Дом Титанов

      Магос мы обнаружили у герметичного контейнера, в котором обыкновенно работали с отравляющими веществами или ещё с чем-нибудь неизвестным, потенциально опасным.       На этот раз – с тушей гротескного чудища, обезглавленного Намакэху во время обороны капитанского мостика. Мёртвое тело едва поместилось на столе, а над ним в это время перемещались механодендриты с различными насадками. Одно металлическое щупальце было увенчано камерой, которая обеспечивала чёткую картинку, другое – плазменным резаком, третье – щипцами и так далее и тому подобное. Магос Сера применяла во время вскрытия целый арсенал.       Совокупно конструкция выглядела весьма громоздкой, и Сера, будучи маленькой женщиной, терялась среди всей этой техники. Зато именно так, со спины, мне удалось лучше рассмотреть, что же она собой представляла.       В храме Бога-Машины магос облачена в алую мантию техножречества, где-то ещё в течение суток её не увидеть в ином образе, и только по праздникам или за работой Сера надевала что-то другое.       Прямо сейчас на ней белый фартук, завязанный на шее и поясе, медицинская шапочка и перчатки, которые Сера надевала, скорее, по привычке. У тёмных брюк низкая посадка, но задницы не разглядеть – со спины магос почти неотличима от механодендритов, всё то же хитросплетение стали, проводов и волокон искусственных мышц. Даже кожа на шее и плечах хотя и выглядела довольно правдоподобно, но именно на стыке живого и неживого становилось понятно, что и она тоже – синтетическая.       Стало не по себе от мысли, что машина, которую все знали под именем Серены ван Дейк, натянула на себя подобие человеческой шкурки, чтобы особо не выделяться и никого не пугать при встрече. И если бы я не знал Серу, то, наверное, так и решил.       И в самом деле – некоторых представителей техножречества никак не назвать людьми. Они уже и выглядели, как машины, и вели себя соответствующе.       В этот миг пространство герметичного остеклённого контейнера помутнело. Я инстинктивно сделал шаг назад, вспоминая рассказы о воздействии газа на людей, однако уже в следующее мгновение заработала вытяжка. В зеленоватых миазмах вновь можно было разглядеть обезглавленное тело великана.       Магос Сера громко вздохнула и обратилась к нам:       – Сперва мне показалось забавным, что даже внутри простейших конструктов есть ловушки, а теперь всё это больше утомляет. До чего же их создатель параноик!       Магос не оборачивалась к нам, следила за реакцией с помощью камер, развешанных тут и там повсюду на "Балладе". Это не неуважение, просто иначе пришлось бы отключаться от оборудования. Сера и сама по себе часть исследовательского комплекса в таком состоянии.       – Специфический этикет гемункулов, – объяснил Оддвар. – Если не попытался подловить и убить другого такого же мастера плоти, то нанёс ему страшное оскорбление.       Магос хмыкнула, помолчала немного, а потом добавила:       – Если вы по поводу сержанта Геспероса, то у меня нет хороших новостей. Мы с Таури сделали всё возможное, но…       Она развела руками, хотя этот жест можно было и не разглядеть за батареей металлических щупалец, подключенных к колбам-креплениям на спине.       – В ваших навыках и намерениях никто не сомневается, – сказал Агимар. – Нам просто нужно убедиться, что Гесперос… ну…       – Я пока занята, – отозвалась Сера. – Таури лучше объяснит. Если… если конечно, понадобится хоть какое-то объяснение. – Она сделала короткую паузу, а потом добавила: – И апотекарий, и ваш сержант в зале с восстановительными резервуарами. Идите. Вас пропустят.       Воины истребительной команды "Гесперос" направились в указанное место, а я немного задержался, изучая магос, чем привлёк её внимание.       – Что-то ещё, Сид?       – Э-э-э…       Была не была!       – Госпожа, а нельзя ли посмотреть чертежи, по которым вы собраны? Крайне интересная конструкция!       Магос прыснула, а потом ответила:       – Нет, это личное. Секретная информация!       Ну да ладно. Попытка – не пытка.       Валерио вернулся, взял меня за плечо, грозно посмотрел сверху вниз, а потом обратился к магос:       – Госпожа, прошу прощения. Мой слуга не знает, что говорит, несёт всякую чушь!       – Нет-нет, – сказала магос. – Только не наказывайте Сида! Возможно, когда-нибудь я ему отвечу, а пока не к месту.       Так мы с господином и переместились из одной области госпиталя в другую. Он тащил меня за руку, точно провинившегося ребёнка. Обычно он проще реагирует на мои слова, но в данном случае сказалось трепетное отношение к Сере.       Неудивительно, конечно, учитывая всё то, что она для него сделала.       В зале с восстановительными резервуарами, словно в музее восковых фигур или в какой-нибудь кунсткамере. Внутри стеклянных колб в прозрачном геле мерно колыхались искалеченные тела, утыканные иглами, перемотанные трубками и проводами. Тела как людей, так и Ангелов Смерти. Это вынужденная мера для тех бедолаг, которым нужна не одна операция, а целый комплекс. Все пациенты погружены в искусственную кому, помещены в среду, исключающую попадание в раны инфекции. А кроме того, гель обладал регенерирующими свойствами и медленно, но восстанавливал кожный покров.       Над резервуарами нависал кран, а ещё у потолка постоянно дежурил медицинский сервитор, напоминающий механического паука. Человеческая голова, железный торс и множество таких же искусственных многосуставных лапок – жуткое зрелище, и не хотел бы я очнуться в подобной обстановке в подобной компании.       Оддвар с Агимаром уже беседовали с Таури, а вот я позабыл обо всём, когда увидел сержанта Геспероса за стеклом, пеленой регенерирующего геля, среди пузырей воздуха.       Магос Сера была права – с такими повреждениями нет нужды в объяснениях, всё понятно без слов.       Кожа в тех местах, где её касалась плазма, и в самом деле уже перестала напоминать ещё не до конца осыпавшиеся листочки сожжённой книги, но вот плоть воспалена, а кости как были чёрными, так и остались. Обломок плечевого сустава, ключица, рёберная решётка и череп справа выглядели особенно паршиво. Их вид вызывал тошноту.       Сержанта Геспероса здорово поджарили, и это ещё мягко сказано.       Во время взрыва плазменной гранаты он не просто потерял руку, он лишился ещё и лица, всех органов чувств. Глаза вытекли, плоть частично испарилась, частично потеряла форму. Наверняка пришлось заново прорезать ротовое отверстие, чтобы закрепить на лице кислородную маску. Тот редкий случай, когда сверхчеловеческая выносливость не помогла, а лишь усугубила страдания.       Хотя… ещё неизвестно, что случилось с головным мозгом, и не превратился ли он в желе под воздействием высокой температуры. Тогда уже не совсем верно использовать слово "страдания".       Я прислушался к тому, о чём говорил Таури, чтобы понять, правильные ли выводы сделал.       Молодой воин работал в госпитале без силовых доспехов, в белой мантии с символом Prime Helix, вышитым красной нитью на спине и груди. Внешность Таури говорила о том, что жизнь на космическом корабле для него не в новинку. Он – потомственный пустотник. Родился, вырос и был избран стать Ангелом Смерти во флотилии Неодолимого Крестового Похода.       Он почти никогда не видел лучей теплой звезды кроме как в иллюминаторе, питался скудно и не чувствовал давящей атмосферы того или иного мира. Таури – бледнокожий, худощавый – в сравнении, конечно же – и высокий космический десантник. На лице следы бессонницы и истощения, хотя ничем подобным космические десантники в целом и воины роты "Терциус" в частности не страдали. Волосы бесцветные, глаза безжизненные.       – …волнуюсь, конечно же, – отвечал Таури. – Ни я, ни магос Сера ничем подобным никогда не занимались. Хорошо хоть Солон обещал помочь.       – Разве это опасно? – спросил Агимар.       – Новые модели требовательнее к пилоту, – ответил Таури. – Больше возможностей, больше нагрузка. Если в "Кастраферруме" можно служить хотя бы даже вечность, то "Редемптор" убивает за несколько лет.       – Что ж… – проговорил Оддвар. – Брат Гесперос согласился бы даже на такие условия. Уйти не из жалости и милосердия, а в бою. Сгореть или в собственном пламени, или в том, что на него обрушат. Славная смерть.       Я не слышал разговор с самого начала, но понял всё и по его обрывкам.       Технодесантник Язу избежал участи заключения в саркофаг дредноута, а вот сержант Гесперос, похоже, нет.       А это означало, что и одноименной истребительной команды больше не существует. Мой господин и я служили теперь в "Оддвар". Решение уже принято, и мы лишь ждали заключения магос или апотекария.