(Мой?) Никитушка

Я встал около речушки, включил сигнализацию и выключил фары и весь свет в броневике. Никита лёг спать. Шнобель включил фонарик и продолжил ковыряться в автомате, а я сидел и смотрел в темноту через стекло. Я вздохнул, встал и пошёл к небольшому холодильнику. Достал консерву с бычками в томате, взял вилку и сел обратно на сиденье. Начл поедать их потихоньку, думая о своём. Ночь вроде была спокойной. Пискнул ПДА — я достал его из кармана. Ненавидел носить его на руке: всё время кажется, будто кто-то держит меня за запястье или что-то касается. Никак не мог привыкнуть к этому ощущению. «Сталкер Семецкий погиб в аномалии Карусель». Значит, сегодня неплохой день, подумал я. Удача на нашей стороне. Так дотянуло время и до рассвета. Я завёл «малыша» и поехал. Спать совсем не хотелось — сон как рукой сняло. Шнобель чинил что-то из своей электроники. Скучно ему, заняться нечем. Дорога дальше была чистая: никого и тишина. Приглршня проснулся и пошёл есть. Всё-таки отдых отдыхом, а завтрак по расписанию. Потом предложил мне прилечь. Я отказался — спать не хотел. Так он и остался сидеть рядом со мной. «Странно. Чего это он сегодня? Я его чем-то обидел иди сказать что-то хочет?» — думал я, чувствуя его взгляд на спине. Пригоршня смотрел на меня пристально. ОЧЕНЬ пристально. Я поёжился. М-да-а.. Тем временем Пригоршня скользил взглядом по профилю напарника: по рукам на руле, по шее, наклонённой немного в сторону, по плечам. Ног видно не было — они терялись в тени. Я решил обернуться. Обернулся — а он уже в окно смотрит. «Может, показалось?» — подумал я. Я размышлял, как бы развеять эту неловкость и напряжённость в воздухе, но Никита заговорил первым: — Помнишь Лирику из «Свободы»? — Помню… — Говорят, он ушёл в одиночки. — Понятно. Диалог был коротким, но немного сделал своё дело. Хотя, видимо, не до конца — я всё ещё чувствовал эту электризованность. Я повернулся к Никите, чтобы сказать ещё пару слов, но как раз зашёл Шнобель. — «Малыш»… — начал я. — Да? — отозвался Пригоршня. — …немного глохнет… — договорил я, пытаясь сделать вид, что не заметил, как он отозвался. Рома кашлянул. Никита сразу обернулся к нему и начал сверлить взглядом. — Ладно, не буду мешать, — быстро решил Шнобель и потопал обратно, откуда пришёл. Я так и не понял: сделал это Никита специально или нет. Честно — было немного стыдно перед Ромой. Самую малость. Настодько стыдно, насколько вообще может быть стыдно суровому сталкеру, побывавшему почти во всех Зонах мира. Пролетел ещё час. И ещё, и ещё. Время тянулось бесконечно — до тех пор, пока «малыш» не заглох окончательно. — Ох, чёрт… Приехали. ……… Солнце пекло — непривычная для Зоны погода. Под «малыша» полез Никита. Он считал, что разбираеься во всём этом получше меня. Я не спорил. Хотя, а вдруг?.. Ну ладно, молчу-молчу. Я же тупой репортёр, только камерой управлять учился. — Никит, помощь нужна? — Без тебя справлюсь. — Ладно, — тихо ответил я, чтобы не мешать. Я взял ствол и полез наверх — прикрыть Пригоршню со спины, чтобы никто на него не быканул. Никита всё ковырялся внизу, но по нему было понятно, что ничего не получается. Со всей злости он ударил кулачный по капоту. — Что там? — я вытянул голову. — А сам не видишь?! — разбушевался Пригоршня. Стук. Это Шнобель выпрыгнул из «малыша» прямо на землю из дверки — видимо, решил выпендриться, или хрен знает. — Давай помогу? Я с такими движками имел дело. — Пошёл нах…! — Никит, пусть глянет. Лишние руки не помешают. Я чувствовал, как ствол автомата слегка нагрелся на солнце. Никита нахмурился, проворчал и отступил, давая место Роме. Тот склонился над капотом и полез туда руками по локоть. — Я вижу движение, — сообщил я. — Кажется, пара кабанов. Ух и крупные твари. Шнобель полез под «малыша». — Ключ на двенадцать дай. — Много хоче… — только открыл рот Никита. — Никита, — одёрнул я. Он вздрогнул и, хмурясь, подал то, что просили. — Парни, торопитесь, — отозвался я, выслеживая в прицел цели. Кабаны направлялись прямо в нашу сторону. Матёрые твари. Целясь одной ленивой особи в глаз, я пустил один патрон, за ним втлрой. Что сказать — я жадный, не хотел много тратить. Мне проще залезть в «малыша» и валить. — Ну что там у вас? — снова спросил я. Мои попытки попасть разозлили кабанов. Сначала они скакали и ломали кусты, а потом рванули прямо на нас. — Заводи! — рявкнул Шнобель. Пригоршня вскочил на ноги, вытащил Рому за ноги, тот вскочил следом. Никита запрыгнул за руль и начал заводить. Раз… два… три… Завёлся! «Малыш» рванул, я запрыгнул через люк. Никита тихо пробурчал: — Ну… хоть с чем-то помог… ……… Сегодняшняя ночь была хороша. Звёзды видно отлично, безоблачное небо. Мы со Шнобелем сидели на ступеньках броневика и молчали. Каждый думал о своём. Я заговорил первым: — Ты на Никиту зла не держи. Он человек ранимый. Простой. — Да я и не… — Просто имей в виду, чтобы ты не принимал его поведение слишком близко к сердцу, — перебил я. Сам в этот момент вспоминал, что произошло на «Березках». Я тогда проследил за Шнобелем и случайно узнал, что он ведёт за нами наёмников. Был, конечно, ошарашен. Рома казался таким человеком, которому хочется доверять. И улыбался так хорошо, и на деле такой участлиыый… Ну да ладно. Даже самый красивый гриб бывает червивым. Рома молчал. Он смотрел на звёзды, и в этом молчании было что-то тяжёлое. Не обвиняющее — скорее, усталое. Как будто он давно всё сам себе сказал и теперь просто ждал, пока я закончу. Я вздохнул и поднялся, оставив его одного. ……… Внутри броневика было тихо. Свет луны проникал через стекло, немного освещая помещение — серебристые полосы лежали на полу и на койках. Я продвинулся далбше, туда, где спал Пригоршня. Подошёл и встал рядом, глядя на его щёку — только её и было видно в лунном свете. Я пытался разглядеть больше. Сам не знаю, зачем пошёл проведать его. Взрослый мужик, сам всё умеет. Я поправил на нём спальный мешок, проведя рукой по плечу. — Никитушка… — тихо-тихо прошептал я. Он не спал. Рука Никиты резко взметнулась и сжала моё запястье. Я вздрогнул и чуть не упал на него — пришлось опереться коленом и второй рукой о край койки, почти нависая над ним. А он приподнялся. Наши лица оказались в опасной близости. Я слышал его дыхание — неровное, тёплое. Оно коснулось моей щеки, и я сам забыл, как дышать. Прошла будто целая бесконечность. Свет луны падал на его глаза, и они блестели в полутьме. Он смотрел на меня снизу вверх, не отпуская мою руку. Я чувствовал его пальцы на своём запястье — горячие, сильные, но не грубые. Потом кто-то из нас двинулся. Не помню, я или он. Но расстояние между нами вдруг стало невыносимо маленьким. Ещё ближе — и я бы…