Чужая искра

Мальчик сидел на стуле, низко опустив голову, обняв плюшевую лошадь. На тёмной ткани его шорт то и дело появлялись ещё более тёмные пятнышки: следы слёз. Кастиэль стоял напротив, между Эммой, сотрудницей социальной службы, и Робертом, адвокатом. И его сердце разрывалось от вида этих тёмных крапинок на штанишнах ребёнка, от вида тонких ножек в широких шортах. Все слова уже были сказаны. Сначала с Дженсеном говорила Эмма, потом Роберт, потом они оба, потом позвали Кастиэля, и он слушал, как Эмма мягко убеждала ребёнка, что всё будет хорошо. "Да, всё будет хорошо, Дженсен" шептал про себя Кастиэль. "Но только вряд ли тебе это понравится, когда ты позврозлеешь, но я постараюсь, чтобы понравилось", честно говорил себе Кастиэль. Но решил подумать об этом позже. Наконец Дженсен кивнул, поднял заплаканное личико и присмотрел прямо на Кастиэля: - Ты будешь меня любить или ругать? - спросил он. Кастиэль улыбнулся и присел на корточки, чтобы быть одного роста с ребёнком. Эмма потом рассказывала коллегам, что синие глаза Кастиэля засияли искренней любовью, что когда он вынул руки из карманов своего тренчкота и осторожно положил на колени мальчика, он чуть не заплакал, что взъерошенные волосы Кастиэля и сбившийся галстук придавали ему такой умильный вид, что она готова была тут же выйти за него замуж и усыновить того мало знакомого мальчика, когда Кастиэль прошептал "конечно, я буду тебя только любить".