Домик на дереве

В клубе было шумно, народу неприлично много, а духота стояла такая, что Антон сам не прочь был раздеться. Антону пришло уведомление на телефон, поэтому он отложил протирания бокалов. Люля-кебаб. 02:35: Тоха, спишь?

Шастик. 02:35:

Нет, работаю. Что случилось?

Люля-кебаб. 02:36: Как смотришь на то, чтобы завтра целый день провести у меня, за просмотром фильмов?

Шастик. 02:37:

Я только за! =^ᴥ^= Как раз нужно отвлечься от произошедшего.

Люля-кебаб. 02:37: Тогда после работы сразу иди ко мне, мы с Позом тебя встретим)

Шастик. 02:38:

До скорого :)

К барной стойке подошёл бородатый парень. На вид ему было лет двадцать, одет достаточно просто: синие джинсы и голубая рубашка. – Эй, бармен! Налей мне текилы. Антон налил напиток и протянул гостю. – Ты новенький? Раньше не видел тебя. – Да, Илья, – парень протянул руку для приветствия. – Будем знакомы, Антон, – Шастун протянул руку в ответ. – Что привело тебя сюда? – Ищу себе парня, понимаешь, мне уже двадцать два, а любовь свою так и не встретил. – Вздохнул Макаров, выпивая напиток, – вот мне всегда интересно было, персонал в таких местах тоже нетрадиционной ориентации? – Кто как. – Похихикал Антон, вытирая стаканы, – Вон видишь парня на пилоне? – Шастун кивнул в сторону Димы, который ногами обхватил шест, словно он был самым ценным в его жизни. Собеседник, посмотрев на подиум, коротко кивнул. – Это Димка. Он на 99% натурал и на 1% гей. У него даже свадьба скоро, а он тут заднеприводных развлекает. – А ты, Антош? – Ухмыльнулся Илья. – Ты гей? – Я? – Поднял брови подросток от неожиданности, – знаешь, я долго думал над этим, но так и не понял. – Бисексуал? – Возможно ты прав. – А хочешь я помогу тебе разобраться в ориентации? М, малыш? – похотливо улыбнулся Макаров, загадочно, томно смотря в зелёные глаза, будто пытался разглядеть в них себя. – Как? – С интересом спросил Антон, явно пугаясь намерениям гостя. – А вот так. – Макаров облокотился на стойку, будто просто хотел подольше задержаться у барменской стороны бара. Пока Антон ловко ставил бокал и чуть наклонился, чтобы взять бутылку с нижней полки, Илья незаметно подвинулся ближе, пальцы чуть вжались в край стойки. Когда Антон выпрямился, гость поймал его взгляд: в его изумрудных глазах мелькнуло лёгкое удивление. Клиент не стал ничего объяснять словами: вместо этого медленно протянул руку и кончиками пальцев едва коснулся мягкой пряди кудряшек, выбившейся из причёски. Он чуть наклонился вперёд, не переступая за стойку, но сокращая расстояние настолько, насколько позволяла эта тонкая преграда из дерева и стекла. – Твои губки кажутся такими сладкими, мальчик мой, можно мне их попробовать? – Его голос прозвучал тише обычного, поразительно заглушая посторонний шум вокруг. Антон едва заметно кивнул. Мальчик был потрясён разворачивающимися событиями, да и похоже сто грамм водочки, которые он употребил перед работой, дали о себе знать. Илья заметно ухмыльнулся и преодолел последние сантиметры: их губы находят друг друга, грубо, жадно, через край стойки. У бармена вырывается горловой звук, когда язык Ильи проходится по его нижней губе, чуть прикусывая её. Стойка режет рёбра, край впивается в живот, но это только добавляет остроты: неудобное положение, вынужденный наклон, отчаянная хватка пальцами за запястье клиента, за его воротник рубашки. — Вкусно? — выдыхает Антон в самые губы, не отрываясь, рисуя слова прямо на чужом рту. — Очень, — ответил Илья всё тем же сбитым шёпотом. — Но твое тело кажется еще слаще, малыш. – Макаров улыбнулся в поцелуй, и эта дикая улыбка чувствуется кожей, губами, языком. Он отстраняется ровно на миллиметр, чтобы видеть мутные глаза подростка, его припухшие от поцелуя губы. – Я ещё не всего тебя попробовал, – говорил клиент, проводя большим пальцем по скуле парня. – Продолжим у меня в машине? – У меня смена, Илья, – хрипло ответил Антон, чуть смутившись, – давай остановимся на этом, пожалуйста. Илья обернулся, взглянув куда-то в дальнюю часть бара, потом посмотрел на бармена и криво улыбнулся: – Ладно. Ну, что ж, – бородач выдохнул, вставая из-за стойки, – уже поздно, мне пора, а то завтра не встану на работу. Еще увидимся, Шастун, – загадочно произнёс он, уходя в сторону выхода. «Секунда, а оттуда он знает мою фамилию? – задумался он, когда парень окончательно скрылся в толпе. – На бейдже у меня только имя...Странно всё это».

***

Ночь для Арсения тянулась бесконечно. – Твою ж гиперболу, – выругался Попов, читая очередной шедевр литературы от шестого «Б». – Это не сочинения на тему «Моя любимая книга», а бесплатные порно в рукописном формате! Кто-то подошёл к нему сзади, как призрак. Арсений вздохнул и продолжил читать каракули шестиклассников, представляя, как завтра утром первым делом пожалуется Павлу Алексеевичу на его грамотных учеников. Сзади кто-то наклонился, коснулся губами его уха, и прошептал так тихо, что только литератор мог услышать: — Чем тут моё солнышко занимается? Скучает без меня? Или читает умные книжки, чтобы стать ещё умнее и бросить меня? Попов вздрогнул, но не отшатнулся, уже привык к такому, хоть и мысленно стал корить себя за то, что не увидел тень парня и не был готов. Его рука замерла на странице, дыхание перехватило на секунду, но потом он выдохнул, как человек, который не ждал, но не удивлён. Вячеслав – новый избранник Арсения, часто подкрадывался к нему. – Слав, — сказал он, не поворачивая головы. — Я не солнышко. Ты же знаешь, я не люблю сюсюканья. – Я и не пытался, – сказал Чепурченко, убирая руки на его плечи, скользя вниз, к груди, к животу, к бёдрам. — Ты моё солнышко. – Руки блондина остановились на животе партнёра. – Много дел? – Джеймс усмехнулся. – Или ты просто слишком много думаешь о том, как ты меня трахал в прошлый раз? Понравилось? – спросил он, лизнув правое ухо Попова. Его руки только хотели оттолкнуть Вячеслава, но тот схватил их, прижав к своим бедрам. — Слава! Я работаю! – И что? Есть только ты и я. И этот стол, который, между прочим, выглядит очень удобным. Так думаешь, моя попка удобно себя тут будет чувствовать? Я думаю... — он сделал паузу. — да. Определённо. Арсений закатил глаза. Вячеслав просил секса всегда, везде и постоянно, отчего мужчине было мерзко, противно и некомфортно. — Нет, – сказал Арсений, убирая в шопер последнюю стопку тетрадей. – Да, — ответил Вячеслав, и его руки начали своё путешествие. Он провёл ладонями по бёдрам мужчины медленно, чувственно, ощущая ткань брюк, тепло тела, дрожь, которая пробегала по коже при каждом прикосновении. Пальцы скользнули выше, к талии, задержались на краешке рубашки, проникли под неё, коснулись кожи: горячей, влажной от напряжения. Парень стал мягко мять ее, вызывая у Арсения стон облегчения, словно он мечтал, что бы кто-то сделал ему массаж. Зажатые мышцы стали потихоньку расслабляться под нежными руками. — Ты такой напряжённый, – сказал Чепурченко, наклоняясь и целуя его в шею – Расслабься. Я здесь. – Я не могу расслабиться, когда ты отвлекаешься меня от работы, — прошептал Арс, но его голос дрожал. — А хочешь, я помогу тебе расслабиться? — спросил Вячеслав, продолжая целовать его шею: мягко, почти невесомо, но в то же время с такой настойчивостью, что литератор выгнулся навстречу, хотя большего. Попов выдохнул, прикрывая глаза от удовольствия. Голову откинул назад, на плечо партнёра, позволяя делать себе приятно. – Как? – глухо спросил парень. – Как обычно. – Слава отстранился, заглянул в глаза Арсения. Тот открыл их, посмотрев на своего парня. Он потянулся за поцелуем и, получив его, снова откинул голову на плечо Чепурченко. – Ты помнишь, что обещал мне? — М, что именно? – ответил Арсений, но уголок его губ дрогнул в улыбке. — Что натянешь меня на свой член и будешь ебать, пока мои сладкие, громкие стоны не услышит весь подъезд. Исполнишь свое обещание, милый? Арсений смотрел на него, думая, соглашаться или нет. — Ну, давай, — Добавил Вячеслав сел на колени к Попову, открывая доступ к своей шее, к своим ключицам, к своему телу. – Мне даже плевать, что потом я не смогу сидеть три дня. — Не новость. Знал на что идешь, когда согласился быть моим парнем, — заметил Арсений и начал целовать его. Поцелуи были влажными, жадными, они оставляли следы на бледной коже: красные пятна, которые будут видны завтра, и мужчины, в частности Арсений, будут прятать их под воротником водолазки, чтобы не вызывать лишних вопросов. Арсений скользил губами по его шее, по ключицам, по груди, расстёгивая пуговицы рубашки одну за другой, открывая бледную, тонкую кожу, которая была такой нежной, такой хрупкой под его руками. Бусинки-соски стояли, выглядя еще более розовыми, чем обычно. Арсений потянул руку к правому и нежно сжал его, вызывая у Вячеслава стон и вставший член, которому слишком тесно в брюках. Попову уже не остановиться. Он протянул руку к другому соску, повторив всё в точности. Член снова дернулся, всем видом намекая о себе и прося внимания, которого Арс не давал, испытывая желание. еще помучать своего мальчика. Руки спустились к бедрам, сжимая их. — Арс, — прошептал Вячеслав, запрокидывая голову. — Я хочу тебя. – Расслабься, блонди, – его голос звучал низко и томно. Арсений подхватил его под бёдра, приподнял, развернул и усадил на край стола: прямо на книги, на распечатки, на те самые сочинения, которые Попов проверял с таким усердием. Чепурченко смотрел на Арсения — на его растрёпанные волосы, на его очки, на его улыбку, которая сейчас была хищной, почти опасной. — Ты такой горячий, папочка, — сказал Слава. – Ты говорил это уже много раз, — ответил Арсений, опускаясь на колени перед ним и расстёгивая его брюки. — И скажу ещё. — Я жду. — Ты... Литератор не дал ответить, стянул с него штаны, затем трусы, и Вячеслав остался сидеть на столе: полуобнажённый, уязвимый, с раздвинутыми ногами и глазами, полными желания и смущения. На нем была лишь растегнутая рубашка и галстук. Арс посмотрел на него — на его член, который уже стоял колом, налитый кровью и капелькой на головке, на его бёдра, на его впалый живот, на его лицо, раскрасневшееся и влажное от пота и желания. — Ты красивый, — сказал Слава, притягивая его к себе. — Ты знаешь, что ты красивый? — Знаю, — ответил Попов ему в губы. — Но ты говоришь это не так, как все. — А как я говорю? — Ты говоришь это только в сексуальном смысле. — Ничего, переживешь. Арсений сел на колени, наклонился и взял член Вячеслава в рот. Глубоко, сразу, без предупреждения. Слава застонал: громко, отрывисто, вцепившись пальцами в край стола, запрокидывая голову и чувствуя, как партнёр двигается, как его язык скользит по головке, как его губы сжимаются вокруг ствола, который, наконец, получил своё внимание. — Арс! — выдохнул Слава. — Чёрт, Арс... ты... — Ты хотел сказать "ты ахуенный, и я хочу твой большой член"? — спросил Арс, отрываясь на секунду и глядя на него снизу вверх. – Это тоже подходит, – возвразил Слава. Арс снова взял хуй в рот, и теперь он работал быстрее, ритмичнее. Он обвел его языком, спустился к яичкам, аккуратно втянул одно в рот, сминая языком. Слава откинулся назад, ударившись плечом об полку с книгами, которые почти упали, но он успел схватить их рукой. Одна рука Попова держала основание члена, а другая потянулась к узкому и чувствительному колечку мышц снизу. Мужчина облизал палец и вставил сразу весь. Слава почти подрыгнул от этого, застонав громче. Брюнет работал и ртом, и рукой, доводя партнёра до грани, до предела, когда его пальцы вцепились в стол так, что костяшки побелели, а дыхание сбилось до прерывистых, всхлипывающих звуков. Вячеслав развел ноги шире, давая понять, что хочет больше. Брюнет усмехнулся с членом во рту, но вставил еще один палец и нащупывая простату, заставляя блондина сжаться и пытаться насадиться на пальцы, чтобы соскользнуть с такого ужасно чувствительного места. Язык, тем временем, ласкал уздечку, из которой текла жидкость. Слава вцепился в волосы Арсения, проталкивая его до основания. Тот принял его, сжав губы. В ход пошел третий палец, от чего Слава почти растекся по столу от переизбытка ощущений. Его рука уже не сжимала, а просто лежала на голове брюнета, путаясь в непослушных прядах. Изо рта вылетают громкие стоны. Внизу все горит пожаром, который, почему-то, совсем не хочется тушить. Подступает волна, от которой хочется секса сильнее, чем до этого. Хочется члена внутри себя. Так, что бы в него вошли и трахали вечно. – Арс, — прошептал Слава. — Я... я сейчас... — Ещё нет, — сказал Арс, отрываясь, вытаскивая мокрые пальцы и вставая на ноги. — Потерпи. — Не могу... пожалуйста, дай кончить. Я потом кончу сколько захочешь. Я могу отсосать тебе потом, если хочешь. Попов посмотрел на него, а потом молча кивнул, беря в руку член и начиная быстро двигаться. Слава стал извиваться, как уж на сковородке, цепляясь за плечи своего парня, как за единственную опору в этом мире. И минуты не понадобилось, чтобы дать блондину кончить с громким всхлипом и разрядом всего тела. На живот выстрельнула белёсая сперма, которая почти сразу растеклась по нему. Слава, толком не отдышавший, спросил: — Ты же вставишь член, да? Арсений не ответил. Он быстро расстегнул рубашку, стянул штаны и трусы одним движением. Он был уже возбуждён: его член стоял твёрдо, пульсируя в такт сердцу. Взяв себя в руки, он вошёл в парня. Не медленно, не плавно — в один толчок, глубоко, до основания, заполняя Вячеслава собой. Тот застонал — громко, отчаянно, вцепившись в плечи, выгибаясь навстречу, чувствуя, как член проходит внутри него, как он касается всех тех мест, о которых он не знал или знал, но забыл. — Тебе нравится? — спросил Арсений, начиная двигаться — медленно, ритмично, глубоко. — Мне нравится! — почти крикнул Чепурченко. Арс двигался, и Слава чувствовал каждое его движение, каждую пульсацию, каждое касание. Его руки вцепились в спину мужчины, ноги обвили его бёдра, и он впускал его в себя снова и снова, чувствуя, как член скользит внутри, как он наполняет его. Попов мнет рукой грудь блондина, заствляя стонать громче. Слава обхватил его ногами крепче, царапая спину до крови, но брюнета это сейчас ни капли не волновало. — Боже, да, да! — стонет парень чересчур громко. Арсений усмехнулся, входя глубже, и двигаясь резче. Вячеслав уже выл от переизбытка ощущений, совершенно не контролируя себя. Он кончил первым, с криком, который, наверное, был слышен даже в соседнем квартале. Литератор последовал за ним, выдохнув его имя, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его семя наполняет его, как они сливаются воедино.Они лежали так несколько минут тяжело дыша, не в силах пошевелиться. — Завтра я не сяду, — сказал Слава в тишину. — Ты понимаешь? Я не смогу сидеть. — Тогда будешь стоять, — усмехнулся Арсений. — Ты придурок, — устало заметил Слава. – Очень смешно. Я в ванную. Выйдя из душа, Арсений первым делом проверил телефон на наличие сообщений. Открыв мессенджер, его привлекло сообщение от незнакомца. Аноним. 5:48: *фото* Смотри, как ты хорош в постели, голубоглазка. Если не хочешь, чтобы эти фото увидела вся школа, выполни одно мое условие, которое я пришлю тебе чуть позже. До встречи, голубоглазка))) Арсений открыл фотографии и увидел, как он трахает Славу на столе. Попов окрикнул Вячеслава, но парня будто след простыл.

***

Антон ехал в метро до дома Матвиенко. Рано утром метро всегда было полным, ведь весь город спешил по своим делам. Шастун слушал музыку, но его привлекло уведомление в мессенджере. Аноним. 6:20: *фото* Зеленоглазка, а ты оказывается у нас гей? Очень интересно, а что скажут в школе, когда увидят эти фотки? Если не хочешь проверять, то выполни мое условие, которое я пришлю тебе чуть позже. До встречи, зеленоглазка))) Антон открыл фотографии и увидел, как он целуется с Ильёй за барной стойкой. «Что за хрень?» – подумал Антон и позвонил Позову. – Дима, это пиздец.