Все равно хуже уже не будет.       Гермиона обошла стул и встала сзади. Она глубоко вздохнула, заставляя свои мысли отключиться, и протянула руки. Когда ее теплые ладони впервые коснулись обнаженной кожи на стыке шеи и плеч Беллатрикс, Грейнджер показалось, что она прикоснулась к натянутому до предела оголенному проводу. Блэк была каменной. Каждая мышца под матовым шелком блузки превратилась в жесткий узловатый жгут.       Гермиона начала медленно, круговыми движениями разминать основание черепа. Ее руки погружались в тяжелые, прохладные кудри, пахнущие табачным дымом и горьковатым вином. Это не имело ничего общего с профессиональным нейтралитетом, которому ее учили в Оксфорде. Она физически ощущала под своими ладонями чужую хрупкость, скрытую за маской тирании, пульсацию вен на шее и то, как Беллатрикс с каждым ее движением делает все более глубокие, рваные вдохи. Под пальцами Гермионы Белла Блэк постепенно, дюйм за дюймом, теряла свою ледяную защиту, расслабляясь и доверяя ей свой физический контроль.       — Сириус рассказал мне, что было на вашем допросе, — негромко произнесла Беллатрикс, прерывая тишину. Ее голова поддалась назад, опираясь на руки Гермионы. — Вы были хороши, мисс Грейнджер. Защитить Драко, а потом умыть детективов их же правилами...       Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, Беллатрикс резко, но плавно подняла руку. Она перехватила ладонь Гермионы, лежавшую на ее плече, и потянула вниз. В этой полутьме Блэк на мгновение поднесла пальцы девушки к своим губам.       Поцелуй вышел мимолетным, едва заметное касание сухих губ. Гермиона, поддавшись импульсу, который секунду назад показался бы ей самоубийством, медленно опустилась на колени прямо перед стулом Беллатрикс. Она больше жизни желала заглянуть в эти затуманенные глаза, чтобы найти в них хоть каплю твердой почвы. Чувства, лавиной сошедшие на нее после мимолетного прикосновения губ, пугали своей иррациональностью. Ей жизненно важно было знать правду. Здесь, в зеленоватом полумраке кухни, пока броня хозяйки дома дала трещину.       — Это вы его отравили? — спросила Гермиона напрямую. Голос почти не дрожал, но прозвучал оглушительно тихо. — Вы убили отца Драко?       Беллатрикс не отшатнулась. На ее губах медленно поползла кривая, горькая усмешка. Она лениво наклонила голову, глядя на Грейнджер сверху вниз с усталым разочарованием.       — Ты глупая, Грейнджер, — тихо, почти ласково выдохнула Блэк. — Хоть и доктор.       Беллатрикс сделала глоток вина, поморщилась от новой вспышки боли в висках и наклонилась к самому лицу Гермионы. В ее дыхании смешался запах ментола и терпкого винограда.       — Это Цисси, — сорвалось с ее губ едва слышным шепотом. — Это Нарцисса отправила его на тот свет. А я... я просто держу щит над своей сестрой. Так было всегда, сколько я себя помню. И так будет до конца.       Беллатрикс отстранилась, ее голос снова обрел привычную жесткость, но теперь в нем сквозила глухая обреченность.       — Уезжай отсюда, Грейнджер. Пока тебя не затянуло в наше болото окончательно. Собирай свои вещички и проваливай в свой чистенький, правильный Лондон. Слова Беллатрикс ударили Гермиону под дых. Земля под ногами не просто качнулась, она разверзлась. Это признание меняло абсолютно все. Вся детективная и психологическая картина, которую Грейнджер так скрупулезно выстраивала в голове, рассыпалась. Если убийца Нарцисса, значит, шестилетний Драко в своей вынужденной амнезии прячет образ матери-убийцы, а не деспотичной тети. Он защищает ту, которая подарила ему этот злосчастный футбольный мяч.       Шок мгновенно перерос в профессиональную панику. Гермиона резко поднялась на ноги, нависая над Беллатрикс. Избавившись от страха перед Сириусом и влечения к хозяйке дома, она включила врача, жесткого и бескомпромиссного.       — Вы не понимаете, что делаете! — Гермиона перешла на давящий, требовательный тон. — Вы строите карточный домик на пороховой бочке! Драко нельзя растить в этой чудовищной лжи. Его психика сломается окончательно, когда правда выйдет наружу. Вы калечите ребенка своей слепой преданностью сестре!       Слова про Драко подействовали как ледяной душ. Беллатрикс мгновенно протрезвела. Из ее взгляда в секунду исчезли и вялость от вина, и уязвимость от мигрени. Глаза Блэк сузились а лицо застыло, вернув маску непроницаемой аристократичной жестокости. Она поднялась со стула медленно, со зловещей грацией хищника.       — Моя семья – не твой полигон для опытов, Грейнджер, — Беллатрикс перебила ее вибрирующим от опасности голосом. Каждый слог вонзался как игла. — Занимайся только тем, за что тебе платят. Шаг влево, и ты вылетишь отсюда быстрее, чем копы оформят ордер. Либо... уходи сама.       Они стояли друг напротив друга в тусклом зеленоватом свете микроволновки, тяжело дыша. Интимность, массаж, мимолетный поцелуй пальцев. Все это было растоптано и уничтожено за пару минут.       В повисшей между ними глухой тишине волной разлилось обоюдное, горькое сожаление. Гермиона отчаянно, до боли в груди жалела о своем дурацком, порывистом вопросе. Какая-то ее часть испытывала безумное облегчение от того, что Беллатрикс не была убийцей. Но разум клинициста тут же возвращал ее на землю. Для Драко эта правда означала полный, бесповоротный крах. Беллатрикс же сожалела о минутной слабости из-за собственной уязвимости. Ночной алкоголь, вымотавшая мигрень, весь этот день и эта девчонка заставили ее раскрыть рот, подставив под удар то единственное, ради чего она дышала. Безопасность ее семьи.       Гермиона вернулась к себе, не зажигая ламп. Села за рабочий стол, опустив руки на прохладную столешницу, и уставилась в одну точку. В предрассветной тишине дом казался неестественно огромным, словно склеп, который медленно остывал после дневной беготни и схваток с законом.       Ее пальцы все еще помнили едва прикосновение Блэк. Этот жест абсолютной, невозможной для Беллатрикс уязвимости, и то, как грубо, с каким треском все закончилось через несколько минут. Гермиона закрыла лицо руками. Ей хотелось вытравить из головы эту идиотскую привычку классифицировать, требовать структурности там, где логика бессильна. Ответ, который она искала, теперь лежал на дне ее сознания неподъемным камнем. Беллатрикс не была убийцей. Но то, что она скрывала под своим щитом, оказалось куда страшнее для ребенка. Она подставила под удар себя, а Гермиона... Гермиона просто не подумав, с плеча, разрушила то единственное, что могло стать их общим мостом в этом тумане.       Она поднялась со стула, чувствуя тяжесть в каждом суставе, и легла на кровать по прежнему в одежде. Сон так и не пришел.       Мысли о побеге, о том, чтобы собрать утренним поездом чемодан и уехать в свой понятный мир, вспыхнули и тут же погасли.       Это было бы слишком просто. Но взгляд Гермионы зацепился за оставленный на тумбочке блокнот с детскими рисунками Драко. Оставить мальчика сейчас, зная, какую чудовищную правду его мозг пытается замуровать в амнезии, было невозможно. Да и что уже увиливать… Беллатрикс. Гермиона понимала, что этот дом, этот удушающий воздух и эта женщина уже стали частью ее самой. Она не сможет просто закрыть за собой дверь Мэнора, сделав вид, что ничего не произошло. Она останется, даже если теперь между ними выросла стена куда более высокая и ледяная, чем прежде.       Тело ныло, словно по нему прошлись тяжелым катком. Каждая мышца налилась тупой усталостью, а голова оставалась абсолютно ватной, не способной связать воедино даже самые простые мысли.       Вставать в эту серую, холодную реальность не хотелось совершенно. Хотелось просто замуроваться под одеялом и исчезнуть, растворившись в темноте.       В дверь негромко, но настойчиво постучали. От этого короткого звука у Гермионы почему-то до спазма защемило в груди, что к глазам мгновенно подступили горячие, глупые слезы. Навалилось все разом. Она с трудом заставила себя сделать вдох и негромко разрешила войти.       В дверях появился Драко. Вопреки ожиданиям, он был уже полностью одет, причесан, а его взгляд, еще вчера блуждавший в загнанном тумане, сейчас казался на удивление ясным и сосредоточенным.       — Гермиона… ты заболела? — мальчик остановился на пороге, внимательно разглядывая ее неподвижную фигуру.       — Нет, Драко, все в порядке, — Гермиона попыталась улыбнуться, но губы едва послушались ее. — Я просто... плохо спала сегодня.       Мальчик медленно прошел вглубь комнаты. Он остановился у самого края кровати, переминаясь с ноги на ногу и теребя пальцами край своей аккуратной трикотажной жилетки. Было видно, что его что-то гложет.       Гермиона мягко повернула к нему голову.       — Что ты хочешь еще спросить, Драко?       Он смущенно опустил глаза, а затем тихо, почти шепотом попросил.       — Можно... я полежу немного с тобой?       — Конечно. Иди сюда.       Она приподняла тяжелое одеяло, впуская его. Драко забрался на постель, послушно свернувшись калачиком у ее бока, и Гермиона крепко обняла его, утыкаясь подбородком в его светлую макушку. В этот момент, вслушиваясь в его мерное, детское дыхание, она вдруг отчетливо вспомнила слова Луны. Они с Беллатрикс на одной стороне. Обе они сейчас, каждая по-своему, держали этот неподъемный, калечащий щит над ребенком, защищая его хрупкий мир от разрушения. Это понимание странное, горькое, но реальное, вдруг дало девушке ту самую каплю сил, которой ей так не хватало всю ночь.       — Ты завтракал, Драко? — негромко спросила она, поглаживая его по плечу.       — Нет еще, — буркнул он в ее кофту.       — Тогда встаем. Пойдем вниз, к миссис Уизли.       На кухне никого не было. Гермиона быстро, стараясь не шуметь посудой, приготовила легкий завтрак для себя и Драко. Мальчик молча жевал тост, когда дверь резко распахнулась, и внутрь буквально влетел Рон. Растрепанный, с засученными рукавами и явными следами пыли на щеке.       — О, привет, — выдохнул он, на ходу выуживая из холодильника пакет с холодным молоком. Он сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка, утер рот ладонью и устало прислонился к столешнице.       — Рон, чем ты занят с самого утра? — спросила Гермиона, наблюдая за его суетой.       — Матушка моя, — коротко и выразительно ответил парень, качнув головой в сторону коридора. — Раз уж копы вчера уехали, а ковры убрали, мама решила устроить здесь генеральную уборку. Она сейчас в каминном зале, так что имейте в виду. Она точно вас чем-нибудь запряжет, если на глаза попадетесь. Ладно, я побежал, там Невилл один шкаф двигает.       Рон так же стремительно исчез, оставив после себя лишь легкий сквозняк. Драко и Гермиона доели в тишине и, как и советовал Рон, направились к миссис Уизли. Молли обнаружилась в там, где и было сказано. Она развила такую бурную, суетливую деятельность, которая после тяжелых бессонных суток казалась Гермионе не просто избыточной, а оглушительно громкой. Стук ведер, шуршание тряпок и командный голос Молли заполняли все пространство.       Заметив вошедших, миссис Уизли всплеснула руками и тут же вытерла их о фартук.       — О, мисс Грейнджер, Драко, как хорошо! Раз уж мы тут все переворачиваем... Библиотека на вас, если вы, конечно, не против. Там нужно протереть пыль на полках и помыть окна, а то свет совсем не проходит. Справитесь?       Гермиона повернулась к мальчику.       — Драко, хочешь помочь мне в библиотеке?       Он послушно кивнул.       — Да, хочу.       Они забрали у Молли чистые тряпки и направились по длинному коридору в сторону книжного зала. Физическая усталость наваливалась на Гермиону с каждым шагом, но сквозь эту ватную слабость внутри нее постепенно прорастала колючая тревога. Сердце забилось чуть быстрее. Она шла к дверям библиотеки и ловила себя на одной лишь мысли: застанет ли она там Беллатрикс?       То ли на радость, то ли на печаль, Беллатрикс повстречалась им в коридоре. Она тоже выглядела сонной, но выдавала себя лишь тем, как плавно она переводила взгляд и неестественно медленно двигалась вдоль панелей стен.       Гермиона, мгновенно подобравшись, шепнула Драко бежать быстрее вперед, к библиотеке. Мальчик послушно ускорил шаг, на ходу негромко пожелав доброго утра тете. Беллатрикс едва заметно кивнула ему вслед, но ее траектория не изменилась.       Грейнджер сделала шаг в сторону, преграждая ей путь. Несмотря на собственную внутреннюю дрожь и абсурдность этого смелого, почти отчаянного действия, она мягко произнесла:       — Доброе утро.       — Утро, мисс Грейнджер, — отозвалась Блэк. Голос ее после ночи звучал глухо, без привычной чеканки.       Она качнулась вправо, пытаясь обойти девушку и продолжить свой путь к лестнице, но Гермиона сделала синхронный шаг, вновь перерезая ей дорогу. В узком пространстве коридора это выглядело как беззвучный, упрямый поединок.       Беллатрикс остановилась. Она медленно скрестила руки на груди, уберегая себя от лишних движений, и ожидающе, с немигающим прищуром уставилась на Гермиону. Между ними снова повис тот самый воздух, в котором каждое непроизнесенное слово весило слишком много.       Гермионе было страшно. Ей хотелось просто сорваться, забыть про все и расплакаться прямо здесь, перед этой упрямой женщиной. Но она сжала кулаки и заставила себя говорить ровно.       — Я приношу свои извинения. За вчерашнюю грубость и резкость. Я... я совершенно не подумала, прежде чем открыть рот.       Беллатрикс не шелохнулась, продолжая смотреть на нее в упор.       — Я просто забочусь о Драко, — тише добавила Гермиона, делая к ней едва заметный шаг. — Точно так же, как и вы. Но мне все равно жаль. Я признаю, что была кругом не права. И собирать вещи... я не планирую. Не уеду, пока на этом не настаиваете лично вы.       Гермиона сглотнула, чувствуя, как под упрямым, непроницаемым взглядом Беллатрикс рушатся последние крохи гордости, о которой она и так давно позабыла. Горло сдавило.       — Вчера на кухне... я испугалась, — ее голос опустился до едва различимого шепота, обнажая то, что она скрывала даже от самой себя. — Не ваших слов, нет. Того, что я впервые за всю свою жизнь абсолютно перестала понимать, что правильно, а что нет. Меня учили структуре и логике, а здесь... здесь я каждую секунду пытаюсь понять: правильно ли я поступаю. Но я не хочу бежать.       Беллатрикс на секунду замерла. Ее зрачки расширились, а пальцы сильнее впились в ткань блузки. Затем ее лицо приняло нарочито равнодушное, почти скучающее выражение. Она демонстративно взмахнула рукой, словно смахивая невидимую пылинку с рукава.       — Договор у вас с Нарциссой, мисс Грейнджер, а не со мной. Так что ваше пребывание в этом доме – это решение моей сестры, и ко мне оно не имеет никакого отношения.       Они обе знали, что это ложь. Если бы Беллатрикс действительно хотела избавиться от нее, Грейнджер не продержалась бы в Мэноре и получаса. Беллатрикс сделала шаг вперед, обошла Гермиону и пошла по коридору, так больше и не прокомментировав ни одного ее слова.