(Мой?) Никитушка

После всего, что произошло на «Березках», мы вроде как сдружились со Шнобелем. Хотя «сдружились» — громко сказано. Пригоршня до сих пор дулся, несмотря на всё, что мы вместе прошли. Ну что поделать, такой уж он человек. Зона расширилась. Появилось много новых мутантов, аномалий и, конечно, артефактов. Мы с Пригоршней вели свой бизнес, но настали трудные времена. Свойств новых артов никто не знал, покупать их не спешили, а у нас скопилась целая куча — настоящий Клондайк. «Березки», где раньше можно было сдать любую аномальную хрень, теперь не работали. Пришлось искать другое пристанище лаборантов и ботаников. Вот только, насколько я знал, на многие базы, включая «Янтарь», уже принесли немало такого же неизвестного добра и брали его по дешевке. Поэтому я решил повременить. Пригоршня же всё искал, куда бы пристроить нашу «хрень», даже не зная ее названия. Он предлагал мне самому поиграться со сборками, но я не хотел лишиться руки или превратиться в кровососа. Пусть с этим разбираются научники, а мы погодя посмотрим. И тут на помощь пришел наш старый знакомый. «Ромыч», как звал его Пригоршня до всех тех событий. Он заявился и сказал, что собирается набрать артов и отправиться на какую-то базу ботаников в неведомых ебенях, поэтому скупит у нас немного нашей «хрени». Мы, конечно, не возражали. А потом он заговорил о другом: — Было бы неплохо захватить остальные арты и вместе двинуть до этой базы научников. Я через пару дней собираюсь. Вы подумайте, не отказывайтесь сразу. У Никиты аж вены на лбу вздулись. Он встал, тяжело дыша. — Никуда мы с Андрюхой с тобой не пойдем, предатель хренов! Подумаешь, побыли по обстоятельствам напарниками, но доверия тебе мало. Вдруг опять кого за нами приведешь! Я усадил Пригоршню обратно на стул. — Спокойно, Никит. Не кипятись лишний раз. У Шнобеля брови поползли наверх. — Да что вы, мужики? Я думал, мы это... вроде сдружились. А оно вон как выходит. Ну, Пригоршня, извиняй. Я ведь наемником был, дела такие. Но я это дело бросил, не грешу больше. Плохого не подумайте. Просто решил: почему бы вас с собой не позвать? Вместе ваши арты и продадим. Говорят, где-то в Рыжих Песках новую базу открыли, неподалеку от прошлой «Березки». Там неплохо платят. Было видно — человек и правда сожалеет о прошлом. Да и парень он неплохой, стрелок хороший. Я глянул на Пригоошню. Тот сидел, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел в сторону. Я спросил у Ромы: — Сам-то знаешь, где эта база? Не «где-то», а точно? — Точно не знаю. Я у знакомого карту взял. Ох, во сколько она мне обошлась... Мужики говорят, есть там база, сами ходили. Новая, забор еще не заржавел даже. Блестит на солнце, как лысина Брежнева. Пригоршню аж передернуло от упоминания старого знакомого гаврика. — Тьфу, ты. — Слушай, — бросил я Шнобелю. — Ты же не думаешь, что мы пустим тебя в «малыша»? Мы с Никитой на «малыше», а ты за нами бежать будешь... если будешь успевать. Пригоршня прямо просиял после моих слов и закивал: — Вот именно! Да-да! Шнобель вздохнул. — Мужики, я не шучу. Там реально база есть. Вы скажите прямо: пойдете или нет? — Пойти-то пойдем, — ответил я. — Только проезд на «малыше» не бесплатный. Отдашь нам тридцать процентов от стоимости твоих артов. Сначала Шнобель выпучил глаза. — Сколько?! Может, поменьше? Я же не целый броневик туда везу... Я посмотрел на Пригоршню. Тот сидел почти с таким же выражением лица. — Химик, ты чего? Я думал, мы ему бойкот устроим! Он же тупой! Давай вдвоем пойдем! — Ты не умнее будешь, Никит. Человек информацией поделился. Правильно тебе Слепой говорил: книги читать надо, а ты даже чековой не завел. Эх, Никита-Никита. — Ну, я тогда у вас артов прикуплю и пойду, — буркнул Шнобель, но потом все же согласился на тридцать процентов, поняв, что дальше мы не спустим. — Увидимся через три дня у егерского домика на Любечевской помойке. ……… В баре все пялились на нас. Точнее, на наши округлые рюкзаки, забитые артефактами. После ухода Шнобеля их не сильно поубавилось. И как только он вышел, Никита напал на меня: — Андрюха, мы реально пойдем с ним?! Арты сдать я понимаю, но не с этим же дол... клоуном! — Никит, ты сам клоун. И на «дол» тоже про тебя. Поищи более веские причины. Нормальный же человек. Да и сколько мы с ним прошли? Говорит, больше подобным не промышляет. Головой думай, сколько бабок у нас будет. Мы же та-акое сможем с «малышом» сделать... — Ты же так хотел еще одну систему защиты поставить, броню обновить, стекла. Набьем карманы и к Бороде в «Сундук» прямиком, а? Ну? Никита не нашел что сказать. Я был уверен: как только мы посадим Рому в броневик, Пригоршня продолжит с ним собачиться. И чего он так взъелся? Всегда же был простым и добродушным. После тех происшествий на «Березках» я чувствовал: что-то изменилось. То ли мое отношение к Никите, то ли егл ко мне. Вот только я никак не мог понять, что именно. Эх, как же все сложно, Никитушка. ……… Вот мы и приехали к егерскому домику. А там — никого. Пригоршня ходит, рыщет, зовет Ромыча, но того не видать. Я предпочел пока отсидеться в «малыше». Вдруг слышим выстрелы. Длинными очередями, из какой-то незнакомой хреновины. Никита в оружии разбирается лучше меня, но сейчас было не до того. Он крутился вокруг броневика, ждал. Может, придет кто. И тут мы услышали шаги. К нам бежал Шнобель. А за ним — слепые псы, не меньше двух десятков. Пригоршня запрыгнул на соседнее сиденье и только успел дверь закрыть, как Рома взбежал по ступенькам и забарабанил в окно. Бедняга, наверное, надеялся, что старый друг дверь придержит. Ну что поделать, пришлось самим открыть, пока ему ноги не отгрызли. — Пиздец-пиздец! — бормотал Шнобель, пытаясь перелезть через Пригоршню внутрь. Никита орал: — Пидор, бля! Ты че, у меня на коленках посидеть решил?! Одна собака сунула морду в приоткрытую дверь. Пригоршня с перепугу всадил ей в морду полмагазина и отдачей заехал Шнобелю по ноге. — Ты меня настолько не любишь, что ли?! Рома наконец пролез внутрь, прямо по Никите. — А где третье место? Для меня? — Разошелся, губу закатай. На полу твое место, — пробурчал Пригоршня. Я посмотрел на этих двоих и вздохнул. — Никит, полезай-ка на крышу, собак постреляй. Он засопел, но послушался и полез. Только бросил напоследок Роме: — Мое место не трожь! Как ребенок, ей-богу. Что за поведение, Никитка-а. Шнобель плюхнулся на место Пригоршни. — Эх, зря ты это, — тихо сказал я. Рома пытался отдышаться. Видимо, долго бежал. И не сиделось же ему на месте, не мог просто дождаться нас. — Так чего ты на месте не сидел, Рома, а? — негромко спросил я, отъезжая от домика. Пригоршня наверху быстро расправлялся с псами. — Да там это... звезда была. Хотел ее тоже прихватить. Тут собака вылазит, смотрит. Я думал — боится подойти. А она как завоет, залает, и тут их толпа... Я так обосрался. — А чего нос повесил? Грустный какой-то, на себя не похож, — спросил я, слушая его вполуха. — Да ниче... Нормально всё. Просто кажется, зол еще на меня Никита. Не прощает. Тут как раз спустился Пригоршня. — Ах ты, дерьмо собачье! Я тебе сказал — мое месио не трогать! На полу сиди! — опять вспылил он. Я уже не слушал их. Вел «малыша» дальше, поглядывая на карту на экране. Мы с Никитой заранее определили место и теперь двигались к нему. Дорога займет почти два дня, но мы на броневике, значит, быстрее и без ночевок под открытым небом. Вот продадим арты, и я наконец куплю себе ту самую немецкую куртку с подогревом. Сколько времени прошло, деньги появляются, а куртку всё никак не куплю. Что за магия? Я почти не обращал внимания на фоновый шум. Доносились только обрывки фраз: — Да что ты вспылил как баба?! — Женщин не оскорбляй! — Да я же знаю, что ты парень хороший, так чего ты на меня так взрываешься?! — Псевдогигант тебе хороший! Я тебе сейчас ногу оторву! Не знаю, кто там сейчас сидел на пассажирском месте и сидел ли там вообще кто-то. Мне было как-то похуй. Я не выспался. Ночью разбирался с артефактами, делал новые сборки, поспал всего часок. Голова слегка болела. Я же нормально себя чувствовал... ……… — Андрюха, Андрю-юх! Ты чего за рулем спать заделался? Я же говорил, давай я поведу. Никита тряс меня за плечо. Видимо, он сам остановил «малыша». Я осмотрелся. Ромы видно не было — похоже, он и правда сидел на полу. Я сразу проснулся окончательно. — Ну веди. Я пойду подрыхну, мутит меня, — спокойно согласился я, вставая с сиденья. — А где Рома? — Не знаю, уснул, наверное, где-то... Я огляделся. Куда он мог деться? Вдруг нога наткнулась на что-то мягкое. Шнобель спал на полу у стенки, рядом с сейфом, обняв «Сайгу». Нихера себе! Он всё еще с ней шляется или это другая? Носок моего берца упирался ему в щеку. Я потыкал в него ногой. Рома резко проснулся и чуть не повалил меня, схватив за ногу, а я с перепугу врезал ему этой же ногой. — Нашел место для сна. У тебя что, спального мешка с собой нет? — Не взял. Я думал, вы мне место подберете... — сонно пробормотал он. — Иди ложись на койку Пригоршни, он всё равно за рулем. Я дошел до своей койки, достал мешок, завернулся и уснул почти сразу. Не смотрел даже, пошел ли за мной Рома. Обычно я засыпаю медленно, в голове полно мыслей. А сегодня что-то другое. Так я подумал и провалился в сон окончательно. ……… Проснулся я от резкого толчка. «Малыш» затормозил так, что меня чуть не сбросило с койки. Я схватил «калаш» и сразу пошел в кабину. Пригоршня матерился и пытался что-то сделать. — Сука, ну вот надо было прямо сейчас! За окнами был вечер. Я проспал дольше, чем планировал. — Что стряслось? — Опять что-то заглохло! Перед выходом надо было заехать к Бороде... Эх... — Так давай я сейчас припаркуюсь, а завтра утром посмотрим. Иди приляг на мою койку. На твоей Рома лег... — Шнобель, — перебил Пригоршня. — Да, Шнобель. Никита ушел вглубь броневика, а я сел за руль. Хоть самому подумать. Чего это Пригоршня так себя ведет? Я, конечно, немного разбираюсь в психологии и человек неглупый, но такого повежения в напарнике никогда не видел. Не понимаю его. Я уже хотел выключить фары, как вдруг что-то пробежало перед самым капотом. Я пригляделся. В следующую секунду тело взлетело и грохнулось на капот «малыша». Прямо перед моим лицом, отделенное только стеклом, оказалось лицо с хоботом. Снорк! Я схватил «калаш» и вскочил. Мы остановились у самого леса! Эти твари не должны тут водиться! Заранее закрыв щитки на камерах и дверях, я полез наверх, к люку — прикончить тварь. Открыл люк, поднял голову, и тут ко мне потянулась худая серая рука со сломанными пальцами и обломками ногтей. Я всадил длинную очередь в плечо и руку снорка. Никита уже был на месте. — Я тут прикрою, разгоню этих тварей, а ты гони отсюда! Я уселся за руль и начал разворачиваться, врубил фары и карту. Рома и Никита вылезли на крышу. Шнобель его прикрывал, пока тот из пушки крошил мутантов. Тварей навалило — хоть жопой жуй. Сделав крутой разворот, я погнал по траве прочь от леса. Сверху доносился крик Никиты: — Это всё из-за тебя, Шнобель! Ай, бля, Химик, я чуть не свалился! Я дал газу, выезжая обратно на дорогу. Примерно прикинув место следующей остановки, я повел «малыша» дальше. Никита и Рома забрались внутрь. Шнобель громко оправдывался: — Да я реально не знаю, откуда они взялись! Что сразу я-то?! Эти места нормальными были... — Хватит ругаться. Займитесь чем-нибудь полезным, — оборвал я их. Пригоршня что-то пробормотал и подошел к моему сиденью со спины. Наклонился и положил руку мне на плечо. — Что такое? — спросил я. — Ничего... Просто так. Я пожал плечами. Его ладонь продолжала лежать. Он немного похлопал меня, а потом провел пальцем по шее. — Эй, ты чего? — снова спросил я. Но он убрал руку и, буркнув что-то неразборчивое, ушел вглубь броневика. Рома проверял свое оружие — у него что-то заклинило. А на моей коже всё еще оставалось фантомное ощущение тепла от руки Никиты. Я почесад шею. Блять. Что за хрень? Андрей, как ты мог позволить ему эти телячьи нежности? Мурашки пробежали по коже. Я съежился и попробовал забыть об этом. Может, показалось? Он, наверное, случайно... Ха-а. Сложно всё это, Никитушка. Ну что ты делаешь, а?