Отражение по обмену

Глава 5.

День в чужой шкуре

Энди проснулась от того, что кто-то прыгнул на кровать. Она открыла глаза и увидела две пары одинаковых глаз, смотрящих на неё с разной степенью подозрения. — Мама, ты сегодня тоже странная? — спросила Кэролайн, нависая над ней. — Или уже нормальная? Энди моргнула, пытаясь вспомнить, что она вообще делает в этой огромной кровати. Тело Миранды отозвалось лёгкой болью в спине, она спала в неудобной позе, потому что не привыкла к такому высокому матрасу. Она посмотрела на себя: шёлковая пижама, идеальный маникюр, кольцо на безымянном пальце. Всё ещё Миранда. Всё ещё не её жизнь. — Я нормальная, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Или почти. Как вы спали? — Мы видели сон, что ты разрешила нам есть мороженое на завтрак, — сказала Кассиди с хитринкой в глазах. — Это был вещий сон? — Нет, — отрезала Энди, но потом вспомнила, что Миранда, наверное, не стала бы так резко отвечать. Она вздохнула и добавила мягче: — Хотя… может быть, один раз. Но только после того, как вы съедите нормальную еду. Близнецы переглянулись с таким выражением, будто выиграли в лотерею. Они пулей вылетели из комнаты, а Энди села на кровати, чувствуя, как голова идёт кругом. Она набрала свой номер. Трубку подняли на втором гудке. — Ты уже встала? — спросила Миранда голосом Энди. В голосе слышалась привычная резкость, но что-то ещё почти нетерпение. — Меня разбудили твои дочери, — ответила Энди. — Они хотят мороженое на завтрак. — Не разрешай им, — сразу сказала Миранда. — Они и так съедают по три порции, когда меня нет. — Я уже разрешила, — призналась Энди. — Но только после того, как они съедят овсянку. На том конце повисла пауза. Энди приготовилась к тому, что Миранда начнёт кричать. Но вместо этого Миранда сказала: — Овсянка? Ты умеешь готовить овсянку? — Я умею включать плиту и читать инструкции на упаковке, — ответила Энди с лёгкой улыбкой. — Это не так сложно, как кажется. — Спасибо, — тихо сказала Миранда. — Что ты с ними. И она положила трубку, не дав Энди ответить. Энди уставилась на экран. Миранда только что сказала «спасибо». Это было почти чудо. Через час в кабинете Миранды они сидели друг напротив друга. Миранда (в теле Энди) выглядела уставшей, под глазами залегли тени, но волосы были аккуратно собраны в пучок, а одежда простая: чёрная водолазка и тёмные брюки, которые она сумела найти в гардеробе Энди и которые выглядели на удивление прилично. Она явно потратила время на то, чтобы привести себя в порядок. Но выражение её лица было мрачным. — Я дозвонилась до антиквара, — сказала она, не поднимая глаз от телефона. — Его зовут Сальваторе Росси. Он согласился встретиться в своей лавке в Бруклине через час. — Ты уже говорила с ним? — спросила Энди. — Только по телефону. Я сказала, что у меня есть вопросы по поводу зеркала. Он был… заинтересован. Сказал, что сам хочет нас видеть. Энди кивнула, чувствуя, как внутри закипает нервное возбуждение. — И мы поедем вместе? — уточнила она. — Нет, — отрезала Миранда. — Я поеду как Энди. А ты останешься здесь и будешь изображать меня. Нельзя, чтобы кто-то заметил, что Миранда Пристли едет в Бруклин к старому антиквару. — Но я тоже хочу услышать, что он скажет! — возразила Энди. — Я запишу разговор, — сказала Миранда, поднимая на неё взгляд. — И перескажу тебе всё. Ты нужна здесь, чтобы отвлекать внимание. Если меня-тебя не будет в офисе хотя бы час, Найджел начнёт задавать вопросы. Энди хотела спорить, но поняла, что Миранда права. Она вздохнула и кивнула. — Хорошо. Но ты обещаешь, что расскажешь всё? — Слово Пристли, — сказала Миранда с лёгкой усмешкой, и в этом жесте мелькнуло что-то почти человеческое. — Я позвоню, как только узнаю что-то важное. Она встала и направилась к двери, но на пороге задержалась и обернулась: — И, Андреа… дай мне одну из моих кредитных карт. Ту, что ты носишь в сумке для экстренных покупок. Энди нахмурилась: — Зачем? — Затем, что я не собираюсь ездить на метро в твоём теле, — холодно ответила Миранда. — И твоя одежда оставляет желать лучшего. Я возьму свои деньги и приведу всё в порядок. Верну, когда мы поменяемся обратно. Энди хотела возразить, но Миранда уже протянула руку с нетерпеливым жестом. Энди вздохнула, достала из сумки Миранды (которая теперь была её сумкой) портмоне и вытащила одну из кредиток ту, что Миранда давала ей для срочных закупок. — Держи, — сказала она. — Но, пожалуйста, не трать слишком много. — Я трачу свои деньги, мисс Сакс, — ответила Миранда, пряча карту в карман брюк Энди. — И я трачу их с умом. В отличие от тебя. И она вышла, оставив Энди с чувством, что её только что отчитали за финансовую безграмотность. Лавка Сальваторе Росси располагалась на тихой улочке в Бруклине, среди старых домов с облупившейся краской. Миранда вошла внутрь в теле Энди. На ней были простые чёрные брюки и серая кашемировая водолазка единственное, что она смогла найти в гардеробе Энди и что не выглядело как тряпка. Волосы она собрала в аккуратный пучок, что было непросто с этой густой шевелюрой, но она справилась. Даже в чужом теле она не могла позволить себе выглядеть неряшливо. Внутри пахло деревом, пылью и старыми книгами. Повсюду стояли антикварные вещи: стулья с резными ножками, лампы с абажурами, старые зеркала в массивных рамах. Из задней комнаты вышел мужчина лет семидесяти, невысокий, с седой бородой и пронзительными глазами, которые, казалось, видели сквозь время. — Мадам, — сказал он, разглядывая её с любопытством. — Вы та самая девушка, которая звонила по поводу зеркала? — Да, — сказала Миранда голосом Энди, выпрямляясь и вскидывая подбородок. — Меня зовут Энди Сакс. Я ассистентка Миранды Пристли. Та, что купила у вас зеркало. Антиквар нахмурился: — Я помню эту покупку. Очень дорогое венецианское зеркало. Я рассказывал его историю мисс Пристли. Красивая легенда, не более. — Это не просто легенда, — сказала Миранда, и в её голосе прозвучала сталь. Она подошла ближе и посмотрела ему прямо в глаза. — Мы поменялись телами. Я — Миранда Пристли. Она в моём теле. Я звонила из телефона моей ассистентки. Антиквар уставился на неё. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. А затем громко расхохотался. — Простите, — сказал он, вытирая слёзы. — Это самая забавная шутка, которую я слышал за последние годы. Вы действительно пришли сюда, чтобы разыграть меня? — Я не шучу, — холодно сказала Миранда. — Докажу. Я тогда сказала, что меня привлекла резьба на раме, — сказала она медленно. — Такие же узоры были на зеркале моей бабушки. Это был личный разговор.Теперь вы верите? Антиквар побледнел. Он сел на ближайший стул, глядя на неё с ужасом и изумлением. — Это невозможно, — прошептал он. — Легенда гласила, что зеркало может обменять души, но я никогда не думал… это была просто сказка. Которую рассказывали туристам. — Ну, ваша сказка сработала, — сказала Миранда с горькой усмешкой. — И теперь я хочу знать, как это исправить. Вы знаете? Антиквар покачал головой: — Нет. Я не знаю. Никто не знает. Все истории, которые я слышал, — легенды. Никто никогда не подтверждал, что обмен действительно происходил. Вы первые. Миранда почувствовала, как холод разливается по телу. Она надеялась на ответы. Вместо этого она получила лишь подтверждение того, что они в тупике. — Но должно быть что-то, — сказала она, стараясь не показывать отчаяние. — Какие-то записи, старые письма, что-то, что может помочь. Антиквар нахмурился, вспоминая. — Есть одна старая книга, — сказал он наконец. — Я купил её вместе с зеркалом. Там написано о свойствах артефакта, но я никогда не читал её полностью. Считал выдумками. Он поднялся и исчез в задней комнате. Вернулся он с пожелтевшей книгой в кожаном переплёте. Страницы были потрёпанные, некоторые отсутствовали. — Вот, — сказал он, протягивая её Миранде. — Здесь может быть ответ. Или очередная легенда. Я не знаю. Миранда открыла книгу. Внутри были записи на итальянском, с трудночитаемым почерком. Она нахмурилась. — Я не говорю на итальянском, — сказала она. — Вы можете перевести? — Я стар, — ответил антиквар. — Это займёт время. Несколько дней. Я могу оставить книгу у себя и перевести страницы, которые касаются обмена. Приходите через три дня. Миранда закрыла книгу и вернула её антиквару. Не было смысла тащить с собой текст, который она не сможет прочитать. — Хорошо, — сказала она. — Я заплачу вам за перевод. — Не нужно, — ответил антиквар, и в его глазах мелькнула странная искорка. — Я чувствую себя виноватым, что продал вам эту вещь. Позвольте мне помочь бесплатно. Миранда хотела возразить, но передумала. Она кивнула и направилась к выходу. — Я приду через три дня, — сказала она. — Спасибо. Она вышла из лавки и вдохнула прохладный воздух Бруклина. Первый шаг был сделан. Теперь оставалось только ждать. По пути обратно в Манхэттен Миранда больше не стала мучить себя метро. Она поймала такси, используя свою кредитку, и с облегчением опустилась на заднее сиденье. Водитель оглянулся на неё с подозрением, молодая девушка в недорогой одежде, но с таким королевским видом, что он не решился спросить, куда именно она едет. — На Пятую авеню, — сказала Миранда, назвав свой собственный адрес. Она решила сначала заехать домой и взять кое-какие вещи. Водитель поднял бровь, но послушно повернул ключ зажигания. В собственной квартире Миранда чувствовала себя странно. Она была здесь как гостья, чужое тело, чужие руки, которые касались знакомых вещей. Она быстро прошла в гардеробную, достала пару кашемировых свитеров, которые могли подойти по размеру к телу Энди, и несколько пар туфель. Затем она зашла в ванную и взяла свой шампунь, крем и духи. Всё это она аккуратно упаковала и вышла, оставив записку для Энди (которая была в её теле): «Вещи временно одолжены. Верну в целости». Она поймала другое такси и поехала обратно в Бруклин, уже не в свой дом, а в квартиру Энди. По дороге она заехала в магазин и купила нормальный кофе, хорошую посуду, несколько качественных предметов гардероба для тела Энди: две водолазки, чёрные брюки, бельё, которое наконец-то сидело идеально. Она также приобрела увлажняющий крем и маску для волос, кожа и волосы Энди отчаянно нуждались в уходе. Вернувшись в квартиру, Миранда остановилась на пороге и с отвращением оглядела беспорядок. Это было немыслимо. Как можно жить в таком свинарнике? Она закатала рукава и принялась за уборку. Она выбросила просроченную еду, сложила бумаги в стопки, вымыла посуду, пропылесосила, протёрла пыль и расставила обувь по парам. Квартира преобразилась. Она всё ещё была маленькой и скромной, но теперь в ней можно было дышать. Разбирая стопку счетов на столе, Миранда наткнулась на просроченный кредит, небольшая сумма, но с большими пенями. Она нахмурилась. Энди явно забыла оплатить его или просто не могла себе позволить. Миранда, недолго думая, достала телефон, набрала номер банка (представившись Энди, но используя свой ледяной тон), уточнила сумму и оплатила его со своей кредитной карты. Она не сказала Энди об этом. Не потому что хотела скрыть, а потому что считала, что помогать нужно тихо без лишней благодарности и смущения. К вечеру квартира выглядела как новое жильё. Миранда села на диван, который уже не скрипел (она подложила под ножки сложенные журналы), и с удовлетворением оглядела результаты трудов. Чужое тело болело от непривычной физической нагрузки, но в груди разливалось странное удовлетворение. Телефон завибрировал. Энди. — Ну что? — спросила она с надеждой. — Он не знает, как вернуть всё обратно, — сухо ответила Миранда. — Он считал легенду сказкой. Есть старая книга, но она на итальянском. Он будет переводить три дня. — Три дня? — разочарованно протянула Энди. — Мы должны сидеть в этих телах ещё три дня? — Похоже на то, — сказала Миранда, и в её голосе прозвучала такая усталость, что Энди замолчала. Повисла пауза. Затем Миранда заговорила снова и в её голосе проскользнули нотки раздражения, которые копились весь день: — И знаешь, я понимаю, что ты не виновата, но твоя квартира — это катастрофа. Я потратила два часа, чтобы привести её в порядок. Где у тебя нормальный кофе? Я нашла только растворимый, и это оскорбление для моего вкуса. Твой диван проваливался, но я подложила журналы под ножки. У тебя нет даже нормальной вешалки. Я купила тебе хорошее бельё и нормальную одежду на свои деньги. И этот парень, Нейт… он звонил мне пять раз сегодня. Он требовал, чтобы я поговорила с ним и объяснила своё поведение. Я чуть не сказала ему, что он бездарность, но сдержалась ради тебя. — Ты сдержалась? Ты, Миранда Пристли, сдержалась? — переспросила Энди с ноткой изумления. — Я сказала ему, что устала от его контроля, — холодно ответила Миранда. — Это было правдой. И знаешь, он испугался. Наверное, я всё-таки должна была сказать ему, что он бездарность. — Он не бездарность, — возразила Энди. — Он просто… он не понимает меня. — Он не понимает, потому что не хочет понимать, — отрезала Миранда. — Ты работаешь на меня полгода. Ты стала сильнее, умнее, ты научилась видеть мир по-другому. А он всё ещё видит в тебе девушку, которая должна приносить ему ужин. Это жалко. Настоящая жалкость. И ещё: я ездила на такси. Я не могу больше терпеть это метро. Тысяча людей, которые дышат тебе в затылок, чьи-то локти, крики, вонь. Это ад. Как ты вообще выживаешь? Энди хотела возразить, но закрыла рот. Потому что Миранда была права. И впервые она услышала в голосе своей начальницы не просто раздражение, а искреннее сочувствие скрытое за колкостями, но настоящее. — Ладно, — сказала она наконец. — Забудь о Нейте и о квартире. Я хочу кое-что другое спросить. Ты хочешь увидеть своих детей? Наступила тишина. Миранда сжала телефон так, что пальцы побелели. — Что? — переспросила она. — Я привезу твою книгу вечером, — сказала Энди, и в её голосе послышалась мягкая улыбка. — Скажу, что мы поработаем с ней немного. Но на самом деле я хочу, чтобы ты пришла. Мы вместе поужинаем, я закажу что-нибудь вкусное. Посмотрим кино, поиграем с близнецами. Ты сможешь побыть с ними. По-настоящему. Просто как… как друг семьи. И они не узнают. Миранда молчала так долго, что Энди уже испугалась, что связь прервалась. — Ты бы сделала это? — спросила Миранда наконец, и в её голосе дрогнула едва заметная уязвимость. — Чтобы ты могла быть с ними, — закончила Энди. — Да. Я сделаю это. Мы в одной лодке, Миранда. И если я могу помочь тебе увидеть их, я это сделаю. Приходи сегодня вечером. Я скажу, что мне нужна твоя помощь с работой. А потом мы просто поужинаем. Вместе. — Хорошо, — сказала Миранда тихо. — Я приду. Спасибо. Она повесила трубку и посмотрела на чистую, пахнущую свежестью квартиру. Впервые за два дня она почувствовала, что это безумие может подарить ей что-то, чего она давно была лишена, время с детьми. И, возможно, не только с ними. Вечером Энди (в теле Миранды) приехала в свою бывшую квартиру на Пятой авеню с близнецами. Девочки прыгали вокруг неё, требуя внимания, а она пыталась вести себя как Миранда: строго, но с лёгкой мягкостью, которую она подглядела у настоящей Миранды в редкие моменты усталости. — У нас будет гостья. Моя помощница, Энди. Она поможет мне с работой, а потом мы все вместе поужинаем и посмотрим кино. — Круто! — закричала Кэролайн. — Она умеет играть в шахматы? — Она научится, — улыбнулась Энди. Миранда стояла в прихожей, одетая в новую кашемировую водолазку и безупречно сидящие брюки, которые она купила вчера. Волосы были собраны в аккуратный пучок, на лице лёгкий, едва заметный макияж. Она выглядела не как уставшая ассистентка, а как молодая женщина, которая знает себе цену. В глазах горел странный огонь, почти нетерпение, когда она увидела девочек. — Мисс Пристли, — сказала Миранда голосом Энди, с достоинством кивая. — Я приехала поработать, как вы просили. — Отлично, — сказала Энди, стараясь звучать по-мирандински. — Проходи. Мы поработаем немного, а потом поужинаем. Близнецы выбежали в гостиную и уставились на «Энди» с любопытством. — Ты та самая, которая работает у мамы? — спросила Кассиди. — Да, — ответила Миранда, и в её голосе — её собственном голосе, но изменённом телом Энди — звучала странная нежность. — Я помогаю вашей маме. — А ты умеешь играть в шахматы? — спросила Кэролайн. Миранда улыбнулась впервые за долгое время, искренне, хотя никто не видел этой улыбки, кроме Энди. — Нет, — сказала она. — Но я могу научиться. Если вы научите меня. И они пошли в гостиную. Энди смотрела, как Миранда садится на пол рядом с близнецами и начинает слушать их болтовню о школе, о подружках, о новой игрушке. Она смотрела, как Миранда, её босс, её ледяная королева, гладит по голове Кэролайн и поправляет волосы Кассиди. И впервые она увидела в ней не «дьявола», а мать. Просто мать, которая отчаянно скучает по своим дочерям. Вечер пролетел незаметно. Они поработали над книгой, заказали пиццу, близнецы были в восторге, а Миранда, которая в своей обычной жизни никогда не ела пиццу, съела два куска с таким видом, будто это был деликатес. Потом они играли в настольные игры, и Миранда проигрывала девочкам с такой грацией, что они визжали от счастья. Потом смотрели старый мультфильм, и Миранда сидела между близнецами на диване, обнимая их, как будто боялась, что они исчезнут. Когда девочки уснули, она сидела рядом с ними и смотрела на их лица. Энди подошла к ней и тихо спросила: — Ты в порядке? — Да, — ответила Миранда, не оборачиваясь. — Я… я не помню, когда в последний раз я просто сидела с ними. Без телефона, без планов, без списка дел. Просто была. Спасибо тебе. За то, что придумала это. — Мы в одной лодке, — повторила Энди. — И иногда нам нужна помощь, чтобы увидеть то, что мы теряем. Миранда повернулась к ней. Взгляд Энди — её собственный взгляд, но с мирандинской глубиной — был полон благодарности. — Я не знаю, как мы это исправим, — сказала она. — Но я хочу, чтобы ты знала: я рада, что это случилось с тобой. С тобой, а не с Эмили. — Ха-ха, ну спасибо. - ответила Энди. Они сидели в темноте, рядом с двумя спящими девочками, и впервые за всё время чувствовали, что это безумие не было ошибкой. Оно было шансом. Шансом увидеть друг друга по-настоящему. Когда Миранда ушла, Энди стояла у окна и смотрела, как её собственное тело исчезает в ночи. Она думала о том, как странно устроен мир. Как иногда, чтобы увидеть человека по-настоящему, нужно стать им. Хотя бы на время.