За сотни стран отсюда

Деревянные стены заполняли собой всё пространство, пропитывая воздух своим древесным запахом. Годами ранее они успели покрыться мхом, и никто с этим ничего делать не планировал. Да и зачем? Стены и так были украшены каплями засохшей краски, избавиться от которой уже не сможет ни человек, ни время. Её бесчисленное количество точек, покрывших затенённую часть комнаты, неплохо дополняли мёртвый интерьер. Хотя по запаху, который пропитал стену, нельзя было сказать, что это была краска. Но историю её возникновения не знал даже сам хозяин дома. В первый день, когда его нога переступила обветшалый порог, он решил никогда не воспринимать это место близко к сердцу. Он не был похож на своего брата, который любую комнату, обретённую в своей жизни, превращал в приятную глазу картинку. И прямым доказательством служили разбросанные в разные стороны вещи – старые книги, полная заплаток куртка и мерзкая его душе пачка сигарет. У них не было определённого места в доме, оно каждый раз менялось в зависимости от того, куда их забросит хозяин. «Правило 6: Прежде чем критиковать мир, наведите идеальный порядок у себя дома, – процитировал въедливый голосок в голове. – Книга «12 правил жизни: Противоядие от хаоса» Джордана Питерсона. Шестая глава». Сэм отмахнулся от него и аккуратно сжал между пальцами острый охотничий нож. Его рукоятка спряталась в ладони, а указательный и средний пальцы обхватили лезвие. Когда-то Дин подарил ему похожий нож на Рождество. Тот успел потеряться, но теперь идентичный ему находился в крепкой хватке младшего Винчестера. Так что к чёрту воспоминания. Сейчас его волновали не они, а висящее вниз головой животное. Шкуру с него снять он уже успел. Осталась одна из не менее тяжёлых вещей – нутрование. Первым, извечным этапом была осторожность. Прижав лезвие к месту между задними ногами, Сэм аккуратно вонзил его в плоть и перепилил тазовую кость, чтобы освободить прямую кишку. За ней последовал небольшой надрез на животе возле паха. В возникшую щель Винчестер осторожно втиснул два пальца и повёл нож до самой грудины, концентрируясь на том, чтобы не проткнуть желудок или же кишечник – ведь иначе мясо будет испорчено запахами и бактериями. Благодаря этим действиям желудок и кишечник постепенно высвобождались из тела животного самостоятельно. Сэм аккуратно подрезал соединительные ткани, удерживающие органы у позвоночника, и вынул кишечник вместе с желудком, чтобы в следующую секунду – опустить их в железный таз, стоящий под оленем. А вслед за первым этапом следовал второй: извлечение лёгких и сердца с помощью трахени, которую Винчестер медленно потянул вверх. Далее – почки. Эти чёртовы засранцы были прижаты к позвоночнику в районе поясницы и, ко всему прочему, спрятались под целым слоем жира. Сэм ненавидел их вынимать, но так как внутри оленя нужно было оставить лишь пустую «коробку» из позвоночника и рёбер, охотник не позволил отвращению победить. Даже спустя сотни охот он всё ещё чувствовал её… Неоправданную брезгливость. Независимо на кого именно он охотился: на тварей, вовсе не похожих на животных, или же на самих животных. Хотя к первым Сэм никогда не испытывал того должного уважения, как этому оленю. Рогатый достойно боролся за свою жизнь, даже понимая, что это всё равно не спасёт его от участи быть вывернутым наизнанку руками Сэма. И именно поэтому Винчестер не позволил себе отнестись к животному без должного уважения. В итоге, каждый орган был очищен от остатков крови, кроме ЖКТ, и положен на разделочную доску. Сэм позже вернётся к ним. Избавление от желудка и кишечника всегда было третьим этапом его охоты и подразумевало простое закапывание в лесу, подальше от дома. А позже он разберётся с остальным. То есть, с этапом номер четыре. Подхватив заполненный таз одной рукой, Сэм двинулся к двери. Каждый шаг давался тяжело из-за того, что он невольно задевал плечом стены, косяки и редкую мебель, пока цеплялся руками за все поверхности подряд. У выхода его ждала прислонённая к стене лопата. Привычно опершись на неё, охотник скрылся за дверью, оставив позади дом и подвешенного над полом оленя. Со скрипом дверь встала на место. И в ту же секунду помещение погрузилось в удушающую тишину, пропитанную запахом крови и мяса. Конечно, если обращать внимание не только на запахи, то можно было заметить, что сам домик был не таким уж и плохим. Одна маленькая комната сливалась воедино с кухней и небольшой ванной. А старая кровать, стоявшая в самом тёмном углу, собирала на себе пыль и паутину, висевшую на быльцах. Прямо к ней был прижат тканевый мешок, наполовину опустевший, наполовину – полный собачьего корма. Два небольших окна закрыли уродливыми бордовыми шторами. А пол, частично устланный ковром, пускай и скрипел под ногами, но был вполне ещё способным выдержать вес человека и его постоянную бурную деятельность. Сэма же больше не волновала возможность улучшить что-либо тут. Он вспоминал, что временами, в детстве, их семья жила ещё в более худших условиях, чем здесь. К слову, насчёт Сэма… – Иди отсюда, – проворчал Сэм, плечом толкая дверь. Та со скрипом отъехала назад и позволила Винчестеру, всё так же опирающемуся на лопату, войти в помещение с опустевшим тазом. – Сколько раз говорил – твоё место на улице. Я не могу заботиться о тебе. Давай, солнце, проваливай отсюда. Активно виляя хвостом, за ним последовала уже знакомая ему дворняга. Она ловко перескочила через порог и по-хозяйски вошла в дом, игнорируя и запахи, и ворчание Сэма. Но когда ей преградили дорогу, остановилась. – Пожалуйста, – конец лопаты коснулся бока собаки и подтолкнул её к выходу. В эту же секунду таз с грохотом опустился на пол позади Сэма. – У меня нет ни сил, ни настроения выносить тебя отсюда. Снова. Псина не сдвинулась с места, и сколько бы лопата ни давила на её бок – она не двигалась. Видимо, явно не собиралась сдаваться – эта борьба происходила между ними далеко не в первый и не в последний, как наверняка надеялась она, раз. И хотя Сэм прекрасно знал, что проиграет, всё равно продолжал давить. Ему не хотелось просыпаться посреди ночи от когтей, скребущих в дверь, и скулежа, требующего выпустить его наружу. Но, похоже, не ему было это решать. Поэтому Сэм, закатив глаза, убрал лопату в сторону. А в следующую секунду, всё ещё отчаянно желая игнорировать слишком уж довольную рожу животного, медленно согнулся в спине, чтобы потрепать собаку по холке. – Упрямое ты создание, – псина отреагировала активным вилянием хвоста. Она была грязной, окрашенной в серые оттенки, которые когда-то были белыми, и чёрные пятна. Одно из них терялось прямо между чёрных глаз и расползалось по длинному уху, частично порванному на конце. Собака вовсе была непохожа на Чудо, которого когда-то подобрали Сэм и Дин. Но в то же время… она всё ещё была собакой. Сэм медленно выровнялся в спине и, отрывисто выдохнув, почувствовал, как раздражающе громко хрустнул позвоночник. – Ты знаешь правила: мясо не трогать, туалет делать на улице, – бросил он, прежде чем направиться к столу с отложенными органами. – А завтра я уже разберусь с тобой и… чёртовым приютом. Дохромав до стола, Сэм опёрся руками о деревянную поверхность. У него не было ни сил, ни желания заботиться о собаке, которая увязалась за ним месяцы назад. Она сопровождала его на многих охотах, преследуя парнокопытных и зайцев не хуже обученной собаки. И всегда получала заслуженное вознаграждение, которое Сэм был способен ей выделить. Но откармливать её сырым мясом… оно вполне могло содержать сальмонеллу, кишечную палочку или личинки гельминтов. Или что угодно ещё. И как бы Винчестер ни пытался отстраниться от животного, найти её холодеющий труп было хуже, чем навсегда попрощаться, отдав в приют. И даже если месяц назад он выбрался в город только ради своей хвостатой знакомой, чтобы приобрести что-то более полезное для её желудка – то это ещё ни черта не значило. Сэму нужно было уберечь её, как одного из немногочисленных живых существ, оставшихся рядом с ним. Он не был эгоистом, больше нет. Винчестер медленно прикрыл глаза. Он не решался на это целый месяц. А теперь… теперь пришло время содрать пластырь с проклятой им раны.

***

Сэм не мог вспомнить, когда и по какой причине увлёкся охотой. Охотился раньше он только на монстров, и прекрасно помнил адреналин, который кипел в его крови с каждым новым сражением. Поэтому он был очень даже впечатлён, когда обнаружил, что ничего не поменялось с тех пор, как он направил оружие на животных. Нельзя сказать, что он любил это дело, нет. Оно помогало ему забыться. Заглушало боль, разливавшуюся по всему телу, отодвигало воспоминания и кошмары на задний план, заставляло хотя бы ненадолго перестать думать о Дине, Касе, Джеке и обо всех, кого он потерял. Адреналин неизменно прочищал голову. Самое страшное было в другом. Сэм перестал понимать, в какой момент убийство невинных стало для него способом сбежать от собственных мыслей. Но много думать об этом он не хотел. Первый выстрел разорвал тишину 21 января 2026 года. Снег беспощадно врезался своими мелкими крупицами в лицо, вынуждал прищуриваться и постоянно отворачиваться. Именно поэтому Сэм в пятый раз за день терял свою цель, когда животное вставало на дыбы и бежало как можно дальше от него. Но не в этот раз. В этот раз Сэм прекрасно услышал сдавленный крик и увидел, как фигура оленя упала в снег, заливая своей кровью чистую белизну. Сэм перехватил ружьё одной рукой и, сжав в другой трость, поспешил к животному. Пуля перебила шейный отдел позвоночника. А это значило, что нервная проводимость была разрушена и смерть наступила практически мгновенно. Олень – самка, как осознал позже Сэм – не страдал. – Прости меня, – тихо пробормотал он, оглядывая тело. Стряхнув попадающие на щёки снежинки, Винчестер приступил к разделке. В тот день оленя он подбил довольно далеко от дома, чтобы спокойно до него добраться с помощью байка или же собственными силами. А запах крови, похоже, и привлёк нежданную гостью. Собака выглядела облезшей и голодной. Она ещё не дошла до той степени истощения, когда под шкурой проступают рёбра, но голод легко читался в её глазах. Этого оказалось достаточно, чтобы позже Сэм молча отдал ей кости. В тот день он не стал её прогонять, позволив идти следом по двум причинам. Во-первых, она не кидалась на тушу. А во-вторых, не пыталась силой отобрать мясо даже с учётом собственного голода. Но в дом тогда Сэм её не пустил. В тот день он идеально вычистил всё помещение, чтобы поместить туда свою добычу, и никаких дворняг впускать внутрь он не хотел. А утром, выйдя из дома, был удивлён, обнаружив животное рядом со своим порогом. Снег густым слоем лег на её спину и практически полностью укрыл собой. И в этот раз слепым к сочувствию Винчестер не остался. Вот только клички не давал. Ему вовсе не хотелось привязываться к очередному существу, которое либо бросит его в любой момент, либо же умрёт намного раньше, чем Сэм того будет ожидать. – Я не могу позаботиться о ней, – пробормотал Сэм, стоя перед регистратурой и находясь под пронзительным взглядом пожилой женщины, что внимательно смотрела на него из-за толстых очков. – А мне… мне важно знать, чтобы с ней всё было хорошо. Собака спокойно устроилась на его руках и казалась сейчас совсем маленькой. У Сэма невольно сжималось сердце, но трость, прислоненная к стойке, в очередной раз ему напомнила, почему он это делает. – Она ваша или вы её просто нашли? – уточнила женщина, бейджик которой гласил, что её звать «Люси». – Она увязалась за мной. Нигде не зарегистрирована. Первое время я пытался найти хозяев, но это было бесполезно. Скорее всего, была брошена в лесу ими. – То есть, найдёныш, – безразлично кивнула Люси. После чего подняла на него взгляд. – Вы уверены, что не сможете о ней заботиться? У нас не так много места осталось для таких, как она. «Для таких, как она». Сэм поморщился на эту формулировку, словно на руках держал вшивое, грязное, отвратительное существо, подобных которому было тысячи, а то и больше. Словно обращались лично к нему, как это происходило годами ранее, когда даже охотники пытались убить его. Лишь бы избавиться от вируса, расползающегося по планете, от парня, который выпустил Люцифера наружу и напился демонической крови… Сэм быстро проморгался и вернул своё внимание Люси. Женщина терпеливо ждала его ответ. Поэтому Винчестеру ничего другого не оставалось сделать, кроме как перехватить собаку одной рукой, а второй приподнять стоящую рядом трость. – Не смогу, – ответил он, хмуря брови. Узел вины, живущий в груди, стал ещё более тягучим и раздражающим. – Точно не смогу. Люси кивнула и пробежалась пальцами по клавиатуре компьютера, стоящего перед ней. Через мгновение она повернулась к старому принтеру, который, казалось бы, повидал уже всё, что можно, и бросила через плечо: – Как скажете. Дайте мне ваш паспорт и заполните одну бумажку. После этого вы полностью свободны. Сэм поджал губы. Принтер ожил и методично начал дрожать, пуская вибрации по всему столу, видному Винчестеру из-за стекла. Люси вставила в него белый лист, и тот был мгновенно зажеван. – А с ней что будет? – не удержался от вопроса Сэм. Люси, казалось, такой вопрос вовсе не удивил. – Сразу – изоляция. Дня три подержим подальше от остальных собак. Проверим на все болячки и прочее. А после этого пустим к остальным. Стандартная схема, – Люси выхватила документ, который выплюнул принтер, и просунула Сэму сквозь небольшую щель между стеклом и столом. – Заполните. И дайте мне свой паспорт, в конце концов. С этой самой секунды собака из живого существа превратилась в обычную, ничем не примечательную запись в документе. Ведь правда: чаще всего Сэм так и заканчивал многие этапы своей жизни. Просто отворачивался и забывал. Так было и со Стэнфордом, и с Джесс, и с Дином, и со всеми, кого он бросал, забывал, пытаясь двигаться дальше спустя десятки потерь. Ему намного проще было оставаться одному. И, если честно, это было очень похоже на жалость к себе, которую Сэм ненавидел. Тяжело опираясь на трость, Винчестер подставил лицо ярким лучам солнца, которые сегодня, 16 июня 2026 года, душили своим жаром. Никакой груз с груди так и не пропал. А взгляд собаки отпечатался в памяти: потерянный и непонимающий, почему её передают в чужие руки, если раньше её держал Сэм. Может, она воспримет это как предательство и возненавидет Винчестера. А, возможно, Винчестер просто приписывал собаке слишком много человеческого, чего делать не хотел. Сэм устало выдохнул и двинулся вперёд, медленно спускаясь по ступеням вниз. Трость с приглушённым стуком ударялась о камень, мысли метались в черепной коробке, как пчёлы внутри улья. Но обернуться Винчестер себе не позволил. Он просто оставил приют для животных с заурядным названием позади, как и собаку, которая за несколько месяцев стала ему новым, хотя и непостоянным другом. И поспешил к стоящему поодаль мотоциклу. Ещё одно приобретение Сэма за последние годы. Чёрный «Харли-Дэвидсон» обошёлся в считанные копейки, ведь Винчестер приобрёл его чуть ли не в разобранном состоянии от прежнего владельца. А благодаря Дину, когда-то обучившему его всем мелким премудростям в починке машин, Сэм возился над мотоциклом не больше месяца. Но с учётом того, что возился над ним он до травмы… то и работал он тогда гораздо эффективнее. Натянув оставленный шлем, Сэм закрепил ремешок под подбородком. После чего всё-таки обернулся и взглянул на чёртов приют. Он выглядел совершенно неприветливым. Серые блеклые стены, скрытые за жалюзи окна, редкие деревья, разбросанные по территории, не давали ни малейшего намёка на уют. Сэм стиснул зубы и нагнулся, закрепляя трость на нижней части мотоцикла. А уже в следующий миг он неловко перекидывал здоровую ногу через сиденье, отчаянно пытаясь не давить на другую. Каждый раз, каждая поездка превращалась в попытку вспомнить, каково это, быстро передвигаться. Но каждый раз попытка сесть на эту развалюху превращалась в попытку не плюнуть на всё и не пойти к общественному транспорту. Но к чёрту. Глубоко внутри Сэм понимал, что лучше он потерпит минутную боль, чем потом будет толкаться с другими людьми в узком пространстве автобуса и ловить на себе множество взглядов. Его сейчас интересовала только возможность ускориться до предела на пустынной трассе и выбросить из головы все шутки и отсылки на «Хауса», звучащие в его голове голосом Дина. А также попросту почувствовать лёгкую свободу в теле. Забыть об отчаянном взгляде собаки, который сопровождал его к выходу. Забыть о Чуде, которого он бросил у Джоди. Забыть о том, как он снова и снова бросал тех, кто был по-своему ему дорог. Даже с учётом того, что это были всего лишь собаки. Сняв «Харли-Дэвидсон» с боковой подножки, Винчестер повернул замок зажигания и дал мотору поработать на холостом ходу около 15 секунд. И в следующую секунду мотоцикл, взревев, пришёл в движение. Приют остался далеко позади. И те исполненные человеческой тоской глаза – тоже. Сэм стиснул руль и ускорился, обгоняя несколько машин, лениво едущих впереди. Возможно, ему стоило посетить одно место, чтобы развеять мысли о собаке – возможно, ради этого он и не поехал на общественном транспорте. В конце концов, автобусы аж туда никогда не доезжают. А мотоцикл вполне способен справиться с таким заданием.