Чужая искра

Дженсен никогда не летал на самолётах. И рейс до Лебанона с пересадкой в Бостоне оказался для него страшным и захватывающим. В аэропорту Далласа, когда ушла Эмма, Дженсен вцепился в руку Кастиэля, ошалев от толпы вокруг. Он прижимал к себе плюшевую лошадь и вертел светлой головой, рассматривая всё вокруг. Сначала он молчал. Кастиэль в основном молчал тоже, комментируя только их действия: сейчас мы зарегистрируемся на рейс, это значит, что мэм найдёт нас в списках пассажиров и даст посадочный талон, наш багаж отвезут на борт; сейчас мы пройдём досмотр, чтобы все знали, что мы не везём с собой ничего запрещённого; сейчас мы найдём наш гейт... Дженсен постепенно привык и начал задавать вопросы, не отпуская руку Кастиэля. Тот просто млел от всего. От маленьких мягких пальчиков, от доверчивости, от своей значимости, от своей власти. Млел и бросил себя ненавидеть. К чему? Мать малыша хотела этого. Он хотел этого. Искра не пропала, лишь разгоралась сильнее. Слишком было хорошо. Слишком хорошо стало, когда Дженсен притянув его руку ближе, зашептал в самое его ухо, что ему надо в туалет. Слишком хорошо стало, когда он отвёл его, и Дженсен попросил подержать его лошадь и не закрывать дверь, потому что ему страшно, и присмотреть за ним. Слишком плохо, когда из соседней кабинки вышел мужчина и улыбнулся Кастиэлю понимающе, как отец отцу, но Кастэль залился краской и злобой, будто кто-то прознал его секрет: он смотрел на ягодицы мальчка совсем без отцовских чувств. Кастиэль нашёл в себе силы улыбнуться в ответ и похвалил себя за выдержку. Но когда помог Дженсену натянуть шорты, погладив по ножкам и попке, почти кончил. Никакой выдержки.