Отражение по обмену

Глава 2.

День первый: хаос и перемирие

— Это я. Это правда? — спросила Энди в трубку, сжимая её так сильно, что пальцы Миранды побелели. — Да, — раздалось в ответ, и тут же, без малейшей паузы, голосом Энди, но с интонациями, которые невозможно было спутать ни с чем, продолжил: — Вот только я до сих пор думаю,что я сошла с ума. Ты хоть представляешь, о чём мы говорим? Или ты каждое утро просыпаешься в чужом теле и считаешь это забавным приключением? Потому что я, если ты не заметила, нахожусь в твоей грязной квартире, в твоей ужасной футболке, и у меня сейчас такое чувство, что я провалилась в ад, где вместо грехов горы немытой посуды и два разлагающихся носка под кроватью. Энди открыла рот, чтобы возразить, но Миранда не дала ей вставить слово: — Не перебивай. Мы встретимся в офисе. Ты приедешь как Миранда Пристли и сделаешь вид, что ты это я. А я приду как ты и буду делать вид, что я никчёмная помощница, которая вдруг обрела голос. И чтобы никто не догадался, ты будешь делать то, что я скажу, и ни секунды не будешь импровизировать. Поняла? — Но я не знаю, как быть тобой! — выпалила Энди. — Я не умею командовать, у меня нет твоей интонации, я… — У тебя есть полчаса, чтобы научиться, — отрезала Миранда. — Оденься в мой серый костюм, он в гардеробе слева. Найди чёрные лодочки. Мои драгоценные волосы...не вздумай их испортить! И не смей улыбаться. Никому. И, ради всего святого, не позволяй близнецам есть хлопья на завтрак. Я буду в приёмной через час. Всё, отбой. И она положила трубку. Энди уставилась на чёрный экран телефона, чувствуя, как пульс стучит в висках. В голове звенело от мирандинского напора. Она сделала глубокий вдох и посмотрела на себя в зеркало на лицо Миранды, на её строгий профиль. Это точно похоже на кошмар. — Ты справишься, — прошептала она себе голосом Миранды. — Ты должна. А затем она вспомнила про осколки вазы, про близнецов, которые уже наверняка хозяйничают на кухне, и про то, что она понятия не имеет, где у Миранды лежат серые костюмы. — Чёрт, — выдохнула она. Первые пятнадцать минут в теле Миранды Пристли Энди Сакс провела, стоя на четвереньках посреди роскошной спальни и собирая осколки вазы. Цветы плавали в луже воды, а в дверях уже стояли близнецы и смотрели на неё с одинаковым выражением любопытства и подозрения. — Мама, ты почему на полу? — спросила Кэролайн, жуя яблоко. — Я… уронила вазу, — выдавила Энди, стараясь копировать мирандинский тембр, но у неё выходило слишком пискляво. Она откашлялась и добавила строже: — Всё в порядке. Идите завтракать. И никаких хлопьев. Близнецы переглянулись. Старшая, Кассиди, прищурилась: — Ты никогда не говоришь «всё в порядке». Обычно ты орёшь на нас за то, что мы входим без стука. Что на завтрак? — Будет яичница. Я… я приготовлю яичницу. — Ты? Ты не умеешь готовить, — заявила Кассиди. — У нас есть повар. — Повар заболел, — соврала Энди. — Сегодня буду я. Идите, ждите. Близнецы переглянулись с ещё большим подозрением, но ушли. Энди рухнула на краешек огромной кровати и закрыла глаза. Пятнадцать минут. Она потратила их на вазу. У неё осталось ещё сорок пять, чтобы найти костюм, обувь, уложить волосы и не убить близнецов завтраком, который она не умеет готовить. Она встала, открыла гардеробную и у неё перехватило дыхание. Ряды костюмов, платьев, блузок, обуви как в магазине, только лучше. Энди никогда не видела столько вещей в одном месте. Она потянулась к серому костюму, который висел слева, как и обещала Миранда, и поняла, что даже не знает, как правильно застегнуть этот пиджак. «Господи, — подумала она. — Я никогда не выберусь из этого ада». В маленькой квартире в Бруклине Миранда, облачённая в линялую футболку с надписью «I ♥ NY» и застиранные джинсы, стояла посреди комнаты, в которой некуда было ступить. Повсюду валялись книги, чашки, какие-то бумаги. На столе ноутбук, закрытый, с наклейкой «Журналист — это не профессия, это проклятие». Миранда поморщилась. Она никогда не позволяла себе такого беспорядка. Даже в самые тяжёлые времена, а их было много её дом был стерильным, как операционная. Она подошла к единственному зеркалу мутному, в пятнах, которое висело в прихожей. На неё смотрело бледное лицо Энди, с кругами под глазами и выбившейся прядью волос. Миранда провела рукой по волосам они казались густыми, но сухими. — Ужас, - сказала она вслух голосом Энди. — За ней нужен уход. Немедленно. И диета. И, возможно, пластический хирург. Она хмыкнула, но в этом звуке не было настоящей злобы. Скорее раздражение. Она не привыкла быть в чужой шкуре, особенно в такой… запущенной. Телефон Энди, который она держала в руке, снова зазвонил. На экране высветилось «Нейт ♥». Миранда хотела сбросить, но вспомнила, что Нейт парень Энди, и если она проигнорирует его, он может приехать. А это будет катастрофой. Она взяла трубку и произнесла максимально холодно: — Да. — Энди? — голос Нейта был встревоженным. — Ты в порядке? Ты не отвечала на сообщения. Я думал, мы встретимся сегодня утром, как договаривались. Миранда выругалась про себя. У неё не было времени на этого мужчину. Но если она скажет что-то не то, он приедет сюда, и тогда… — Я не могу, — сказала она коротко. — У меня важные дела. — Опять работа? — В голосе Нейта послышалось раздражение. — Ты обещала, что в этот раз будет по-другому. Энди, я не хочу быть с женщиной, которая всегда занята. Миранда вдруг почувствовала злость. Не свою, это была злость Энди, которая месяцами копилась и выплёскивалась через неё. — Слушай, — сказала Миранда голосом Энди, но с интонацией, которую Энди никогда не использовала, — я не обязана отчитываться перед тобой. Если тебе не нравится, что я работаю, уходи. Прямо сейчас. Я не буду тебя держать. И она положила трубку. Через секунду телефон зазвонил снова. Нейт. Она выключила звук. «Ну вот, — подумала Миранда. — Я только что разрушила отношения своей помощницы. Блестяще». Но где-то глубоко внутри она чувствовала странное облегчение. Словно этот разговор был нужен не ей, а той, чьё тело она занимала. Она взяла сумочку Энди старую, потёртую и вышла из квартиры, хлопнув дверью. На улице она остановилась, глядя на серое небо и подумала: «Интересно, Андреа сейчас уже нашла мой серый костюм? Отправила ли девочек в школу? И надеюсь, не испортила мои волосы.» Она усмехнулась и поймала себя на том, что этот день, каким бы абсурдным он ни был, впервые за долгие годы кажется ей настоящим. Энди прибыла в офис в половине десятого. Войти в здание «Элиас-Кларк» в теле Миранды было самым странным опытом в её жизни. Охранники у дверей почтительно кивнули, швейцар распахнул дверь перед ней, и Энди, которая привыкла проскальзывать незамеченной, почувствовала на себе десятки взглядов. Все смотрели на неё на «Миранду» — с трепетом и страхом. «Они боятся меня, — подумала она. — То есть, боятся её. А я теперь она». В лифте она забилась в угол, прикрывая лицо рукой и потирая лоб. Когда двери открылись на этаже «Подиума», первым, кого она увидела, была Эмили. Та расплылась в неестественной улыбке: — О, Миранда! Доброе утро! Мы уже приготовили макеты, кофе на вашем столе, и… — Где Андреа?, — перебила Энди, стараясь говорить низко и ровно. Эмили растерялась: — Энди? Она… она сказала, что плохо себя чувствует и будет работать в приёмной. Сказала, что у неё мигрень. — Отлично, — сказала Энди. — Я хочу чай. Зелёный, без сахара. В кабинет. И чтобы никто не беспокоил. Эмили вытаращила глаза, но кивнула и убежала. Энди вошла в кабинет, в тот самый кабинет, который она ненавидела и которым восхищалась, и увидела себя. Своё тело, сидящее на диване в углу, с кофе в руках. «Она» выглядела растерянной, но держалась с достоинством, как умела только Миранда. — Закрой дверь, — приказала Миранда голосом Энди. Энди послушно щёлкнула замком. Они стояли друг напротив друга две женщины, поменявшиеся жизнями, и молчали. Секунды тянулись как часы. Первой нарушила тишину Миранда: — Ты ужасно выглядишь в моём теле. Волосы сбились, блузка плохо застёгнута, и ты, кажется, надела не те серьги. — Я искала серьги двадцать минут, — огрызнулась Энди. — У тебя их пятьдесят пар! Как, чёрт возьми, я должна угадать, какие подходят к костюму?! — Ты должна была знать. Ты моя ассистентка, — сказала Миранда, и в её голосе проскользнула привычная колкость, но глаза у неё были испуганные. Энди заметила этот страх и вдруг остыла. Она подошла ближе и села на диван рядом с Мирандой. — Ладно, — тихо сказала она. — Давай по порядку. Как это случилось? Что мы сделали? Миранда нахмурилась, пытаясь вспомнить: — Я стояла у туалетного столика. Ты стояла у большого зеркала в приёмной. Я думала… я думала о тебе. О том, каково это — быть тобой. — Я тоже думала о тебе, — призналась Энди. — Просто вслух. Я сказала: «Интересно, каково это — быть кем-то, кого боятся и уважают». И зеркало странно… качнулось. — Моё маленькое зеркало тоже качнулось, — сказала Миранда. — Это не совпадение. Они переглянулись. — Зеркала, — одновременно сказали они. Энди вскочила: — То зеркало, которое привезли из Италии! Старое, венецианское. Ты сказала, что оно даёт правильный свет, но оно же… оно, наверное, заколдованное! — Не смеши меня, — фыркнула Миранда. — Магии не существует. — Тогда объясни, почему я — ты! — крикнула Энди, указывая на себя. Миранда открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала. Она медленно опустилась на диван, сжала виски. — Хорошо, — сказала она наконец. — Допустим, это зеркало. Что мы делаем? — Мы возвращаемся туда, где всё началось, — сказала Энди. — Я… мне нужно посмотреть в то зеркало, чтобы убедиться. Может быть, если мы дотронемся до него одновременно и захотим обратно… — Идиотка, — перебила Миранда. — Ты хочешь, чтобы Я стояла в приёмной и держалась за зеркало, пока все сотрудники смотрят? — А у тебя есть другой план? — Энди заложила руки за спину и начала ходить по кабинету. — Мы не можем так жить. У меня, у тебя, то есть — близнецы, развод, журнал! А у меня статья, которую я должна сдать через неделю! Миранда подняла на неё глаза. Взгляд Энди её собственный взгляд, но с выражением Миранды был пронзительным. — Статья? — переспросила Миранда. — Ты всё ещё думаешь о своей статье? — А ты о чём думаешь? — Энди остановилась. — О том, что я это ты, и это ужасно? — Я думаю о том, что я — ты, — сказала Миранда медленно, — и это, возможно, единственный шанс для меня увидеть, каково это — не быть Мирандой Пристли. Наступила долгая тишина. Энди смотрела на своё лицо, на котором застыло странное выражение тоска пополам с надеждой. И впервые за утро она поняла, что Миранда тоже испугана. Не меньше, чем она. — Мы вернёмся, — сказала Энди твёрже, чем чувствовала. — Но сначала нужно разобраться. Я попрошу Эмили принести нам архивные материалы по тому зеркалу. Возможно, там есть подсказка. — Хорошо. Но никто ничего не должен знать, — добавила Миранда. — Ты это я. Я это ты. Мы играем роли до тех пор, пока не найдём решение. — Я не умею играть твою роль, — выдохнула Энди. Миранда пристально посмотрела на неё, и в её глазах мелькнула тень улыбки. — Ты должна уметь. Ты смотрела на меня полгода. Подражай. И постарайся не оскорбить никого из моих партнёров. Если в твоём теле я могу справиться с твоим бойфрендом, ты справишься с моим советом директоров. Энди хотела возразить, но в этот момент в дверь постучали, и послышался голос Эмили: — Миранда? Я принесла чай. И Найджел спрашивает, будет ли сегодня летучка. Миранда и Энди переглянулись. — Иди, — прошептала Миранда. — Играй. Я здесь, за твоей спиной. Энди глубоко вздохнула, выпрямилась, расправила плечи — и сказала, подражая мирандинскому тону: — Войдите. Эмили вошла с подносом. Энди, стоящая у окна с чашкой в руке, выглядела как королева. Она чувствовала на себе взгляд Миранды из её собственного тела, сидящего на диване, — и это придавало ей сил. «Я не должна провалиться, — подумала она. — Я должна быть ею. Хотя бы на день». Эмили, поставив чай, уже собиралась уйти, но задержалась и посмотрела на «Энди», сидящую на диване. — Энди, ты уверена, что хочешь остаться здесь? — спросила она с лёгким презрением. — У тебя мигрень, а здесь душно. Миранда подняла глаза на Эмили, и в этом взгляде было столько холода, что Эмили отшатнулась. — Я останусь, — сказала Миранда голосом Энди, но с такой стальной интонацией, что Эмили сглотнула. — И, Эмили, если ты ещё раз назовёшь меня «Энди» с такой интонацией, я позабочусь о том, чтобы твоя работа в «Подиуме» закончилась сегодня же. Прямо сейчас. Эмили побледнела и удивилась. Она перевела взгляд на «Миранду» — на Энди, стоящую у окна, — и, не получив никакой поддержки, быстро вышла, прикрыв за собой дверь. В кабинете повисла тишина. Энди смотрела на Миранду с изумлением и едва сдерживая смех. — Ты только что пригрозила Эмили увольнением? От моего имени? — Она заслужила, — холодно сказала Миранда. — Я не буду терпеть пока кто-то пытается вытереть ноги об меня, даже если я в твоём теле. Эмили тебя не уважает. Это должно было случиться давно. Энди хотела сказать что-то резкое, но закрыла рот. Потому что поняла: Миранда права. Она, Энди, никогда бы не поставила Эмили на место. А надо было. Она села за стол Миранды, посмотрела на гору бумаг: контракты, счета, письма от юристов, макеты, приглашения и почувствовала, как голова идёт кругом. — Ладно, — сказала она. — С чего начнём? Миранда встала с дивана, подошла к столу и положила руку на плечо Энди. Это было странно — чувствовать прикосновение собственных пальцев, но Энди не отодвинулась. — Сначала мы найдём информацию о зеркале, — сказала Миранда. — Я знаю, кто привозил его из Венеции. Старый антиквар, он живёт в Бруклине. Я позвоню ему. — Ты хочешь позвонить ему из моего телефона? — У меня нет выбора. Ты не сможешь говорить, как я, — Миранда усмехнулась. — Но я могу. У меня теперь твой голос. Никто не заподозрит. Она взяла телефон Энди и начала набирать номер. Энди смотрела на неё, на себя со стороны, на девушку в дешёвой футболке, которая держалась так, будто родилась в костюме от Шанель. И впервые подумала: «А ведь она тоже могла бы быть мной. Может быть, это не просто случайность». Но она не сказала этого вслух. Вместо этого она взяла чашку с зелёным чаем, отпила глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу Миранды — по её новому, чужому, но такому знакомому телу.