Отражение по обмену

Глава 3.

Первый день в роли королевы

Летучка началась ровно в одиннадцать. Энди сидела во главе длинного стола, чувствуя себя самозванкой на троне. Вокруг неё двадцать человек, ведущие специалисты «Подиума», и каждый смотрел на неё с предвкушением. Они ждали Миранду. Они ждали ту, что способна уничтожить одним взглядом. А вместо неё здесь была Энди Сакс, которая до сих пор не могла привыкнуть к тому, что её пальцы (Мирандины пальцы) касаются бумаг с такой грацией, которой она никогда не имела. За спиной, в углу, сидела «Энди» с блокнотом в руках и делала вид, что записывает что-то важное. На самом деле Миранда смотрела на Энди с выражением, которое трудно было назвать иначе как «материнское беспокойство пополам с ужасом». — Начнём с обложки, — сказала Энди, стараясь, чтобы голос звучал низко и ровно. — Мне не нравится цветовая гамма. Слишком… весенняя. Апрель ещё не наступил. Она не знала, что это за гамма. Она просто посмотрела на макет и выпалила первое, что пришло в голову. В углу Миранда медленно прикрыла глаза на секунду и так же медленно их открыла. Энди заметила это краем глаза и напряглась. Она не понимала, что означало это движение. Дизайнер с бородкой заискивающе улыбнулся: — Но, мисс Пристли, мы утверждали эту гамму две недели назад. Вы сами сказали, что она идеальна для апрельского номера. Энди замерла. Она понятия не имела. Она посмотрела на Миранду — та сидела, опустив взгляд в блокнот, но левой рукой слегка коснулась правого плеча. Почесала? Нет, это было слишком осознанно. «Что это значит? — подумала Энди. — Она хочет, чтобы я наклонилась вправо? Или она говорит, что я неправа?» — Я передумала, — сказала она, выбирая нейтральную стратегию. — Моё право менять решение. Сделайте в пастельных тонах. И уберите эту… розовую линию. Она отвлекает. Миранда медленно провела рукой по волосам, поправила прядь. Жест был таким естественным, что никто не обратил внимания. Но Энди заметила, что Миранда сделала это сразу после того, как она сказала «уберите розовую линию». «Она одобряет? — подумала Энди. — Или просто чешется?» Дизайнер открыл рот, чтобы возразить, но Энди подняла руку, жест, который она видела у Миранды тысячу раз. Он означал: «Спор окончен». Дизайнер закрыл рот. Энди перевела дыхание. Пока всё шло неплохо. Но тут выступил редактор раздела моды, высокая женщина с острыми скулами и пронзительным взглядом. — Мисс Пристли, у нас есть предложение по новой коллаборации с брендом X. Они предлагают эксклюзивный контракт на три года. Энди понятия не имела, что за бренд X. Она снова посмотрела на Миранду. Та сидела с абсолютно каменным лицом, но её левая бровь дрогнула. Один раз. Коротко и резко. «Что это значит? — Энди запаниковала. — Она не согласна? Она считает, что это ужасная идея? Или она просто хочет, чтобы я спросила больше деталей?» Женщина ждала ответа. Энди молчала. Тишина затягивалась. — Я хочу услышать больше, — выдавила она наконец. — Пришлите мне полный отчёт. Письменно. До завтра. Миранда в углу закашлялась — коротко, в кулак, но достаточно громко, чтобы привлечь внимание. Энди посмотрела на неё. Миранда смотрела прямо на неё, и её глаза метали молнии. Затем она едва заметно покачала головой. Один раз. Чуть заметно. «Нет, — поняла Энди. — Она не хочет, чтобы я одобряла этот бренд. Или она не хочет, чтобы я одобряла что-то без отчёта. Чёрт». — С другой стороны, — добавила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, — я помню, что у этого бренда были проблемы с поставками в прошлом году. Давайте отложим этот вопрос до следующей недели. Я хочу увидеть их финансовую отчётность. Главный редактор растерялась, но кивнула и села на место. Энди выдохнула. В углу Миранда слегка почесала нос указательным пальцем. Это был странный жест, она никогда не видела, чтобы Миранда чесала нос, — но Энди решила, что это хороший знак. Или плохой. Она уже не понимала. Следующим выступил начальник отдела рекламы. Он начал пространную речь о новой рекламной кампании с участием голливудской звезды. Энди слушала вполуха, не отрывая взгляда от Миранды. Та сидела неподвижно, как статуя, но её правая рука лежала на столе. Когда начальник рекламы сказал: «Мы считаем, что эта актриса идеально подходит под имидж нашего журнала», Миранда постучала пальцем по столу. Раз. Два. Три. Энди в панике перевела взгляд на начальника рекламы: — Какая актриса? — Джессика Чейз, — сказал он с гордостью. — Она только что получила «Оскар». Миранда снова постучала по столу. Три раза. А затем медленно провела пальцем по горлу, горизонтальное движение, как будто перерезала себе глотку. У Энди всё внутри похолодело. — Нет, — сказала она. — Джессика Чейз не подходит. Она слишком… гламурная. Нам нужна свежесть. Давайте рассмотрим кого-то более молодого. Начальник рекламы выглядел так, будто его ударили по голове: — Но мы уже заключили предварительный контракт! — Расторгните, — отрезала Энди, в точности копируя холодный тон Миранды. — И в следующий раз согласовывайте со мной до того, как подписывать что-либо. Он сел, опустив голову. Энди чувствовала, как по спине стекает пот. Она посмотрела на Миранду. Та сидела с абсолютно невозмутимым лицом, но её глаза чуть прищурились и это был почти одобрительный взгляд. Почти. Последним выступил Найджел. Он говорил о бюджете на следующую фотосессию, но Энди не слушала. Она следила за Мирандой, которая вдруг начала тереть левый висок, как будто у неё болела голова. Затем она нахмурилась и едва заметно покачала головой, глядя на бумаги в своей руке. «Я что-то делаю не так, — поняла Энди. — Найджел говорит о чём-то, что не нравится Миранде. Мне нужно остановить его». — Найджел, — перебила она. — Мы обсудим это позже. Наедине. Найджел удивлённо поднял бровь, но кивнул: — Как скажешь, Миранда. Энди перевела дух и оглядела зал. Все сидели в напряжённой тишине, ожидая её следующего слова. Она поняла, что больше не выдержит. — Встреча окончена, — сказала она. — Спасибо. Все свободны. Сотрудники начали подниматься, но Энди задержала взгляд на Миранде, которая уже закрыла блокнот и направлялась к выходу вместе со всеми. На пороге она обернулась и встретилась взглядом с Энди на одну секунду. Её лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то вроде: «Ты справилась, но мы поговорим». Когда дверь закрылась, Энди рухнула в кресло и закрыла глаза. Сердце колотилось, как бешеное. Она чувствовала себя боксёром, который выжил после двенадцати раундов с чемпионом. Через пять минут в кабинет вошла Миранда. Она спокойно закрыла дверь, подошла к столу и села на диван, глядя на Энди с выражением, которое трудно было назвать иначе как «смесь раздражения и гордости». — Ты почти провалила всё это, — сказала она голосом Энди, но с такой интонацией, от которой у Энди мурашки побежали по коже. — Я подавала тебе знаки с самого начала. Ты их не понимала. — Ты потирала плечо! — воскликнула Энди, садясь прямо. — Ты чесала нос! Как я должна была понять, что это значит? — Потирание плеча означает: «ты говоришь ерунду, но пока терпимо», — холодно объяснила Миранда. — Чесание носа — «ты на правильном пути». А постукивание пальцем по столу — «немедленно остановись, ты тонешь». Понятно? — Нет, не понятно! — Энди всплеснула руками. — У нас нет кодового языка! Мы не шпионы! — Придётся научиться, — отрезала Миранда. — Потому что следующий час ты проведешь с советом директоров. А там не будет возможности поднимать брови и чесать затылки. Там нужно будет отвечать на вопросы и не краснеть. Энди сглотнула: — Совет директоров? Но я не знаю, что говорить! — Будешь знать, — Миранда встала и подошла к столу. — Я буду сидеть в углу и изображать секретаря. Но ты будешь смотреть на меня каждые пять секунд. Если я поднесу ладонь к лицу — значит, ты говоришь слишком громко. Если я возьму чашку — значит, ты должна закончить текущую тему и перейти к следующей. Если я почешу затылок — значит, ты несёшь полную чушь, и немедленно замолчи. — А если я не пойму твой жест? — спросила Энди, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Тогда ты провалишь переговоры, и я потеряю контракт с одним из крупнейших инвесторов в истории «Подиума», — сказала Миранда абсолютно спокойно. — Но у тебя есть преимущество. — Какое? — Ты выглядишь как я. — Миранда усмехнулась, и в её глазах мелькнула искорка. — Даже если ты скажешь глупость, они подумают, что это я решила сказать глупость и у них есть пять минут, чтобы понять её гениальность. Пользуйся этим. Энди в отчаянии схватилась за голову: — Я схожу с ума. А ты уже сошла, если думаешь,что я справлюсь. — Возможно, — ответила Миранда и, подойдя к столу, налила себе чай из остывшего чайника. — Но в ближайшие несколько дней я — ты, а ты — я. И если мы хотим вернуться, нам придётся играть по-настоящему. Она сделала глоток и поморщилась: — И, ради бога, научись наливать чай правильно. Он холодный. Энди посмотрела на неё, на это лицо, своё собственное, но с мирандинским выражением и вдруг прыснула. Смех вырвался непроизвольно, громко и истерически. — Что ты делаешь? — Миранда уставилась на неё как на сумасшедшую. — Ты… ты только что сказала мне, что я должна играть королеву, а сама сидишь в моём теле и ноешь о холодном чае! — выдохнула Энди сквозь смех. — Это так нелепо! Мы как будто участвуем в секретной миссии! Миранда смотрела на неё с каменным лицом секунду. Затем угол её рта дрогнул совсем чуть-чуть, почти незаметно и она сухо сказала: — Сакс, если ты будешь смеяться в моём теле, у тебя появятся морщины. И я не прощу тебе этого. Но в её голосе не было настоящей злобы. Только усталость и что-то ещё что-то, что звучало почти как тепло. Энди вытерла слёзы и кивнула: — Хорошо. Ладно. Я справлюсь. Совет директоров, жесты, чай. Я всё запомню. — Надеюсь, — сказала Миранда и, подойдя к двери, добавила через плечо: — И ты неплохо держалась сегодня. Почти как настоящая Миранда Пристли. Она вышла, оставив Энди одну в огромном кабинете. Энди смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как странное тепло разливается в груди. Она почти улыбнулась, но потом вспомнила, что её лицо это лицо Миранды, и постаралась сохранить серьёзное выражение. «Она сказала почти», — подумала Энди. — «Почти. Это, наверное, самый большой комплимент, который я от неё получу за всю жизнь». Она взяла чашку, отпила холодный чай и поморщилась. Внутри, глубоко под слоями страха и растерянности, она вдруг почувствовала странную уверенность. Может быть, она не знала, кто она есть на самом деле. Но сегодня, сидя в кресле Миранды Пристли, она поняла одну вещь: она могла быть кем угодно, если у неё была причина. А причина была. Она хотела вернуться. И, что странно, она хотела, чтобы Миранда тоже вернулась живая, настоящая, а не просто тень за столом.